Фрэнсис Бэкон, который жил на рубеже XVI и XVII веков, сформулировал множество идей, которые по сей день повторяют психологи и специалисты по когнитивным наукам.
В трактате «Новый Органон», или «Истинные указания для истолкования природы» Бэкон говорит о необходимости пересмотра и восстановления наук, закладывая основы для научного метода, который знаком нам сегодня. И там же рассказывает о трудностях, с которыми сталкивается всякий, кто стремится объяснять мир.
«Органоном» (от греческого слова «инструмент, метод») тогда называли логические сочинения Аристотеля. Тот посредством своих работ подарил метод не только схоластам, которые основывали на аристотелевской логике собственные «суммы» и диспуты, но и всей европейской научной мысли. Бэкон решил создать нечто не менее масштабное, потому и назвал «Новым Органоном» вторую часть работы о «великом восстановлении наук». Главным методом научного познания мира Бэкон полагал индукцию, которая предполагает рассуждение от частного к общему и опирается на опыт.
На пути познания даже людям разумным и просвещённым встречается множество препятствий. Эти препятствия он назвал идолами или призраками — от слова «idolum», которое в греческом языке означало «призрак» или «видение». Этим подчёркивается, что речь идёт о мороке, иллюзии — о том, чего нет на самом деле.
Предлагаем взглянуть на этих идолов и разобраться, существуют ли они по сей день.
Идолы рода
Лукас Кранах, изображение Адама и Евы.
«Родовые идолы» — это, согласно Бэкону, заблуждения, которые «находят основание в самой природе человека». Ошибочно было бы полагать, будто мир именно таков, каким он видится нашим органам чувств. «Ложно утверждать, что чувства человека есть мера вещей», пишет Бэкон. А ведь опыт, который мы получаем, общаясь с внешней средой, ещё и подвергается интерпретации, что также создаёт неизбежные погрешности. Ум человека в «Новом Органоне» сравнивается с неровным зеркалом, которое добавляет к отражаемым вещам собственные погрешности, искажая природу.
Идея о том, что наше восприятие относительно, была развита впоследствии множеством учёных и сформировала современное понимание наук о человеке и природе. Фигура наблюдателя влияет на трактовку знаменитых квантовых экспериментов, будь то кот Шрёдингера или опыт Клауса Йенсономса с дифракцией электронов. Изучение субъектности и индивидуальных человеческих переживаний — главная тема в культуре начиная с ХХ века.
Бэкон отмечет, что заблуждения «родоплеменного» характера есть у всех людей: они называются так, потому что свойственны всем нам как виду, и от этого багажа собственной природы никуда не деться. Зато философ — человек, который идёт по пути познания — может, как минимум, осознать эту природу и делать на неё скидку, выдвигая суждения о сути явлений и вещей.
Идолы пещеры
Прежде, чем говорить об этих заблуждениях, сперва нужно остановиться на символике пещеры. В классических текстах этот образ всегда отсылает к платоновской пещере, которую тот описывает в диалоге «Государство».
Согласно мифу о пещере, человеческое знание и незнание можно описать следующим образом. Стоя спиной к свету костра в тёмной пещере, человек смотрит на тени, отбрасываемые вещами на стены пещеры, и, видя их, полагает, что имеет дело с подлинной реальностью, в то время как видит лишь теневые фигуры. Согласно Платону, наше восприятие строится на наблюдении иллюзий, и мы только воображаем, будто познаём подлинную реальность. Таким образом, пещера представляет собой чувственно-воспринимаемый мир.
Бэкон уточняет, что у каждого человека своя пещера, которая искажает свет природы. В отличие от «идолов рода», «пещерные» заблуждения разнятся для каждого из нас: это означает, что погрешности в работе наших органов восприятия индивидуальны. Также важную роль играют воспитание и условия развития. Как и несколько сотен лет назад, сегодня у каждого из нас есть свой опыт взросления, усвоенные в детстве модели поведения, сформировавшие внутренний язык любимые книги.
«У каждого помимо ошибок, свойственных роду человеческому, есть своя особая пещера, которая ослабляет и искажает свет природы. Происходит это или от особых прирожденных свойств каждого, или от воспитания и бесед с другими, или от чтения книг и от авторитетов, перед какими кто преклоняется, или вследствие разницы во впечатлениях».Фрэнсис Бэкон, «Новый Органон»
Рассуждая об этом, Бэкон во многом опередил своё время. Только во второй половине ХХ века антропологи, психологи и когнитивисты стали массово говорить о том, насколько различается восприятие разных людей. Разобщающим фактором могут стать как особенности органов чувств, так и различия в структуре самого языка, которые, в конечном счёте, определяют особенности мышления, не говоря уже о разнице культур и особенностях семейного воспитания.
Идолы площади
https://www.google.com/culturalinstitute/beta/asset/the-wedding-dance/pAGKgN6eHENosg?hl=ru
(источник: )
Этих «идолов» Бэкон предлагает обнаружить (и обезвредить) в тесных сообществах людей, объединённых общими связями, интересами и проблемами. Социальное общение — наше лучшее умение как вида, однако в нём же может быть корень ошибок, которые из индивидуальных становятся коллективными, поскольку люди передают друг другу свои заблуждения.
Особое внимание Бэкон уделяет словам, ведь люди объединяются с помощью речи, а главная ошибка, которая может возникнуть в этой связи — «плохое и нелепое установление слов». Пусть слово «площадь» вас не обманывает: название эти идолы получили просто потому, что площадь — место шумное. А этому греху познания, по мнению философа, подвержены не только зеленщики на рынках, но и учёные. Ведь даже когда между учёными затевается спор, он чаще всего увязает в потребности «определиться с понятиями». Все, кто участвовал когда-либо в научных дискуссиях, знают: определяться можно сколь угодно долго. Поэтому Бэкон советовал обратиться к «обычаю и мудрости» математиков — начать с определений.
«Люди верят, что их разум повелевает словами. Но бывает и так, что слова обращают свою силу против разума. Это сделало науки и философию софистическими и бездейственными. Большая же часть слов имеет своим источником обычное мнение и разделяет вещи в границах, наиболее очевидных для разума толпы».Фрэнсис Бэкон, «Новый Органон»
О том, насколько важна лингвистика для сознания, сегодня говорят много — причём не только когнитивные психологи и лингвисты, но и специалисты, которые занимаются обучением машин. О значимости слов и определений начиная с ХХ века активно заговорили социальные философы. Используя язык, в котором много сниженных понятий, мы грубо упрощаем мысль; используя грубые слова для определения других людей — насаждаем агрессию в обществе. В то же время, давая грамотные и развёрнутые определения вещам и явлениям, мы говорим о них более спокойно и взвешенно, создаём более компетентные описания.
Чего Бэкон никак не мог предсказать, так это беспрецедентного для его времени развития средств коммуникации. Однако человеческая психология с получением новых инструментов не слишком изменилась — просто теперь мы можем ещё более эффективно создавать сообщества со своими правилами, представлениями, предрассудками, и языком, который всё это закрепляет.
Идолы театра
Последний вид «идолов», которые берут нас в плен заблуждений — это идолы театра. Имеются в виду представления, которые человек заимствует у других людей. К ним относятся неверные философские учения, ошибочные научные представления и ложные аксиомы, мифы, существующие в обществе. Мы можем слепо доверять авторитету других людей, или же просто не задумываясь повторять за другими неверные вещи.
Своё название эти идолы получили потому что «сколько есть принятых или изобретенных философских систем, столько поставлено и сыграно комедий, представляющих вымышленные и искусственные миры». Бэкон указывает на то, что трактовки мироздания, которые предлагают неверные теоретические системы, похожи на театральные постановки. Описания подлинной реальности они не дают.
Эта идея выглядит актуальной до сих пор. Например, об идолах театра можно вспомнить, услышав очередную лженаучную теорию или просто бытовую глупость, основанную на предрассудке.
