Акт о капитуляции японии ошибка

Из конспектов к книге «Император из стали»

В «Секретном дневнике войны» японского генерального штаба армии 14 апреля 1941 г. была сделана запись: 

«Значение данного договора состоит не в обеспечении вооруженного выступления на юге. Не является договор и средством избежать войны с США. Он лишь дает дополнительное время для принятия самостоятельного решения о начале войны против Советов».

Готовясь в первой половине 1941 г. к переговорам с Советским Союзом о подписании межправительственного соглашения, МИД Японии разработал программу заключения с СССР пакта о нейтралитете. Одним из пунктов этой программы предусматривалось: «В подходящий момент включить в сферу влияния Японии (в результате покупки или обмена территориями) Северный Сахалин и Приморье». Для того чтобы побудить советское правительство пересмотреть свою политику в отношении японо-китайской войны, в документе намечалось предложить Советскому Союзу следующее: 

«СССР признает интересы Японии во Внутренней Монголии и в трех провинциях Северного Китая. Япония признает традиционные интересы Советского Союза во Внешней Монголии и Синьцзяне. СССР соглашается с продвижением Японии в направлении Французского Индокитая и Голландской Индии. Япония соглашается с будущим продвижением Советского Союза в направлении Афганистана, Персии (впоследствии сюда включается и Индия)».

На состоявшемся затем банкете в Кремле царила атмосфера удовлетворения успешно завершившимся «дипломатическим блицкригом». По свидетельству очевидцев, стремясь подчеркнуть свое гостеприимство, Сталин лично подвигал гостям тарелки с яствами и разливал вино. Однако обилие комплиментов не могло скрыть от наблюдателя, что за столом сидели не друзья, а противники.
   Участники банкета с японской стороны, в частности личный секретарь Мацуока Т. Касэ, рассказывали о состоявшемся за столом диалоге:

Подняв свой бокал, Мацуока сказал: «Соглашение подписано. Я не лгу. Если я лгу, моя голова будет ваша. Если вы лжете, я приду за вашей головой».
Сталин поморщился, а затем со всей серьезностью произнес: «Моя голова важна для моей страны. Так же как Ваша — для Вашей страны. Давайте позаботимся, чтобы наши головы остались на наших плечах».

Предложив затем тост за японскую делегацию, Сталин отметил вклад в заключение соглашения ее членов из числа военных.

«Эти представляющие армию и флот люди заключили пакт о нейтралитете, исходя из общей ситуации, — заметил в ответ Мацуока. — На самом деле они всегда думают о том, как бы сокрушить Советский Союз».

Хотелось бы напомнить всем японским военным, что сегодняшняя Советская Россия — это не прогнившая царская Российская империя, над которой вы однажды одержали победу».

И вот к этой фразе Сталина мы еще вернёмся. Она – лично выстраданная и выходит далеко за рамки дипломатического протокола.

В «Секретном дневнике войны» японского генерального штаба армии 14 апреля 1941 г. была сделана следующая запись: 

«Значение данного договора состоит не в обеспечении вооруженного выступления на юге. Не является договор и средством избежать войны с США. Он лишь дает дополнительное время для принятия самостоятельного решения о начале войны против Советов». 

Еще более определенно высказался в апреле 1941 г. военный министр Хидэки Тодзио: «Невзирая на пакт, мы будем активно осуществлять военные приготовления против СССР».

26 апреля заявление начальника штаба Квантунской армии Кимура на совещании командиров соединений этой армии.
«Необходимо, — заявил он, — с одной стороны, все более усиливать и расширять подготовку к войне против СССР, а с другой — поддерживать дружественные отношения с СССР, стремясь сохранить вооруженный мир, и одновременно готовиться к операциям против Советского Союза, которые в решительный момент принесут верную победу Японии».

Вспоминает приёмный сын Сталина Артём Сергеев»:

Когда у Сталина было настроение неважное, тяжело ему было, он ставил пластинку с песней «На сопках Маньчжурии» со старыми словами:
Белеют кресты далёких героев прекрасных
И прошлого тени кружатся вокруг,
Твердят нам о жертвах напрасных. 
Сталин несколько раз прослушивал, переставлял пластинку на словах «Но знайте, за вас мы ещё отомстим и справим кровавую тризну». Он поражение в русско-японской войне очень переживал из-за того, что Россия потеряла русские владения, серьёзные форпосты на Дальнем Востоке. И вот именно эти слова он, переставляя иголку, слушал несколько раз. Когда мы заходили в комнату, он сидел с опущенной головой, видно, что ему было тяжело, видимо, тяжёлые мысли приходили, и он слушал, ставя эту песню вновь и вновь.
Обе песни о Варяге любил. Когда слушал слова:
Миру всему передайте чайки печальную весть:
В битве врагу не сдалися, пали за русскую честь.
Нам с Василием говорил: «Вот так-то, ребята».

То есть поражение царской России в войне с Манчжурией Сталин воспринимал очень лично. И слова из песни: «Но знайте, за вас мы ещё отомстим и справим кровавую тризну» понимал, как завещание предков.  Для его горского характера, которая вылезала из под всех марксизмов, имела сакральное значение. Поэтому в 1945м никаких вариантов у Сталина для Японии не было. Только полная и безоговорочная капитуляция.

С 1943 года советские войска начали прокладывать специальную железнодорожную ветку в Советскую Гавань для переброски войск и боеприпасов. Осенью 1944 года офицеры Генерального штаба приступили к подготовке плана вторжения в Японию.

Планировалось с помощью трех фронтов и группировки из полутора миллионов человек расколоть японские войска в Маньчжурии, а затем при помощи Тихоокеанского флота захватить Южный Сахалин и Курилы. План был абсолютно реален, поскольку Квантунская армия по своим параметрам в несколько раз уступала группировке советских войск под командованием маршала Василевского. Однако, несмотря на несомненный успех Красной Армии, прозвучавший по радио 15 августа 1945 года указ Императора Японии Хирохито о капитуляции, перечеркнул все долгосрочные планы И.В. Сталина, который собирался превратить Маньчжурию в территорию под контролем СССР. Капитуляция Японии нарушила эти намерения…

Война не закончена

На Западе после разрушения СССР стали активно пересматривать итоги Второй мировой войны, сначала на страницах газет и исторических работ, затем появились политические требования и территориальные претензии. СССР теперь «виновник» начала Второй мировой войны, русские – «агрессоры и оккупанты», а не освободители Европы. Соответственно, современная Россия должна каяться, извиняться, выплатить компенсации и дать согласие на пересмотр границ. В частности, отдать Калининград Германии, Выборг и Карелию – Финляндии и т. д. 

Япония всё это прекрасно видит. В Токио пришли к выводу, что пришло время взять исторический реванш. Москва должна принести извинения за «незаконную войну», и отдать «северные территории». Информационная почва уже давно подготовлена. В Японии считают, что СССР нарушил пакт о ненападении, начал войну «незаконно». И всё последующее — включая захват Курильских остров, взятие японских пленных и их заключение, также незаконно. Такая точка зрения в Японии общепринята. Она регулярно поднимается в СМИ, отражена в системе исторического образования. Поэтому для большинства японцев русские – это «агрессоры», а американцы – «союзники». Что касается ядерных ударов по Хиросиме и Нагасаки, то они ускорили окончание войны, и позволили избежать новых бессмысленных и многочисленных жертв. Также американцев уважают как «учителей», которые принесли Японии мир, демократию и экономическое процветание. Благодаря США Япония стала одной из ведущих экономических и технологических держав. 

Поэтому тема «северных территорий» всё чаще поднимается Токио. Японская верхушка хочет получить свой кусок «русского пирога». Понятно, что на Курилах японцы не остановятся. Стоит отметить, что содержание термина «северные территории» трактуется в Японии по-разному. В «узком смысле» — это Кунашир, Итуруп, Шикотан и Хабомаи, в «широком» — все Курильские острова, и Южный Сахалин с прилегающими островами. А японские националисты считают «своим» территориями Северный Сахалин, Камчатку, Приморье и Приамурье. То есть при благоприятных условиях Япония может вернуться к планам экспансии образца 1918 и 1930-х годов, когда Японская империя претендовала на земли вплоть до Урала. 

 В начале ХХ века англосаксонские усилия на Дальнем Востоке карикатуристы изображали следующим образом:

В начале ХХI века ничего не поменялось. Опять «нашим западным партнерам» позарез нужен конфликт с Россией, желательно чужими руками и опять крайне удобными «руками» для этого являются Турция и Япония. И опять соглашение  англосаксов и японцев кардинально  меняет соотношение сил на дальневосточном ТВД.

Пятикратное преимущество в боевых кораблях, боевых самолётах и танках просто навязывает предположение, что споры на тему «попробуют они или нет» правильнее было бы заменить на более конструктивные — «когда, где и при каких обстоятельствах они это сделают?»

Доктор военных наук, генерал-полковник Анатолий Зайцев в статье для «Военно-промышленного курьера» рассказал, какие последствия могут наступить в случае войны России и Японии. 

«Проведя сравнение сил и средств на Дальнем Востоке, мы видим явное превосходство Японии. По материалам открытой печати, на Дальневосточном ТВД у нас 25 подводных лодок, 10 боевых кораблей океанской морской зоны и 32 прибрежной. У Японии 66 кораблей, в том числе пять эсминцев-вертолетоносцев со сплошной полетной палубой и ангаром для самолетов типа F-35B, 18 подводных лодок, из них треть — новые. В наличии 7 ракетных, 8 десантных, 25 минно-тральных катеров, 5 морских танкеров, 2 корабля управления, 2 поисково-спасательных судна, 1 минный заградитель, 3 БДК и 2 малых десантных, порядка 180 самолетов и 140 вертолетов», — привел свои данный Зайцев.

При этом, по мнению автора материала, Токио не отказался от своих амбиций и «план Великая Япония до Урала» не отменялся. В связи с этим японская сторона может нанести внезапный удар по Сахалину и Южным Курилам в любой момент, потребовав отдать их обратно со ссылкой на Трактат о торговле в границах 1855 года.

США в то же время будут находиться в стороне и уговаривать Россию не применять ядерное оружие, не скрывая, однако, свой интерес к островам. В конечном итоге, считает эксперт, Токио учтет интересы Вашингтона, и «уже на следующий день» на Курильских островах появятся американские военные базы.