Эпохи разные, а искажения те же
Кроме перечисления четырёх идолов, Бэкон оставил в «Новом Органоне» множество упоминаний ошибок мышления, которые мы сегодня назвали бы когнитивными искажениями.
Также Бэкон рассуждал о природе суеверий, опираясь на принципы человеческого мышления (а именно, указывал на то, что людям свойственно замечать события, которые укладываются в их ожидания, и игнорировать пророчества, которые не сбываются) и указывал на то, что положительно и отрицательно окрашенные доводы воздействуют с разной силой.
Он отмечал, что на разум сильнее действуют образы и события, которые могут «сразу и внезапно его поразить». Остальные события проходят более-менее незамеченными. Не секрет, что информация, в которой мы заинтересованы, запоминается лучше всего, особенно, если от неё зависит наша жизнь. Интересно, что Бэкон обратил внимание на эти особенности человеческого восприятия уже так давно.
Так что, собравшись почитать Даниела Канемана, имеет смысл дополнить его книги томиком Бэкона — а то и несколькими диалогами Платона.
Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.
Родоначальником
эмпиризма является английский мыслитель
Фрэнсис Бэкон (1561-1626 гг.). Он выдвинул
доктрину «естественной философии»,
опирающейся на опытное познание, и
преследовал цель способствовать
человечеству с помощью научных знаний
и открытий овладеть силами природы и
усовершенствовать жизнь. Для получения
достоверного знания Ф.Бэкон призывал
правильно образовывать понятия и,
следовательно, совершенствовать методы
обобщения. Он создал новую концепцию
индукции, отличную от распространенной
в то время индукции через простое
перечисление. Истинная индукция дает
новые выводы, получаемые на основании
не столько результатов наблюдения
подтверждающих фактов, сколько в
результате изучения явлений, противоречащих
доказываемому положению. Один единственный
случай способен опровергнуть необдуманное
обобщение. Рассматривая опытное
обобщение фактов в качестве стержня
своего метода эмпирической индукции,
ф.Бэкон в то же время обращался к разуму
при анализе фактов. При этом он указывал
на необходимость очистить разум от
заблуждений, предрассудков (идолов),
то есть от искаженных образов
действительности, ибо главное затруднение
на пути познания природы кроется не в
предмете, а в разуме человека. Всего
Ф.Бэкон насчитывает четыре вида идолов:
1)
идолы рода
— ошибки, обусловленные наследственной
природой человека;
2)
идолы пещеры
— ошибки, свойственные отдельному
человеку в силу субъективных симпатий,
предпочтений;
3)
идолы площади (рынка)
— ошибки, порождаемые речевым общением
людей;
4)
идолы театра —
ошибки, связанные со слепой верой в
авторитеты. Здесь Ф.Бэкон имел в виду
систему Аристотеля и схоластику, слепая
вера в которые оказывала сдерживающее
воздействие на развитие научного
знания. По его мнению, искусственные
философские построения, оказывающие
отрицательное влияние на умы людей, —
это своего рода «философский театр».
Таким образом, Ф.Бэкон отвергает
сознание, построенное на средневековых
силлогизмах.
14. Философские взгляды Спинозы
Философия
Декарта оказала огромное влияние на
нидерландского мыслителя Бенедикта
Спинозу (1632-1677 гг.). Подобно Декарту,
Спиноза стремился построить философию
на достоверных началах. Как считалось
в то время, достоверность и строгую
доказательность дает математика.
Поэтому Спиноза использовал геометрию
с ее аксиомами в качестве формы, в
которой излагает свой главный труд
«Этика».
Основу
философской системы нидерландского
мыслителя составляет учение о субстанции.
В отличие от Декарта, Спиноза понимает
субстанцию как единую, вечную и
бесконечную природу. Она есть причина
самой себя (causa sui), она не нуждается ни
в чем другом для того, чтобы существовать.
Философ отождествляет природу и Бога.
Центральная формула его метафизики
такова: Бог, или субстанция, или природа.
Таким образом, Спиноза стоит на позициях
пантеизма, и пантеизм у него достигает
своей кульминации. Она выражается в
последовательной деперсонализации
Бога. Бог Спинозы иной, чем в теологии,
он не есть личность и творец природы.
Он — безличная сущность, начало и причина
всего существующего, Природа творящая.
Определив
Бога-субстанцию как причину самой себя,
Спиноза выделяет такие свойства
субстанции, как неделимость и вечность,
то есть безначальность и бесконечность
во времени и пространстве. Понятие
субстанции он конкретизирует также
представлением об ее атрибутах
(неотъемлемых свойствах). Их два —
протяжение и мышление. Спиноза как бы
трансформирует две субстанции Декарта
в два атрибута единой субстанции. Как
и у Декарта, протяженность означает
для Спинозы телесность, материю. Однако
наряду с протяженностью материя , по
Спинозе, начиная с камня и кончая
человеческим мозгом, обладает способностью
мыслить, хотя и в разной степени.
От
субстанции, Природы творящей нидерландский
философ отличает природу сотворенную
— конечные вещи. Их он называет модусами.
От субстанции они отличаются своей
зависимостью от внешней причины и
характеризуются не только своей
конечностью, но и такими качествами,
как изменение, движение Движение Спиноза
понимает как бесконечную модификацию.
Сама субстанция неподвижна и неизменна.
Учение
Спинозы о субстанции определяет и его
концепцию де терминизма. Так как
субстанция характеризуется внутренней
необходимостью своего существования,
то в мире господствует жесткий
детерминизм. Звеном мировой детерминации
является человек. Он — существо особого
рода, поскольку помимо телесности
обладает атрибутом мышления, разумом.
И свобода человека, по существу, водится
к определенной степени его разумного
поведения. Спиноза не признавал свободы
воли человека потому, что человеческая
душа не является самостоятельной
субстанцией. Свободен только Бог, ибо
все его действия продиктованы его
собственной необходимостью. Человек
же может лишь познать ход мирового
процесса, чтобы сообразовывать с ним
свою жизнь. «Свобода есть осознанная
необходимость», — утверждал Спиноза.
Пантеистическому
монизму (учению о единой субстанции)
Спинозы.
Соседние файлы в папке filosofia (2)
- #
- #
- #
БЭКОН, ФРЭНСИС (Bacon, Francis) (1561–1626), барон Веруламский, виконт Сент-Олбанский, английский государственный деятель, эссеист и философ. Родился в Лондоне 22 января 1561, был младшим сыном в семье сэра Николаса Бэкона, лорда-хранителя Большой государственной печати. Учился в Тринити-колледже Кембриджского университета в течение двух лет, затем три года провел во Франции в свите английского посла.
После смерти отца в 1579 остался практически без средств к существованию и поступил для изучения права в школу барристеров «Грейз инн». В 1582 стал барристером, а в 1584 членом парламента и вплоть до 1614 играл видную роль в дебатах на сессиях палаты общин. Время от времени он составлял послания королеве Елизавете, в которых стремился беспристрастно подойти к насущным политическим вопросам; возможно, последуй королева его советам, некоторых конфликтов между короной и парламентом можно было бы избежать. Однако его способности государственного деятеля не помогали его карьере, отчасти по той причине, что лорд Берли видел в Бэконе соперника своему сыну, отчасти же из-за того, что потерял расположение Елизаветы, мужественно возражая, по принципиальным соображениям, против принятия билля о субсидиях на покрытие расходов, понесенных в войне с Испанией (1593).