Военные расходы Японии в 2021 году превысят уровень 2020 года почти на 3 млрд долларов. Они непрерывно растут 7 лет подряд. Военный бюджет страны, конституция которой запрещает обладание вооруженными силами, превысит ассигнования на оборону таких  держав, как Великобритания и Франция, а также Германии. — пишет Регнум, — И приблизится к оборонному бюджету второй по мощи военной державы мира — Российской Федерации — 65,1 млрд долларов. Да и по численности населения Япония не на много отстает от огромной России, «напоминают» японцы. А некоторые прямо высказывают предположение, что Москва, если что, не будет из-за Курильских островов развязывать ядерную войну.

Не потому ли в комментариях и откликах на статьи в японских СМИ о японо-российских отношениях в последнее время все чаще звучат сумасбродные призывы решать «проблему Курильских островов» силой, то есть военным путем?

Мирный договор с Японией не подписан. Формально война не закончена…

Использованная литература:

https://arctus.livejournal.com/562606.html

https://stalinism.ru/zhivoy-stalin/vspominayu-stalina.html?start=3

https://3mv.ru/134163-pochemu-stalin-byl-nedovolen-pobedoy-nad-yaponiey-v-1945-godu.html

https://topwar.ru/163704-razgrom-japonii-v-1945-godu-jeto-oshibka-sssr-ot-rossii-trebujut-izvinenij.html

В большинстве работ американских историков Второй мировой войны утверждается, что правительство милитаристской Японии капитулировало в августе 1945 года в результате атомных ударов США по японским городам Хиросима и Нагасаки. При этом участие СССР в войне на Дальнем Востоке рассматривается как «второстепенная», а то и вовсе «ненужная» акция. В Японии же присоединение СССР по многочисленным просьбам союзников – США и Великобритании – к военным действиям по разгрому японских войск именуется правыми силами этой страны «советской агрессией», предпринятой против якобы уже готовой к капитуляции Страны восходящего солнца с целью «захвата территорий». При этом затушёвывается тот факт, что японское правительство и военное командование не собирались капитулировать после разрушения атомной бомбой Хиросимы.

Японские руководители скрыли от народа сообщение о применении американцами обладающего огромной разрушающей силой атомного оружия и продолжали готовиться к решающему сражению на своей территории «до последнего японца». Вопрос о бомбардировке Хиросимы не был даже обсуждён на заседании Высшего совета по руководству войной. Предупреждение американского президента Г. Трумэна от 7 августа по радио о готовности США нанести новые атомные удары было расценено японским правительством как пропаганда союзников.

Подписание пакта о ненападении между Японией и СССР. 1941 г.
Невзирая на атомную бомбардировку, сторонники «партии войны» продолжали развёрнутую по всей стране подготовку населения к отпору врагу в случае вторжения – женщин, детей и стариков обучали приёмам борьбы с применением бамбуковых копий, в горах создавались базы партизанской войны. Создатель отрядов смертников-камикадзе заместитель начальника главного морского штаба Ониси Такадзиро, категорически выступая против капитуляции, заявлял на заседании правительства: «Пожертвовав жизнями 20 миллионов японцев в специальных атаках, мы добьёмся безусловной победы».

До последнего существовали надежды на использование сохранившей боеспособность Квантунской армии. Рассматривался и вариант в случае высадки американских войск на Японские острова переправить императора и его семью в созданное японцами после оккупации Северо-Восточного Китая марионеточное государство Маньчжоу-Го, чтобы продолжить здесь сопротивление.

Вопреки утверждениям официальных японских историков о том, что «нападение СССР было неожиданным», в действительности в Токио своевременно получили разведывательную информацию о ялтинском соглашении по поводу предстоящего вступления Советского Союза в войну с Японией на стороне союзников. 15 февраля 1945 года руководители японской разведки проинформировали Высший совет по руководству войной о том, что «Советский Союз намерен обеспечить себе право голоса в решении вопросов будущего Восточной Азии». Прозвучало предупреждение, что к весне СССР может расторгнуть пакт о нейтралитете и присоединиться к союзникам в войне против Японии. На следующий день об этом говорил императору Хирохито министр иностранных дел Японии Сигэмицу Мамору: «Дни нацистской Германии сочтены. Ялтинская конференция подтвердила единство Великобритании, США и Советского Союза». Министр рекомендовал микадо не полагаться на пакт о нейтралитете. Генерал Тодзио Хидэки также предупреждал императора о возможности выступления СССР против Японии, оценив такую возможность как «50 на 50».

Готовясь к вступлению в войну с Японией, советское правительство стремилось соблюсти нормы международного права. 5 апреля 1945 года правительству Японии было официально объявлено о денонсации советско-японского пакта о нейтралитете от 13 апреля 1941 года. В заявлении советского правительства указывалось, что пакт был подписан до нападения Германии на СССР и до возникновения войны между Японией с одной стороны и Великобританией и США – с другой. Текст заявления гласил: «С того времени обстановка изменилась в корне. Германия напала на СССР, а Япония, союзница Германии, помогает последней в её войне против СССР. Кроме того, Япония воюет с США и Англией, которые являются союзниками Советского Союза.

При таком положении Пакт о нейтралитете между Японией и СССР потерял смысл, и продление этого пакта стало невозможным…

В соответствии со статьёй 3 упомянутого пакта, предусматривающей право денонсации за один год до истечения пятилетнего срока действия Пакта, Советское правительство настоящим заявляет… о своём желании денонсировать Пакт от 13 апреля 1941 года».