Приблизительно в 1591 он стал советником фаворита королевы графа Эссекса, предложившего ему щедрое вознаграждение. Впрочем, Бэкон дал понять патрону, что предан прежде всего своей стране, и когда в 1601 Эссекс попытался организовать переворот, Бэкон, будучи королевским адвокатом, принял участие в его осуждении как государственного изменника. При Елизавете Бэкон так и не поднялся до сколько-нибудь высоких постов, однако после того, как в 1603 на трон взошел Яков I Стюарт, быстро продвинулся по службе. В 1607 он занял должность генерального стряпчего, в 1613 – генерального атторнея, в 1617 – лорда-хранителя Большой государственной печати, а в 1618 получил пост лорда-канцлера, самый высокий в структуре судебной власти. В 1603 Бэкону было пожаловано звание рыцаря, он был возведен в титул барона Веруламского в 1618 и виконта Сент-Олбанского в 1621. В том же году он был обвинен в получении взяток. Бэкон признал получение подарков от людей, дела которых разбирались в суде, однако отрицал, что это как-либо повлияло на его решение. Бэкона лишили всех постов и запретили появляться при дворе. Оставшиеся до смерти годы он провел в уединении.
Главным литературным творением Бэкона считаются Опыты (Essayes), над которыми он непрерывно работал в течение 28 лет; десять эссе были опубликованы в 1597, а к 1625 в книге было собрано уже 58 эссе, часть которых вышла в третьем издании в переработанном виде (Опыты, или Наставления нравственные и политические, The Essayes or Counsels, Civill and Morall). Стиль Опытов лаконичен и назидателен, изобилует учеными примерами и блестящими метафорами. Бэкон называл свои опыты «отрывочными размышлениями» о честолюбии, приближенных и друзьях, о любви, богатстве, о занятиях наукой, о почестях и славе, о превратностях вещей и других аспектах человеческой жизни. В них можно найти холодный расчет, к которому не примешаны эмоции или непрактичный идеализм, советы тем, кто делает карьеру. Встречаются, например, такие афоризмы: «Все, кто поднимается высоко, проходят по зигзагам винтовой лестницы» и «Жена и дети – заложники судьбы, ибо семья является помехой на пути свершения великих дел, как добрых, так и злых». Трактат Бэкона О мудрости древних (De Sapientia Veterum, 1609) является аллегорическим толкованием скрытых истин, содержащихся в древних мифах. Его История царствования Генриха VII (Historie of the Raigne of King Henry the Seventh, 1622) отличается живыми характеристиками и ясным политическим анализом.
Несмотря на занятия Бэкона политикой и юриспруденцией, главным делом его жизни были философия и наука, и он величественно провозгласил: «Все знание – область моего попечения». Аристотелевскую дедукцию, в то время занимавшую главенствующие позиции, он отвергал как неудовлетворительный способ философствования. На его взгляд, должен быть предложен новый инструмент мышления, «новый органон», с помощью которого можно было бы произвести восстановление человеческого знания на более надежной основе. Общий набросок «великого плана восстановления наук» был сделан Бэконом в 1620 в предисловии к труду Новый Органон, или Истинные указания для истолкования природы (Novum Organum). В этой работе предусматривалось шесть частей: общий обзор современного состояния наук, описание нового метода получения истинного знания, свод эмпирических данных, обсуждение вопросов, подлежащих дальнейшему исследованию, предварительные решения и, наконец, сама философия. Бэкону удалось сделать лишь наброски первых двух частей. Первая была названа О пользе и успехе знания (Of the Proficience and Advancement of Learning, Divine and Humane, 1605), латинский вариант которой, О достоинстве и приумножении наук (De Dignitate et Augmentis Scientiarum, 1623), вышел с исправлениями и множеством добавлений. По Бэкону, существует четыре вида «идолов», которые осаждают умы людей. Первый вид – идолы рода (ошибки, которые человек делает в силу самой своей природы). Второй вид – идолы пещеры (ошибки, обусловленные предрассудками). Третий вид – идолы площади (ошибки, порождаемые неточностями в использовании языка). Четвертый вид – идолы театра (ошибки, совершаемые вследствие принятия различных философских систем). Описывая ходячие предрассудки, мешающие развитию науки, Бэкон предлагал трехчастное разделение знания, произведенное согласно психическим функциям, и относил историю к памяти, поэзию к воображению и философию (в которую он включал науки) к разуму. Он также давал обзор границ и природы человеческого познания в каждой из этих категорий и указывал на важные области исследования, до сих пор бывшие в небрежении. Во второй части книги Бэкон описывал принципы индуктивного метода, с помощью которого предлагал свергнуть всех идолов разума.
В незаконченной повести Новая Атлантида (The New Atlantis, написана в 1614, опубл. в 1627) Бэкон описывает утопическое сообщество ученых, занимающихся собиранием и анализом данных всякого рода согласно схеме третьей части великого плана восстановления. Новая Атлантида – превосходный социальный и культурный строй, существующий на острове Бенсалем, затерянном где-то в Тихом океане. Религия атлантов – христианство, чудесным образом открытое жителям острова; ячейкой общества является весьма почитаемая семья; тип правления по сути дела монархия. Главным учреждением государства является Соломонов дом, Коллегия Шести Дней Творения, исследовательский центр, из которого исходят научные открытия и изобретения, обеспечивающие счастье и процветание граждан. Иногда считают, что именно Соломонов дом послужил прообразом Лондонского королевского общества, учрежденного во время царствования Карла II в 1662.
Борьба Бэкона против авторитетов и метода «логических дистинкций», выдвижение нового метода познания и убеждение в том, что исследование должно начинать с наблюдений, а не с теорий, ставят его в один ряд с важнейшими представителями научной мысли Нового времени. Впрочем, он не получил сколько-нибудь значительных результатов – ни в эмпирическом исследовании, ни в области теории, а его метод индуктивного познания через исключения, который, как он полагал, будет продуцировать новое знание «подобно машине», не получил признания в экспериментальной науке.
В марте 1626, решив проверить, в какой степени холод замедляет процесс гниения, он экспериментировал с курицей, набив ее снегом, однако при этом простудился. Умер Бэкон в Хайгейте близ Лондона 9 апреля 1626.
Четыре «идола» Бэкона
Бэкон считал, что труды Аристотеля (с которыми до того момента ученые-схоласты были согласны) препятствуют независимому мышлению и приобретению новых знаний о природе. Он утверждал, что прогресс науки ведет к повышению качества жизни людей, поэтому не стоит больше полагаться на работы древних философов. Бэкон настолько разочаровался в философской мысли своего времени, что разделил источники человеческих ошибок, стоящих на пути познания, на четыре группы, которые назвал «идолами».
1. «Идолы рода» – ложные убеждения, общие для всех, следствие самой человеческой природы. Например, она заставляет людей искать доказательства, поддерживающие их убеждения, пытаться на всё навешивать удобные для них ярлыки и верить в то, во что они хотят верить.
2. «Идолы пещеры» – личные ошибки восприятия, как врожденные, так и приобретенные. Например, некоторые люди легче принимают что-то схожее, некоторые – нечто отличное, а некоторые – только то, что подтверждает уже сформировавшиеся у них заключения.
3. «Идолы площади» – ошибки, возникающие вследствие использования языка в процессе коммуникации с другими людьми. Например, в слова можно вкладывать разный смысл; кроме того, человек способен называть и представлять то, чего на самом деле не существует.
4. «Идолы театра» – Бэкон полагал, что философские учения ничем не лучше театральных пьес. По его мнению, софистика, например труды Аристотеля, больше сосредоточена на заумных рассуждениях, чем на реальном мире; эмпирическая философия касается ограниченного круга экспериментов и исключает многие другие возможности; философия сверхъестественного, основанная на религии и суевериях, – искажение. Бэкон считал философию сверхъестественного худшим из заблуждений.
Слайды и текст этой презентации
Слайд 1Теория «идолов» познания Бэкона
Выполнила:
Батракова Тамара
ДЭБ-302
Слайд 2 Френсис Бэкон
(22 января 1561 – 9 апреля 1626)
Английский философ,
политический деятель, историк, основоположник эмпиризма.
Бэкон начал свою профессиональную деятельность как юрист,
но позже стал широко известен как адвокат-философ и защитник научной революции.
Свой подход к проблемам науки Бэкон изложил в трактате «Новый органон», вышедшем в 1620 году. В этом трактате он провозгласил целью науки увеличение власти человека над природой, которую определял как бездушный материал, цель которого — быть использованным человеком.
Бэкон создал двухбуквенный шифр, называемый теперь шифр Бэкона.
Существует не признанная научным сообществом «бэконианская версия», приписывающая Бэкону авторство текстов, известных под именем Шекспира.
Умер в 1626 г., простудившись, когда набивал курицу снегом, чтобы доказать, что холод обеспечивает сохранение мяса от порчи, и тем самым продемонстрировать силу разрабатываемого им экспериментального научного метода.
Слайд 3Наука, по Бэкону, должна дать человеку власть над природой, увеличить
его могущество и улучшить его жизнь. Он критиковал схоластику и
её силлогистический дедуктивный метод, которому он противопоставил обращение к опыту и обработку его индукцией, подчёркивая значение эксперимента.
Взгляды Бэкона сформировались на основе достижений натурфилософии Возрождения и включали в себя натуралистическое миросозерцание с основами аналитического подхода к исследуемым явлениям и эмпиризмом. Он предложил обширную программу перестройки интеллектуального мира, подвергнув резкой критике схоластические концепции предшествующей и современной ему философии.
Бэкон стремился привести «границы умственного мира» в соответствие со всеми теми громадными достижениями, которые происходили в современном Бэкону обществе XV-XVI веков, когда наибольшее развитие получили опытные науки.
Слайд 4Понимание науки у Бэкона включало, прежде всего, новую классификацию наук,
в основу которой он положил такие способности человеческой души:
как память
воображение
(фантазия)
разум.
Соответственно этому главными науками, по Бэкону, должны быть история, поэзия, философия. Высшая задача познания всех наук, согласно Бэкону, — господство над природой и усовершенствование человеческой жизни
Слайд 5Знание — сила, но только такое знание, которое истинно
Бэкон проводит
различение двух видов опыта: плодоносного и светоносного.
Первый — это
такие опыты, которые приносят непосредственную пользу человеку, светоносный — те, цель которых состоит в познании глубоких связей природы, законов явлений, свойств вещей.
Второй вид опытов Бэкон считал более ценными, так как без их результатов невозможно осуществить плодоносные опыты.
Недостоверность получаемого нами знания обусловлена, считает Бэкон, сомнительной формой доказательства, которая опирается на силлогистическую форму обоснования идей, состоящую из суждений и понятий.
Слайд 6«Идолы» Бэкона
Как философ Френсис Бекон считал, что познанию и приобретению
новых знаний человеку мешают такие четыре основных факторы, которые он
называет идолами или призраками:
1. Призраки рода
2. Призраки пещеры
3. Призраки базара
4. Призраки театра.
Первый два идола/призрака должны принадлежать самой природе человека от рождения, а два остальных – приобретаются им в процессе взросления и схоластического обучения.
Слайд 7Идолы рода
Это ошибки, обусловленные наследственной природой человека. Мышление человека имеет
свой недостатки, т.к. «уподобляется неровному зеркалу которое, примешивая к природе
вещей свою природу отражает вещи в искривленном и обезображенном виде».
Человек постоянно истолковывает природу по аналогии с человеком, что находит свое выражение в теологическом приписывании природе конечных целей, которые ей несвойственны. В этом и проявляются идолы рода. К идолам рода Бэкон относит и стремление человеческого ума к необоснованным обобщениям. Он, например, указывал, что часто орбиты вращающихся планет считаются некруговые, что необоснованно.
Слайд 8Идолы пещеры
Это ошибки, которые свойственны отдельному человеку или некоторым группам
людей в силу субъективных симпатий, предпочтений.
Например, одни исследователи верят
в непогрешимый авторитет древности, другие склонны отдавать предпочтение новому. «Человеческий разум не сухой свет, его окропляют воля и страсти, а это порождает в науке желательное каждому. Человек скорее верит в истинность того, что предпочитает… Бесконечным числом способов, иногда незаметных, страсти пятнаются и портят разум».
Слайд 9Идолы площади (рынка)
Это ошибки, порождаемые речевым общением и трудностью избежать
влияния слов на умы людей. Эти идолы возникают потому, что
слова — это только имена, знаки для общения между собой, они ничего не говорят о том, что такое вещи. Поэтому и возникают бесчисленные споры о словах, когда люди принимают слова за вещи.
Слайд 10Идолы театра (теорий)
Это ошибки, связанные со слепой верой в авторитеты,
некритическим усвоением ложных мнений и воззрений.
Здесь Бэкон имел ввиду
систему Аристотеля и схоластику, слепая вера, в которые оказывала сдерживающее воздействие на развитие научного знания. Он называл истину дочерью времени, а не авторитета. Искусственные философские построения и системы, оказывающие отрицательное влияние на умы людей, — это, по его мнению, своего рода «философский театр».
Слайд 11Учение об идолах предвосхищает многие положения современной методологической теории и
социальной психологии. Бэкон настаивает здесь на том, что мы имеем
все основания не доверять собственным убеждениям, принимая во внимание известные нам типы интеллектуальных ошибок. Позиция Бэкона совершенно недвусмысленна: теория познания способна приносить пользу, подавая практические гносеологические советы, лишь в том случае, если она обращает пристальное внимание на человеческую психологию.
Слайд 12Бекон твёрдо стоял на позициях сенсуализма, а отсюда и эмпиризма.
Он считал, что чувства дают нам верные представления о действительности,
что знания добываются нами опытным (эмпирическим) путём. «Только чувство, — писал он, — может судить об опыте, а опыт, в свою очередь, заключается в самом предмете».
Благодаря информации чувств в сознании человека формируются сначала обобщенные представления, а затем – понятия. Отсюда, образы предметов, входя через органы чувств, не исчезают, а сохраняются душой, которая может относится к ним трояким образом: или собирать их в памяти, или подражать им воображением, или, наконец, перерабатывать их в понятия рассудком.
На этих трех способностях человеческой души, согласно Бекону, основывается подразделение наук. Память является основанием исторических наук, воображение – поэзии, а рассудок – философии.
Слайд 13Бекон в тоже время предостерегал исследователей от крайностей как чисто
опытного накопления сведений, так и от исключительного умственного похода к
познанию природы. Наука, утверждал он, исходит из опыта, но не зацикливается на нем. Стихийный опыт не дает человеку знаний.
Эмпирика, который довольствуется только накоплением опытных фактов, он уподоблял муравью, который из собираемых обломков стебельков может только нагромоздить рыхлую кучу, а рационалиста, который путём «внутреннего» размышления ищет непререкаемую истину, — пауку, который извлекает паутину из своего заднего прохода. Настоящий же ученый подобен пчеле, которая со множества цветов собирает нектар, перерабатывает его в себе и выдает живительный, сладкий мёд.
Слайд 14Новая Атлантида
В конце своей жизни Бэкон написал книгу об утопическом
государстве «Новая Атлантида» . В этом произведении он изобразил будущее
государство, в котором все производительные силы общества преобразованы при помощи науки и техники. В нем Бэкон описывает различные удивительные научно-технические достижения, преображающие жизнь человека: здесь и комнаты чудесного исцеления болезней и поддержания здоровья, и лодки для плавания под водой, и различные зрительные приспособления, и передача звуков на расстояния, и способы улучшения породы животных, и многое. Некоторые из описываемых технических новшеств осуществились на практике, другие остались в области фантазии, но все они свидетельствуют о неукротимой вере Бэкона в силу человеческого разума.
На современной языке его можно было бы назвать технократом, т.к. он полагал, что все современные ему проблемы можно решить с помощью науки.