Денонсировав пакт о нейтралитете, советское правительство за четыре месяца до вступления в войну фактически информировало японское правительство о возможности участия СССР в войне с Японией на стороне союзных США и Великобритании. В Токио это хорошо понимали. Уже этот факт делает малоубедительными и беспомощными потуги современных японских пропагандистов и обнаружившихся в последние годы их сторонников в нашей стране, пытающихся обвинять СССР в «вероломстве и коварстве».

Подготовку СССР к вступлению в войну скрыть было невозможно. С весны 1945 года японское руководство регулярно получало от разведки подробную информацию о передислокации советских войск на Дальний Восток. В середине апреля сотрудники военного аппарата японского посольства в Москве доносили в Токио: «Ежедневно по Транссибирской магистрали проходит от 12 до 15 железнодорожных составов… В настоящее время вступление Советского Союза в войну с Японией неизбежно. Для переброски около 20 дивизий потребуется приблизительно два месяца ». Об этом же сообщал и штаб Квантунской армии.

Данная 6 июня 1945 года на очередном заседании Высшего совета по руководству войной оценка реального положения не вселяла оптимизма. В представленном членам совета анализе ситуации говорилось: «Путём последовательно проводимых мер Советский Союз подготавливает почву по линии дипломатии, чтобы при необходимости иметь возможность выступить против Империи; одновременно он усиливает военные приготовления на Дальнем Востоке. Существует большая вероятность того, что Советский Союз предпримет военные действия против Японии… СССР может вступить в войну против Японии после летнего или осеннего периода».

Тем не менее, на заседании совета было решено продолжать войну: «Империя должна твёрдо придерживаться курса на затяжной характер войны, не считаясь ни с какими жертвами. Это не может не вызвать к концу текущего года значительных колебаний в решимости противника продолжать войну». В Токио всё ещё рассчитывали на принятие США и Великобританией компромиссных условий мира, которые, в частности, предусматривали сохранение за Японией Кореи и Тайваня. С другой стороны, предпринимались дипломатические меры по использованию Советского Союза в качестве посредника в деле прекращения военных действий на устраивавших Токио условиях. Однако в представленных советскому правительству «мирных предложениях» напрямую вопрос о прекращении Японией войны не затрагивался. В СССР, естественно, не могли согласиться на какие-либо переговоры, кроме капитуляции, и потому японские предложения о посредничестве были отклонены. Не увенчалась успехом и попытка японского правительства направить в июле 1945 года в Москву в качестве специального эмиссара влиятельного политика, бывшего премьер-министра Японии князя Коноэ Фумимаро. 12 июля в НКИД (МИД) СССР было передано послание императора Хирохито, в котором говорилось о его желании «положить конец войне». Однако в нём вновь был обойдён вопрос о прекращении Японией военных действий. 18 июля НКИД информировал Токио: «Советское правительство не видит возможности дать какой-либо определённый ответ по поводу послания императора, а также миссии князя Коноэ… »

26 июля 1945 года была опубликована Потсдамская декларация находившихся в состоянии войны с Японией государств, в которой излагались условия её безоговорочной капитуляции. Накануне её текст был передан по радио и стал известен в Японии. Советское правительство сочло целесообразным присоединиться к декларации, но объявить об этом несколько позже. Отсутствие подписи Советского Союза под Потсдамской декларацией породило у японского руководства надежду на продолжение войны, ибо в Японии неизбежность поражения связывали лишь с вступлением в неё СССР. После обсуждения текста декларации на совещании Высшего совета по руководству войной министр иностранных дел Японии Того Сигэнори телеграфировал 27 июля послу в Москве Сато Наотакэ: «Позиция, занятая Советским Союзом в отношении Потсдамской совместной декларации, будет с этого момента влиять на наши действия…»

В связи с этим есть основания считать, что отказ Японии сразу капитулировать на условиях Потсдамской декларации был продиктован всё ещё сохранявшимися надеждами на то, что вступления в войну СССР удастся избежать или, по крайней мере, оттянуть его решительными дипломатическими шагами, предусматривавшими предложение Москве серьёзных территориальных уступок. Так или иначе, 28 июля на пресс-конференции премьер-министр Японии Судзуки Кантаро заявил по поводу Потсдамской декларации: «Мы игнорируем её. Мы будем неотступно идти вперёд и вести войну до конца». Небезынтересно, что после войны японские историки пытались доказать «несовершенство перевода» заявления Судзуки. Они утверждали, что использовавшееся японское слово «мокусацу» не эквивалентно понятию «игнорировать». Заметим, что это действительно так, но только в том смысле, что «мокусацу» ещё более сильное и презрительное выражение, означающее «убийство молчанием».

Занятая японским правительством позиция затягивала окончание Второй мировой войны, вела к новым жертвам и лишениям народов. Поэтому в строгом соответствии с определёнными в Ялтинском соглашении сроками Советский Союз 8 августа 1945 года объявил Японии войну. В заявлении советского правительства говорилось: «После разгрома и капитуляции Германии Япония оказалась единственной великой державой, которая всё ещё стоит за продолжение войны.