Несмотря на то, что он придавал большое значение науке и технике в жизни человека. Бэкон считал, что успехи науки касаются лишь «вторичных причин», за которыми стоит всемогущий и непознаваемый Бог. При этом Бэкон все время подчеркивал, что прогресс естествознания, хотя и губит суеверия, но укрепляют веру. Он утверждал, что «легкие глотки философии толкают порой к атеизму, более же глубокие возвращают к религии».
Слово «апофатика» надо понимать здесь в том же
смысле, В каком понимал его Дионисий Ареопагит. Он
говорил, что есть два пути Богопознания — катафатический и
апофатический. Первый путь — отнесение к Богу некоторых
положительных определений, наделение Его кажущимися нам
подобающими Ему предикатами, вроде «Всемогущий»,
«Вездесущия», «Благой» и так далее.
Это — ответ на вопрос «Что есть Бог?». Второй
путь — осознание всех относимых к Богу предикатов как
неточных или ложных и их последовательное отбрасывание с
целью получении все более полного ответа на вопрос
«Что Бог не есть?» и погружения в конце концов в
«Божественный мрак», из которого затем
таинственным образом выступит подлинный образ Бога,
невыразимый в человеческом языке. Апофатический метод, по
Дионисию, гораздо выше катафатического, только эта
интеллектуальная аскеза подобная экзистенциальной аскезе
преподобных, может открыть нам Истину.
Принято думать, что апофатика есть гносеология специально
богословская, и к научному познанию она неприменима. Это
большое заблуждение. Уже при самом возникновении
европейской науки один из ее отцов-основателей, Френсис
Бэкон, провозгласил апофатический метод главным научным
инструментом, призывая ученых сосредоточивать внимание не
на тех фактах, которые подтверждают их теории, а на тех,
которые с ними несовместимы. Детализируя эту установку, он
разработал целую программу изгнания «идолов»,
т.е. ложных представлений о мире. Он разделил их на четыре
большие группы по признаку их происхождения, т.е. причины,
по которой они возникают.
1. Идолы рода — ошибки, связанные со
специфическими особенностями восприятия и мышления,
свойственными всем людям вообще, всему человеческому роду.
В этом пункте он предвосхитил априоризм Канта, но в
отличие от последнего не мирился с ним, а предлагал его
преодолевать.
2. Идолы пещеры — ошибки, связанные с
психологическими особенностями определенных людских групп,
со спецификой сословного или профессионального
менталитета. Здесь тоже можно уловить предвосхищение, но
уже не Канта, а Маркса, утверждавшего, что мировоззрение
имеет классовый характер.
3. Идолы рынка — ошибки, проистекающие от
несовершенства языка, в частности, от многозначности
смысла слов.
4. Идолы театра — ошибки, порождаемые следованию
авторитетам и доверию к общепринятым мнениям.
Заметим, что Бэкон призывает освобождаться от ложных
суждений заранее, не дожидаясь того, когда им на смену
явятся верные суждения. Как и Дионисий, он предполагает,
что после освобождения от лжи начнется процесс заполнения
образовавшейся пустоты правдой.
Эта программа тотального очищения сознания была не только
провозглашена, но и исполнена, другой основатель науки,
Рене Декарт, перед тем, как начать строить свою систему
мира, отбросил как недостоверное абсолютно все, кроме
единственного тезиса «Я мыслю, следовательно я
есть». Бэконовская апофатика была взята на вооружение
и другими пионерами науки и приносила обильные плоды. Она
заключала в себе глубокий культурно-исторический смысл.
Вспомним, как и почему возникла европейская наука, science
. Ее появление было результатом действия двух факторов:
протестантизма и порожденного им капитализма. Капитализм
потребовал такого изучения материи, которое максимально
способствовало бы ее утилизации, развитию промышленных
технологий, а для этого надо было исследовать материю саму
по себе, как если бы она была субстанцией. Протестантизм
дал на это свое благословение. Но сделать это было не
просто, ибо в действительности она субстанцией не является
— ее бытие производно от Творца и Вседержителя. Тварь и
Творец так тесно сплелись в христианском сознании, что
стали неотделимыми друг от друга. Такой тип сознания
выработался в русле схоластического богословия и нашел
свое окончательное выражение в учении Фомы Аквинского, где
принцип «Вера выше разума» дополнялся
всеобъемлющим систематизаторством аристотелевского
«Органона». Нельзя было выкинуть первое и
сохранить второе, поэтому Бэкон и потребовал выкинуть все
и нарочито назвал свое сочинение «Новый
органон», как бы отменяя Аристотеля. Только начав с
нуля можно было осуществить «коперниканскую
революцию» , состоявшую в помещении в фокус внимания
не Творца, как прежде, а твари, и в выведении Творца на
периферию. Вначале ученые еще видели Его боковым зрением,
но потом Он выпал и оттуда, и материя обрела полноценный
статус субстанции. На этой идейной основе, превратившейся
из методологической в мировоззренческую, и прошла весь
свой четырехсотлетний путь великая европейская наука.
Сегодня этот цикл завершается и возникает ситуация,
симметричная той, какая была при Бэконе. В своем
длительном изучении материи наука добралась до таких
рубежей, где автономия материи явно заканчивается и
начинает ощущаться присутствие ее Творца, создавшего ее
для определенных целей и имеющего какие-то планы
относительно ее будущей судьбы. Все то, что мы могли
выяснить о ней в рамках презумпции ее субстанциональности,
уже выяснено, и эта презумпция становится препятствием для
дальнейшего продвижения вперед. Но она за это время так
пропитала всю концептуальную составляющую науки, что уже
невозможно сказать: вот тут и сидит эта презумпция, а
здесь ее нет. Поэтому, если мы хотим идти в познании
тварного мира дальше, у нас нет другого выхода, как
совершить «обратную коперниканскую революцию» и
начать отказываться от того, что именуется «научной
картиной мира», в центре которой изображена сидящая
на троне священная материя, сохраняя в своем распоряжении
лишь экспериметнально-наблюдательный материал и
наработанные технологии. Для этого нам необходимо
сконцентрировать свой взор не на том, что существующие
теории могут объяснить, а на том, чего объяснить они
принципиально не способны. Это и будет та апофатика, о
которой у нас с вами идет речь.
Все разумное, если и не изначально действительно, то рано
или поздно становится действительным, поэтому можно не
сомневаться, что наука в относительно недалеком будущем
непременно повернет к апофатике. Объективная нужда и этом
повороте, помимо интересов развития знания,
обуславливается и тем, что, выйдя за пределы той
ограниченной области, где она имела прагматическое
оправдание, доктрина субстанциальности материи все более
отравляет нашу цивилизацию, причем не только в умственном,
но даже и в нравственном отношении. Стремление во что бы
то ни стало уйти от телеологии создает в науке авгиевы
конюшни лжи и подтасовок, приводит к снижению критериев
доказательности. Сейчас мы скатились к тому, что
материалистической теории достаточно соответствовать
фактам лишь в одном пункте из десяти, чтобы она была
признана верной: мы радостно ухватываемся за единственное
подтверждение и закрываем глаза на все, что ее
опровергает. Конечно, это не может не развращать умы и
души, отнимая у человеческой мысли главное ее достоинство:
самокритичность и придирчивую требовательность к
обоснованности своих заключений. Страх перед появлением
даже тени внешнего творческого начала в картине мира,
подобный известным «фобиям» психиатрии, делает
нынешнего ученого почти шизофреником, предающимся глупым,
но идейно выдержанным фантазиям вместо честного осмысления
бытия.
Одним из самых ярких примеров такого фантазирования служит
дарвинизм — этот гнойник в теле науки и культуры. Для
избежания терминологических недоразумений сразу скажем,
что в дальнейшем будем понимать под
«дарвинизмом» утверждение, что зафиксированное в
палеонтологической летописи восхождение живых форм от
простых к более сложным происходило под действием только
двух факторов: небольших случайных отклонений признаков
потомков от признаков родителей (изменчивости) и
естественного отбора. Это — наиболее краткая и полная
формулировка принципа субстанциальности в применении к
биологической материи, или, как выражаются
философы-материалисты, ее саморазвития. И какими бы
мудреными ни были названия современных эволюционных
теорий, после очищения от шелухи в них обнаруживается
именно эта исходная аксиоматика. А она представляет собой
такую же наивную выдумку, как объяснение ирокезами темного
пятна на Луне тем, что их далекий предок забросил туда
свой томагавк. И для того, чтобы увидеть абсурдность
дарвинизма вовсе не нужно знакомиться со всеми
квалифицированными возражениями против него, которые
выдвигали крупнейшие специалисты от Агассиса, Бэра и
Вирхова до Данилевского, Берга и Мейена, а достаточно лишь
поставить три вопроса, суть которых понятна каждому
человеку.
1) Если движущая сила эволюции видов — адаптация к среде,
то почему эволюция идет от простых форм к сложным, а не
наоборот: ведь простенькие существа гораздо живучее
сложных. Таракан приспосабливается к широкому диапазону
условий, он почти неистребим, а вот носорог легко раним и
капризен, его самка рожает раз в три года
одного-единственного детеныша. По логике дарвинизма все
носороги должны были бы давно превратиться в тараканов, но
ведь на деле произошло нечто противоположное — древние
козявки, подобные нашим тараканам, уступили место
носорогам. Почему?
2) Совершенно очевидно, что точки жизнеспособности в
многомерном пространстве признаков отстоят друг от друга
на больших расстояниях, ибо, чтобы жить на земле, вид
нуждается в тончайшей согласованности всех своих признаков
— веса, роста, толщины кожи, волосяного покрытия, формы,
рефлексов, типа метаболизма, принципа действия иммунной
системы и тысяч и тысяч других. Как же один вид может
эволюционно превратиться в другой, если для этого один
согласованный набор признаков должен сначала разладиться и
уже потом достичь нового взаимного сбалансирования? Ведь
как только исходная подгонка будет отменена, вид тут же
вымрет. Говорить, что ящерица постепенно превратилась в
птицу, так же нелепо, как утверждать, будто опера
«Пиковая дама» возникла в результате накопления
случайных ошибок, сделанных переписчиками «Волшебной
флейты». Как только число таких ошибок достигнет
критического уровня, никто получившуюся какофонию слушать
не станет, и процесс «эволюции» сам собой
оборвется.
3) Всякому, кто хоть раз был в лесу или наблюдал за жизнью
болота, очевидно, что выживают не отдельные виды, а
большие симбиозы видов, биоценозы. На этом основании
Вернадский выдвинул гипотезу постоянства биомассы, сейчас
подтвержденную и данными о процентном содержании в
отложениях изотопа серы, предпочтительно усваимого живыми
организмами. Даже на самых ранних этапах эволюции объем
живой материи планеты был таким же, как сегодня. Откуда же
он взялся, если даже по признанию самих дарвинистов
превращение неживого в живое требовало совершенно
исключительных совпадений многих факторов? Ведь такое
счастливое сочетание может возникнуть в одном месте и один
раз, а не сразу на всей земле.
Пока дарвинисты не ответили на эти вопросы так же ясно и
доходчиво, как они заданы, нас не должны интересовать
никакие их статьи и монографии а поскольку такие ответы
невозможны, все то, что написано за 150 лет о саморазвитии
живых форм, надо выбросить за борт цивилизации как
ненужный и отягощающий балласт.
Это и есть апофатика: придирки к тому, что не проходит по
фактам и логике. То, что мы сейчас показательно применили
по отношению к дарвинизму, надо применять везде и всюду,
где мы хотим что-то понять. Апофатика должна стать (и,
конечно же, скоро станет) повседневной нормой познающего
мир ученого.
Как изменится наша культурная традиция, когда апофатика
действительно станет нормой? Никакого катаклизма не
произойдет, но многое будет выглядеть иначе. Например, в
школьных учебниках будет написано: «О происхождении
нефти в былые времена выдвигались две гипотезы:
органическая и неорганическая, и их сторонники вели между
собой жаркие споры, похожие на споры тупоконечников я
остроконечников у Свифта. В наш век истинного знания стало
ясно, что ни одна из этих гипотез не верна, и наличие в
земле нефти остается великой тайной, которая может быть со
временем откроется, а может быть я нет». Чувствуете,
как это будет умно и скромно, как благотворно будет влиять
на воспитание детей! Что же касается «большой
науки», которая сильно сократит свои кадры, ныне
раздутые до совершенно ненужных размеров, то названия
диссертаций и публикаций будут примерно такими:
«О принципиальной невозможности классификации
элементарных частиц на базе теории групп» или
«Эквивалентность объема непознаваемости феномена
Жанны д’Арк и мироточения икон». Когда мы
привыкнем к таким здравым подходам к познанию, двадцатый
век с его помешавшейся на построении универсальных моделей
катафатической наукой будет восприниматься нами как
мрачная эпоха претенциозности разума, приведшей к потере
интеллектуальной честности.
Это — об институциональной стороне апофатики. Но в ней
есть еще и персональный аспект. По-настоящему ценные
научные открытия всегда рождаются в головах индивидуумов.
Гений — это всегда личность, род пророка. Так вот; когда
наука вступит в апофатическую фазу, у нас сразу появятся
гении, которых в последнее время что-то не видать. Почему
можно сделать такой прогноз?
Дело в том, что насчет своих «идолов» Бэкон был
прав: рассудок человека, его логика и его язык не
приспособлены для постижения сущностных характеристик
мироздания, ибо они формировались для ориентировке в сфере
явлений, а сущности лежат в ноуменальной сфере, образуя в
своей совокупности то, что называется истиной. Рассудок,
логика и язык составляют наше «дневное
сознание», специфика которого обусловливается корой
головного мозга, преобразующей сенсорную информация таким
образом, чтобы она позволяла быстро принять поведенческое
решение. Но кроме него в нас есть и «ночное
сознание», соответствующее «докорковой»
части центральной нервной системы, и оно гораздо
восприимчивее к сущностям, а значит и к истине, чем разум.
Однако, обычно оно заглушается дневным сознанием, ибо оно
самоуверенно и крикливо, а истина бежит от крика.
«Большой и сильный ветер, раздирающий горы и
сокрушающий скалы пред Господом, но не в ветре
Господь:после ветра землетрясение, но не в землетрясении
Господь; после землетрясения огонь, но не в огне Господь;
после огня веяние тихого ветра, и там Господь» (5
Цар. 19, II). Точно так же в безмолвии апофатики ученый
услышит негромкий голос истины и передаст услышанное
людям. Так отрицательное познание непостижимым путем
перейдет в положительное.
Биография
Пионера философии нового времени, английского ученого Фрэнсиса Бэкона современники знают прежде всего как разработчика научных методов изучения природы – индукции и эксперимента, автора книг «Новая Атлантида», «Новый Оргагон» и «Опыты, или Наставления нравственные и политические».
Детство и юность
Основоположник эмпиризма родился 22 января 1561 года, в особняке Йоркхаус, на центральной лондонской улице Стрэнд. Отец ученого, Николас, был политическим деятелем, а мать Анна (в девичестве Кук) была дочерью Энтони Кука — гуманиста, воспитавшего короля Англии и Ирландии Эдуарда VI.
Мать с юных лет прививала сыну любовь к знаниям, и у нее, девушки, знающей древнегреческий язык и латынь, это с легкостью получалось. К тому же мальчик и сам с нежного возраста проявлял интерес к знаниям. В течение двух лет Фрэнсис учился в Тринити-колледже Кембриджского университета, затем три года провел во Франции, в свите английского посла сэра Эмиаса Паулета.