Советские солдаты в Харбине.
Требование трёх держав – Соединённых Штатов Америки, Великобритании и Китая – от 26 июля сего года о безоговорочной капитуляции японских вооружённых сил было отклонено Японией. Тем самым предложение Японского Правительства Советскому Союзу о посредничестве в войне на Дальнем Востоке теряет всякую почву.

Учитывая отказ Японии капитулировать, союзники обратились к Советскому Правительству с предложением включиться в войну против японской агрессии и тем самым сократить сроки окончания войны, сократить количество жертв и содействовать скорейшему восстановлению всеобщего мира.
Верное своему союзническому долгу, Советское Правительство приняло предложение союзников и присоединилось к заявлению союзных держав от 26 июля сего года.

Советское правительство считает, что… его политика является единственным средством, способным приблизить наступление мира, освободить народы от дальнейших жертв и страданий и дать возможность японскому народу избавиться от тех опасностей и разрушений, которые были пережиты Германией после её отказа от безоговорочной капитуляции.

Ввиду изложенного Советское Правительство заявляет, что с завтрашнего дня, то есть с 9 августа, Советский Союз будет считать себя в состоянии войны с Японией».

Перед советскими войсками была поставлена задача в кратчайшие сроки и с минимальными потерями разгромить противостоящую СССР Квантунскую армию (в действительности группу армий), а также японские войска в Корее, освободить отторгнутые от России Южный Сахалин и Курильские острова. Эта задача была с честью выполнена. Созданная за весну-лето 1945 года группировка советских войск на Дальнем Востоке насчитывала свыше 1,7 млн человек, около 30 тысяч орудий и миномётов, 5250 танков и САУ, более 5 тысяч боевых самолётов. Стремительные сокрушительные удары советских войск на фронте более 5 тысяч км позволили наголову разбить соединения и части Квантунской армии. Для японской армии это было самое крупное поражение в войне. За 24 дня были разгромлены 22 японские дивизии. Потери японцев убитыми и пленными составили свыше 674 тысяч человек.

Еще до разгрома Квантунской армии утром 9 августа 1945 года министр иностранных дел Того убеждал премьер-министра Судзуки, что вступление Советского Союза в войну не оставляет для Японии другого выхода, кроме принятия условий Потсдамской декларации. Влиятельный министр – хранитель императорской печати Кидо Коити доложил Хирохито о необходимости немедленно прекратить войну. При этом выражалось опасение, что иначе поражение в войне может подтолкнуть народные массы к революции. Стремясь избежать этого, политическое руководство страны и окружение императора считали необходимым капитулировать как можно скорее перед американцами и англичанами, дабы не допустить высадки на Японские острова войск Советского Союза. Премьер-министр Судзуки, выступая против попыток военных затянуть принятие окончательного решения о капитуляции, заявлял на совещании в присутствии императора, что «необходимо положить конец войне, пока мы имеем дело с американцами».

Солдаты Квантунской армии сдают оружие.
На состоявшемся 9 августа экстренном заседании Высшего совета по руководству войной премьер-министр Судзуки заявил: «Вступление сегодня утром в войну Советского Союза ставит нас окончательно в безвыходное положение и делает невозможным продолжение войны».

В полдень 15 августа 1945 года японцы впервые за всю историю существования государства услышали голос своего божественного монарха, который на трудном для простолюдинов языке объявил о решении прекратить войну. В качестве обоснования невозможности дальнейшего сопротивления было указано на использование противником новой супербомбы. Тем самым давалось понять, что Япония не сдаётся, потерпев поражение в честном сражении с противником, а вынуждена-де отступить перед неодолимой силой невиданного ранее оружия. В связи с этим в Японии до сих пор есть такие, кто считает, что применение американцами атомных бомб явилось «тэнъю» – волей провидения, милостью небес, позволившей священной нации Ямато выйти из войны с честью, не потеряв лица.

В действительности же неизбежность поражения микадо и его ближайшее окружение связывали не столько с атомными бомбардировками, сколько с участием в войне сокрушившей военную мощь гитлеровской Германии Красной Армии. В рескрипте от 17 августа 1945 года «К солдатам и матросам» главнокомандующий армией и флотом Японии император Хирохито, уже не упоминая американские атомные бомбы и уничтожение японских городов, в качестве основной причины капитуляции назвал вступление в войну СССР. Было со всей определённостью заявлено: «Теперь, когда в войну против нас вступил и Советский Союз, продолжать сопротивление… означает поставить под угрозу саму основу существования нашей Империи».

Факты свидетельствуют о том, что без вступления в войну СССР американцы не смогли бы быстро покорить Японию, «забросав её атомными бомбами», как убеждала японское население в листовках и по радио американская военная пропаганда. По расчётам американских штабов, для обеспечения высадки десантов на Японские острова требовалось по меньшей мере девять атомных бомб. После ударов по Хиросиме и Нагасаки у США больше не было готовых атомных бомб, производство же новых требовало длительного времени. «Эти бомбы, сброшенные нами, – свидетельствовал военный министр США Г. Стимсон, – были единственными, которыми мы располагали, а темпы производства их в то время были весьма низкими». Не следует забывать и то, что в ответ на атомные удары японцы могли обрушить на США накопленное в расположенных в Северо-Восточном Китае японских секретных лабораториях в огромных количествах бактериологическое оружие. Эту грозящую всему миру опасность предотвратило вступление СССР в войну. Бывший командующий Квантунской армией генерал Ямада Отодзо признал на судебном процессе: «Вступление в войну против Японии Советского Союза и стремительное продвижение советских войск вглубь Маньчжурии лишило нас возможности применять бактериологическое оружие…»