После смерти главы семейства в 1579-м Бэкон остался без средств к существованию и поступил для изучения права в школу барристеров. В 1582-м Фрэнсис стал адвокатом, а в 1584-м — членом парламента, и вплоть до 1614-го играл видную роль в дебатах на сессиях Палаты общин. Время от времени Бэкон составлял послания королеве Елизавете I, в которых стремился беспристрастно подойти к насущным политическим вопросам.
Сейчас биографы сходятся во мнении, что если бы королева последовала его советам, пары конфликтов между короной и парламентом можно было бы избежать. В 1591-м он стал советником фаворита королевы — графа Эссекса. Бэкон сразу дал понять патрону, что предан стране, и когда в 1601 Эссекс попытался организовать переворот, Бэкон, будучи адвокатом, участвовал в его осуждении как государственного изменника.
Из-за того, что люди, стоящие выше Фрэнсиса по званию, видели в нем соперника, и потому, что он часто в эпистолярной форме выказывал свое недовольство относительно политики Елизаветы I, Бэкон вскоре потерял расположение королевы и не мог рассчитывать на продвижение по службе. При Елизавете I адвокат так и не достиг высоких постов, однако после того, как в 1603 на трон взошел Яков I Стюарт, карьера Фрэнсиса пошла в гору.
В 1603 Бэкону было пожаловано звание рыцаря, он был возведен в титул барона Веруламского в 1618-ом и виконта Сент-Олбанского — в 1621-ом. В том же 1621 году философ был обвинен в получении взяток. Он признал, что люди, дела которых разбирались в суде, неоднократно дарили ему подарки. Правда, то, что это влияло на его решение, адвокат отрицал. В итоге Фрэнсиса лишили всех постов и запретили появляться при дворе.
Философия и учение
Главным литературным творением Бэкона считается работа «Опыты» («Essayes»), над которой он непрерывно трудился в течение 28 лет. Десять эссе были опубликованы в 1597, а к 1625-му в книге «Опыты» было собрано уже 58 текстов, часть которых вышла в третьем, переработанном издании под названием «Опыты, или Наставления нравственные и политические».
В этих трудах Бэкон размышлял о честолюбии, о друзьях, о любви, о занятиях наукой, о превратностях вещей и других аспектах человеческой жизни. Произведения изобиловали учеными примерами и блестящими метафорами. Люди, стремящиеся к карьерным высотам, найдут в текстах советы, построенные исключительно на холодном расчете. Встречаются, например, в работах такие высказывания:
«Все, кто поднимается высоко, проходят по зигзагам винтовой лестницы» и «Жена и дети – заложники судьбы, ибо семья является помехой на пути свершения великих дел, как добрых, так и злых».
Несмотря на занятия Бэкона политикой и юриспруденцией, главным делом его жизни были философия и наука. Аристотелевскую дедукцию, в то время занимавшую главенствующие позиции, он отвергал как неудовлетворительный способ философствования и предложил новый инструмент мышления.
Набросок «великого плана восстановления наук» был сделан Бэконом в 1620-м, в предисловии к труду «Новый Органон, или Истинные указания для истолкования». Известно, что в этой работе предусматривалось шесть частей (обзор современного состояния наук, описание нового метода получения истинного знания, свод эмпирических данных, обсуждение вопросов, подлежащих дальнейшему исследованию, предварительные решения и сама философия).
Бэкону удалось сделать лишь наброски первых двух частей. Первая была названа «О пользе и успехе знания», латинский вариант которой «О достоинстве и приумножении наук» вышел с исправлениями.
Так как основу критической части философии Фрэнсиса составляет учение о так называемых «идолах», искажающих познания людей, во второй части проекта он описывал принципы индуктивного метода, с помощью которого предлагал свергнуть всех идолов разума. По Бэкону, существует четыре вида идолов, которые осаждают умы всего человечества:
- Первый вид – идолы рода (ошибки, которые человек делает в силу самой своей природы).
- Второй вид – идолы пещеры (ошибки, обусловленные предрассудками).
- Третий вид – идолы площади (ошибки, порождаемые неточностями в использовании языка).
- Четвертый вид – идолы театра (ошибки, совершаемые по причине приверженности к авторитетам, системам и доктринам).
Описывая предрассудки, мешающие развитию науки, ученый предлагал трехчастное разделение знания, произведенное согласно психическим функциям. Историю он относил к памяти, поэзию — к воображению и философию (в которую включались и науки) — к разуму. В основе научного познания, согласно Бэкону, лежат индукция и эксперимент. Индукция может быть полной и неполной.
Полная индукция означает регулярную повторяемость свойства предмета в рассматриваемом классе. Обобщения исходят из предположения, что именно так будет обстоять дело во всех сходных случаях. Неполная индукция включает обобщения, сделанные на основе исследования не всех случаев, а только некоторых (заключение по аналогии), потому что, как правило, число всех случаев необозримо, а теоретически доказать их бесконечное число невозможно. Это заключение всегда носит вероятностный характер.
Пытаясь создать «истинную индукцию», Бэкон искал не только факты, подтверждающие определенный вывод, но и факты, опровергающие его. Он, таким образом, вооружил естествознание двумя средствами исследования — перечислением и исключением. Причем главное значение имели исключения. С помощью этого метода он, например, установил, что «формой» теплоты является движение мельчайших частиц тела.
В своей теории познания Бэкон придерживается мысли, что истинное знание вытекает из чувственного опыта (такая философская позиция называется эмпирической). Он также давал обзор границ и природы человеческого познания в каждой из этих категорий и указывал на важные области исследования, на которые до него никто не обращал внимания. Стержень бэконовской методологии — постепенное индуктивное обобщение фактов, наблюдаемых в опыте.
Однако философ был далек от упрощенного понимания этого обобщения и подчеркивал необходимость опоры на разум в анализе фактов. В 1620 году Бэкон написал утопию «Новая Атлантида» (опубликована после смерти автора, в 1627 году), которая по размаху замысла не должна была уступать труду «Утопия» великого Томаса Мора, друга и наставника Генриха VIII, которого он же впоследствии и обезглавил, из-за интриг второй супруги Анны Болейн.
За этот «новый светильник во мраке философии прошлого» король Яков пожаловал Фрэнсису пенсию размером 1200 фунтов. В незаконченной работе «Новая Атлантида» философ рассказывал о загадочной стране Бенсалем, которой руководил «Соломонов дом», или «Общество для познания истинной природы всех вещей», объединяющее главных мудрецов страны.
От коммунистических и социалистических произведений творение Френсиса отличалось ярко выраженным технократическим характером. Открытие Фрэнсисом нового метода познания и убеждение в том, что исследование должно начинаться с наблюдений, а не с теорий, ставят его в один ряд с важнейшими представителями научной мысли нового времени.
Стоит отметить и то, что учение Бэкона о законе и в целом -идеи экспериментальной науки и опытно-эмпирического метода исследований внесли неоценимый вклад в сокровищницу человеческой мысли. Впрочем, при жизни ученый не получил значительных результатов ни в эмпирическом исследовании, ни в области теории, а его метод индуктивного познания через исключения экспериментальная наука отвергла.
Личная жизнь
Бэкон был женат единожды. Известно, что супруга философа была в три раза младше его самого. Избранницей великого ученого стала Алиса Бэрнем, дочь вдовы лондонского старейшины Бенедикта Бэрнема.
Свадьба 45-летнего Фрэнсиса и 14-летней Алисы состоялась 10 мая 1606 года. Детей у пары не было.
Смерть
Умер Бэкон 9 апреля 1626, в 66-летнем возрасте, по нелепой случайности. Фрэнсис всю жизнь увлекался изучением всевозможных природных явлений, и однажды зимой, катаясь с королевским медиком в экипаже, ученому пришла в голову мысль провести эксперимент, в котором он намеревался проверить, в какой степени холод замедляет процесс гниения.