Непредвзятый анализ сложившейся в августе 1945 года военно-политической ситуации на Дальнем Востоке заставляет даже непримиримых критиков советского руководства признавать очевидное. Так, в изданном в 2005 году многостраничном научном исследовании причин принятия японским правительством решения о капитуляции профессор Калифорнийского университета (США) этнический японец Хасэгава Цуёси признает определяющее влияние вступления Советского Союза в войну на решение императора принять условия капитуляции. В заключительной части своего труда «В погоне за врагом. Сталин, Трумэн и капитуляция Японии» он пишет: «Сброшенные на Хиросиму и Нагасаки две атомные бомбы не являлись определяющими при принятии Японией решения капитулировать. Несмотря на сокрушительную мощь атомных бомб, их было недостаточно для изменения вектора японской дипломатии. Это позволило сделать советское вторжение. Без вступления Советского Союза в войну японцы продолжали бы сражаться до тех пор, пока на них не были бы сброшены многочисленные атомные бомбы, не осуществилась бы успешная высадка союзников на острова собственно Японии или продолжались бы воздушные бомбардировки в условиях морской блокады, что исключило бы возможность дальнейшего сопротивления».

Вступив в войну, Советский Союз внёс решающий вклад в разгром японских сухопутных сил, лишил японское руководство шансов на продолжение военных действий, прибегнув к кровопролитному «сражению за метрополию», что спасло сотни тысяч, если не миллионов человеческих жизней, в том числе японцев.

Советский Союз и капитуляция Японии: мифы и факты

Мир наступил, но вопросы остались. Почему японцы, сражавшиеся с беззаветной, порой безумной храбростью, дисциплинированно сложили оружие? Почему Токио сначала отверг Потсдамскую декларацию союзников и решил продолжать бессмысленное сопротивление, а потом согласился на ее условия? И, пожалуй, главный: что сыграло решающую роль в принятии решения о капитуляции – американские атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки или вступление СССР в войну с Японией?

Вопрос не только исторический, но и политический. Если первое, то американцы спасли сто миллионов японцев ценой жизни нескольких сот тысяч, а Советский Союз повел себя как «вор на пожаре», мягко говоря, воспользовавшись затруднительным положением соседа. Если второе, то наша страна имела полное право, как минимум, на свою долю военных трофеев и на участие в управлении побежденной Японией. Американская и подконтрольная ей японская пропаганда придерживались первой точки зрения, советская пропаганда – второй.

Американский историк русского происхождения Джордж Ленсен остроумно заметил: «Естественно, что история войны на Тихом океане для американского читателя будет включать фотографию генерала Макартура, когда он на палубе «Миссури» ставит подпись под Актом о капитуляции Японии, в то время как аналогичная история для советского читателя покажет ту же сцену, но с генерал-лейтенантом Кузьмой Деревянко, подписывающим Акт, в то время как Макартур и все остальные будут стоять на заднем плане».

Для ответа на этот вопрос нам придется вернуться на месяц с небольшим назад от описываемых событий – на Потсдамскую конференцию «большой тройки». 26 июля Потсдамская декларация США, Великобритании и Китая (Чан Кайши поставил подпись «по телеграфу») потребовала безоговорочной капитуляции Японии. «Ниже следуют наши условия. Мы не отступим от них. Выбора никакого нет. Мы не потерпим никакой затяжки… Иначе Японию ждет быстрый и полный разгром». Заранее заговленная американцами, декларация в одном из вариантов предусматривала подпись Сталина. Президент Гарри Трумэн объявил, что отправляется в Потсдам с целью обеспечить участие СССР в войне с Японией, но, по мере приближения атомного проекта к благополучному завершению, испытывал все большие сомнения в необходимости делить с «дядей Джо» лавры победителя.

Потсдамская декларация в том виде, в каком она была принята и опубликована, почти не оставляла надежды на то, что Япония примет ее: в ней ни слова не говорилось о судьбе императора и государственного строя, чем более всего были озабочен власть имущие в Токио. Следовательно, она развязывала руки США для применения ядерного оружия. Одновременно она поставила Советский Союз перед фактом, что столь важное решение было принято без его участия и без возможности повлиять на него.

Объяснение государственного секретаря Джеймса Бирнса, что Трумэн не хотел ставить СССР в «неловкое положение» как страну, не воюющую с Японией, рассердило Сталина. Еще 28 мая 1945 г., обсуждая в Москве дальневосточные дела со специальным посланником Белого дома Гарри Гопкинсом, он заявил, что предпочитает компромиссный мир с Японией на условиях полного уничтожения ее военного потенциала и оккупации страны, но более мягкой, чем в Германии, пояснив, что требование безоговорочной капитуляции заставит японцев воевать до последнего. Сталин сообщил, что Советский Союз будет готов вступить в войну не ранее 8 августа (армейское командование настаивало на более поздней дате для завершения подготовки), и поднял вопрос об участии в оккупации Японии. Гопкинс предложил предъявить Токио ультиматум от имени США и СССР. Генсек согласился и посоветовал внести этот вопрос в повестку дня конференции. Он даже привез с собой в Потсдам проект заявления четырех держав, но его текст, звучавший более мягко, чем американский, остался невостребованным.

28 июля, в начале очередного заседания, Сталин сообщил Трумэну и британскому премьеру Клементу Эттли, что «мы, русская делегация, получили новое предложение от Японии». «Хотя нас не информируют как следует, когда какой-нибудь документ составляется о Японии, – выразительно заметил он, – однако, мы считаем, что следует информировать друг друга о новых предложениях». Затем, как сказано в протоколе, был зачитан английский перевод «ноты Японии о посредничестве». Что это за документ?

13 июля японский посол в Москве Наотакэ Сато передал заместителю наркома иностранных дел Соломону Лозовскому текст послания японского императора, пояснив, что для его официально вручения в Москву хотел бы прибыть бывший премьер-министр Фумимаро Коноэ как специальный посланник и доверенное лицо монарха. Вот перевод этого документа из Архива внешней политики РФ:

«Его Величество Император Японии, глубоко озабоченный бедствиями и жертвами народов всех воюющих стран, увеличивающихся изо дня в день в результате нынешней войны, выражает свою волю, чтобы положить скорее конец войне. Поскольку в Восточно-Азиатской войне США и Англия настаивают на безоговорочной капитуляции, Империя будет вынуждена довести войну до конца, мобилизуя все силы и средства, за честь и существование Отечества. Однако, в результате такого обстоятельства неизбежно усиленное кровопролитие у народов обеих воюющих сторон. Его Величество крайне обеспокоен в этой мысли и изъявляет пожелание, чтобы на благо человечества в кратчайший срок был восстановлен мир».

Лозовский заметил, что послание не имеет адресата и непонятно кому направлено. Посол, как гласит протокол беседы, ответил, оно «не адресовано особо кому-либо. Желательно, чтобы с ним ознакомился глава государства г-н Калинин и глава советского правительства Сталин». Руководство «страны богов» – как всегда – хотело сначала выяснить, примут ли Коноэ в Кремле, и только потом открыть карты. В Токио Высший совет по руководству войной продолжал обсуждать, что можно предложить Советскому Союзу за помощь в выходе из войны. В «чемоданчике» Коноэ лежали Южный Сахалин, Курилы, Маньчжурия как сфера влияния, отказ от рыболовных прав и даже сдача Квантунской армии в плен, о чем японцы, по понятным причинам, вспоминать не любят.

Сталин не собирался принимать посланца из Токио «авансом». 18 июля Лозовский ответил послу: «Высказанные в послании императора Японии соображения имеют общую форму и не содержат каких-либо конкретных предложений. Советскому Правительству представляется неясным также, в чем заключаются задачи миссии князя Коноэ. Ввиду изложенного Советское Правительство не видит возможности дать какой-либо определенный ответ по поводу миссии князя Коноэ». Получив этот вежливый отказ, Сато немедленно послал министру иностранных дел Сигэнори Того телеграмму, в которой предложил безотлагательно согласиться на капитуляцию. Того решительно ответил, что Япония будет сопротивляться до последнего, и велел добиться согласия Москвы на приезд миссии Коноэ. Исполняя приказ шефа, посол 25 июля снова пытался уговорить Лозовского. Но было поздно.

«В этом документе ничего нового нет, – заметил Сталин, сообщив Трумэну и Эттли о послании императора. – Есть только одно предложение: Япония предлагает нам сотрудничество. Мы думаем ответить им в том же духе, как это было в прошлый раз», то есть вежливым отказом.

Узнав о Потсдамской декларации из радиопередачи Би-Би-Си, посол Сато сделал вывод, что без предварительного уведомления и согласия советской стороны такой документ появиться не мог. Он немедленно сообщил в МИД, что это и есть ответ на предложение о присылке миссии Коноэ. В Токио царила растерянность. Принять декларацию не позволила армия, но Того убедил официально не отвергать ее, чтобы не обострять ситуацию. В газеты попало слово мокусацу – «убить молчанием» или «игнорировать» – которым стали определять позицию правительства.

5 августа Сталин и Молотов вернулись в Москву. 6 августа первая американская атомная бомба была сброшена на Хиросиму. Трумэн не мог скрыть радости и оповестил о случившемся весь мир. Военный министр Японии генерал Корэтика Анами обратился к ученым-физикам с вопросом, что такое «атомная бомба». Советский вождь таких вопросов не задавал. Он еще в Потсдаме узнал, что у США есть ядерное оружие, но не ожидал столь быстрого его применения. Сталин понял, что это предупреждение не только японцам, и решил не медлить.

8 августа в 17 часов по московскому времени Молотов принял японского посла, который давно просился к нему. Говорить о миссии Коноэ не пришлось. Нарком сразу же прервал гостя, сказав, что должен сделать важное заявление: с полуночи 9 августа, т.е. всего через час по токийскому времени, СССР и Япония находятся в состоянии войны. Мотивировка проста: Токио отклонил требования Потсдамской декларации; союзники обратились к СССР с просьбой о вступлении в войну, и тот, «верный союзническому долгу», принял предложение.

Утверждение о том, что союзники попросили Москву вступить в войну, следует из протоколов Потсдамской конференции, изданных МИД СССР. Однако, в опубликованном протоколе беседы Молотова с Трумэном 29 июля была сделана купюра, восстановленная историками только в 1995 г.: «Молотов говорит, что у него есть предложения, связанные с положением на Дальнем Востоке. Для Советского Союза было бы удобным поводом для вступления в войну против Японии, если бы союзники обратились к нему с просьбой об этом (выделено мной – В.М.). Можно было бы указать, что, в связи с отклонением Японией требования о капитуляции…» и так далее, как потом в советском заявлении.

Когда советское руководство решило вступить в войну с Японией? Политическое решение об этом было впервые озвучено Сталиным – в глубокой тайне – в октябре 1943 г. на Московской конференции министров иностранных дел антигитлеровской коалиции, а в протоколы попало на Тегеранской конференции «большой тройки» в конце ноября – начале декабря того же года. Японцы об этом, конечно, не знали. Они утешались отсутствием в иранской столице Чан Кайши, что позволяло считать конференцию военным советом против Германии. Аналогичным образом было истолковано отсутствие советских представителей на Каирской конференции, когда Рузвельт и Черчилль по пути в Тегеран встретились с Чан Кайши. Именно там была принята декларация с требованием безоговорочной капитуляции Японии, опубликованная 1 декабря 1943 г.

Когда же Москва приняла тактическое решение вступить в войну на Дальнем Востоке? Трудно сказать точно, но на Ялтинской конференции в феврале 1945 г. оно было закреплено официально. По секретному соглашению от 11 февраля Советский Союз получал за это Южный Сахалин и Курилы; Дайрен становился международным портом с преимущественными правами СССР; Порт-Артур возвращался Советскому Союзу как арендованная военно-морская база; КВЖД и ЮМЖД переходили под советско-китайский контроль с обеспечением преимущественных интересов СССР и полного суверенитета Китая в Маньчжурии; государство Маньчжоу-го ликвидировалось и становилось частью Китая, который, в свою очередь, отказывался от каких-либо прав и претензий на Внешнюю Монголию (МНР). 26 и 27 июля совместное заседание Политбюро и Ставки окончательно закрепило решение о вступлении СССР в войну, которое на следующий день было доведено до исполнителей тремя директивами за подписью Сталина.

Сразу после полуночи 9 августа советская армия нанесла удар по японским позициям в Маньчжурии и Корее. Через несколько часов вторая американская бомба была сброшена на Нагасаки. Вечером того же дня в дворцовом бомбоубежище в Токио состоялась Императорская конференция – совещание монарха, председателя Тайного совета, премьера, ключевых министров и начальников генеральных штабов армии и флота. Вопрос был один: принимать или не принимать Потсдамскую декларацию. Понимая, что война проиграна, император сопротивлялся безоговорочной капитуляции, до последнего рассчитывая на посредничество Москвы. Теперь надеяться было не на что, о чем прямо сказал премьер Кантаро Судзуки. Резолюция, подготовленная в МИД, предусматривала принятие условий декларации, «понимая их в том смысле, что они не содержат требования об изменении установленного государственными законами статуса японского императора». Высший совет по руководству войной под давлением военного министра и начальников штабов соглашался на капитуляцию при следующих условиях: «1) она не затрагивает императорской фамилии; 2) японские войска, находящиеся за пределами страны, демобилизуются после свободного их отвода с занимаемых территорий; 3) военные преступники будут подлежать юрисдикции японского правительства; 4) не будет осуществлена оккупация с целью гарантии (выполнения условий капитуляции – В.М.)». Министр иностранных дел предлагал ограничиться первым пунктом. Военные настаивали на всех четырех. Император одобрил проект МИД, но Вашингтон отверг его, не желая слышать ни о каких оговорках.

Только 14 августа кабинет смог выработать текст рескрипта о капитуляции. Император решил обратиться к народу по радио с призывом «вынести невыносимое». В ночь с 14 на 15 августа группа офицеров столичного гарнизона попыталась поднять мятеж, захватить оригинал сделанной накануне записи августейшего обращения, чтобы не допустить его передачи в эфир, и уничтожить «капитулянтов» из правительства. Выступление провалилось из-за отсутствия поддержки, а его зачинщики покончили с собой. 15 августа японцы впервые в истории услышали голос божественного монарха. Именно эта дата считается в Стране восходящего солнца днем окончания войны.

Американский историк Цуёси Хасэгава, японец по происхождению, написал лучшее, на настоящий момент, комплексное исследование данного вопроса «Наперегонки с врагом. Сталин, Трумэн и капитуляция Японии», опубликованное в 2005 г. Его вердикт, вынесенный на основе впервые сведенных воедино японских, советских и американских источников, гласит: «Вступление СССР в войну потрясло японцев больше, чем атомные бомбы, поскольку оно положило конец всем надеждам придти к соглашению, хоть немного отличному от безоговорочной капитуляции… (Оно) сыграло бόльшую роль, чем атомные бомбы, в принуждении Японии к капитуляции».

Конечно, и в данном вопросе ученым еще есть чем заняться. Но если подойти к проблеме всесторонне и непредвзято, вердикт вряд ли будет иным.

Опубликовано 31 августа 2009 года http://www.fondsk.ru/article.php?id=2437