Философ купил на рынке тушку курицы и собственноручно закопал ее в снег, от чего простудился, заболел и скончался на пятый день своего научного опыта. Могила адвоката находится на территории церкви Святого Михаила в Сент-Олбанс (Великобритания). Известно, что на месте захоронения, после смерти автора книги «Новая Атлантида», установили монумент.
Открытия
Фрэнсис Бэкон разработал новые научные методы — индукцию и эксперимент:
- Индукция – это широко используемый в науке термин, обозначающий метод рассуждения от частного к общему.
- Эксперимент — метод исследования некоторого явления в управляемых наблюдателем условиях. Отличается от наблюдения активным взаимодействием с изучаемым объектом.
Библиография
- 1957 — «Опыты, или Наставления нравственные и политические» (1-е издание)
- 1605 – «О пользе и успехе знания»
- 1609 – «О мудрости древних»
- 1612 — «Опыты, или Наставления нравственные и политические» (2-е издание)
- 1620 — «Великое восстановление наук, или Новый Органон»
- 1620 — «Новая Атлантида»
- 1625 — «Опыты, или Наставления нравственные и политические» (3-е издание)
- 1623 — «О достоинстве и приумножении наук»
Цитаты
- «Самое страшное одиночество — не иметь истинных друзей»
- «Чрезмерная откровенность столько же неблагоприлична, как совершенная нагота»
- «Я много думал о смерти и нахожу, что это — наименьшее из зол»
- «Люди, у которых весьма много недостатков, прежде всего замечают их в других»
Разум любит играть с нами в игры – это правда.
Но если вы хотите победить, то сначала постарайтесь узнать о правилах игры. В этой статье речь пойдёт про когнитивные искажения, которые часто присутствуют, но остаются незаметными для людей.
Когнитивные ошибки – what is it?
Когнитивные ошибки или когнитивные искажения (КИ) – это системные ошибки нашего мышления, возникающие в процессе принятии решений.
Они основаны на чём угодно: на наших стереотипах, ярлыках, иллюзиях восприятия, особенностях работы мозга и мышления… в общем, появляются всякий раз, когда мы принимаем решения каким-либо образом отличные от логического.
Другими словами, это ситуации, когда мы принимаем решения, не подключая к этому процессу критическое мышление. Почему именно сейчас проблема КИ встаёт наиболее остро?
Для ответа на этот вопрос хочу познакомить вас с нашумевшей книгой «Думай медленно…решай быстро» Даниэля Канемана, получившего Нобелевскую премию за создание так называемой «поведенческой экономики».
Простыми словами поведенческая экономика – это эффективный способ продать или внушить нам всё что угодно в соответствии с нашим природно-обусловленным свойством ошибаться.
Современный маркетинг базируется как раз на таких когнитивных искажениях.
Впрочем, не только экономисты грешат манипуляциями подобного рода, вот цитата из книги Канемана:
«Могут ли быть какие-то сомнения в том, что вездесущие изображения национального лидера при диктаторских режимах не только внушают ощущение, что «Большой брат следит за тобой», но также и уменьшают количество спонтанных мыслей и независимых действий?»
И именно потому, что в 21 веке изучение этой поведенческой экономики людьми, которые хотят навязать нам свои убеждения, достигло впечатляющего мастерства, возникает естественное стремление научиться сопротивляться этому.
Прежде всего – врага нужно знать в лицо.
Даниэль Канеман основывает свою поведенческую экономику на том принципе, что у людей есть две «системы» мышления. Первая – иррациональная, инстинктивная, эмоциональная и быстрая. Вторая – медленная, рациональная.
Проблема в том, что массовый человек привык полагаться на первую систему мышления, отсюда частые помехи в виде когнитивных искажений. Сколько их? Много. Например, в нашей русскоязычной Википедии я насчитала 96 (!) видов КИ.
При чём здесь идолы Бэкона
Вообще, эта тема наталкивает меня на мысли об одном из самых критически настроенных гениальных умов 17 века – английском философе Фрэнсисе Бэконе. Кстати, он также был политиком, поэтому, видимо, хорошо был знаком с техниками убеждения.
Дело в том, что Бэкон – человек Нового времени, когда прошлое с его средневековой абсолютной верой схоластам и отцам церкви осталось позади.
Вот какие принципы стали лидировать в культуре Нового Времени, в частности – в философии и науке:
- отказ от догм;
- отсутствие авторитета;
- рациональность во главе мышления;
- истина важнее всего;
- эмпирические доказательства теорий;
- пересмотр положений предыдущих поколений;
- готовность в любой момент отказаться от старой, недостоверной картины мира.
Вернёмся к Бэкону. Именно он, ещё 400 лет назад, предложил классификацию наших ошибок познания, которые мешают достичь истинное знание.
Я пришла к выводу, что с тех пор эти ошибки никуда не ушли, просто «улеглись» в современную классификацию, получившую название «Cognitive distortion» (когнитивные искажения).
Впрочем, смотрите сами. Английский философ выявил 4 вида идолов, которые мешают расцвету научного знания.
1. Идолы рода
Коренятся в ограниченности человеческого разума и в ограниченности наших органов чувств.
2. Идолы пещеры
Заблуждения отдельно взято человека. Вот как в своём «Новом Органоне» пишет об этом Бэкон:
«Ведь у каждого помимо ошибок, свойственных роду человеческому, есть своя особая пещера, которая ослабляет и искажает свет природы».
Причины таких заблуждений самые разные: врождённые свойства, воспитание, вера в авторитеты, чтение книг и т.д.
3. Идолы площади
Заблуждения, происходящие от сообщества людей, коммуникацию внутри этого сообщества. Мы, как социальные существа, взаимодействуем друг другом через речь, включаясь при этом в языковые игры.
Отсюда множество проблем: недопонимания, заблуждения, манипуляции, использование двусмысленных, неясных, неточных выражений:
«Слова прямо насилуют разум, смешивают всё и ведут людей к пустым и бесчисленным спорам и толкованиям».
4. Идолы театра
Их источник – догматы в философии и неистинные законы доказательств:
«…сколько есть принятых или изобретённых философских систем, столько поставлено и сыграно комедий, представляющих вымышленные и искусственные миры. Мы говорим это не только о философских системах, которые существуют сейчас или существовали некогда, так как сказки такого рода могли бы быть сложены и составлены во множестве; ведь вообще у весьма различных ошибок бывают почти одни и те же причины».
По этой причине наши так называемые «баги мышления» предлагаю так и называть идолами.
Когнитивные искажения или идолы, которые мешают нам жить
Первый идол: мир справедлив
Жить в мире, полным угроз и ужасных вещей, страшно, неприятно и некомфортно. Поэтому людям свойственно искать хорошее там, где его нет, и видеть логику в самых абсурдных по своей сути событиях.
А тот, кто ищет, тот и находит.
Вы можете возразить, что в этом нет ничего плохо, лучше быть оптимистом, чем признать, что может существовать независимое и неподконтрольное зло.
Чем может быть опасен такой идол?
Один из классических примеров: обвинять жертву преступления в том, что они сами каким-то образом поспособствовали реакции со стороны агрессора.
Все слышали истории, когда женщин обвиняли в том, что они сами виноваты в произошедшем изнасиловании. С одной стороны, это психологический трюк для защиты психики: если посчитать, что жертва сама сделала что-то не так, то можно быть уверенным в том, что вы-то такой сценарий не допустите. С другой стороны, это мешает воспринимать мир без «прикрас», таким, каким он есть на самом деле.
Как писал в своей книге Даниэль Канеман:
«Если люди верят в истинность какого-либо утверждения, они охотно поверят даже несостоятельным аргументам в его поддержку».
Второй идол: рифма вместо правды
Замечали, как часто в рекламах слоганы обладают хорошей рифмовкой?
Теперь же и вовсе реклама очень часто превращается в навязчивую песню, которая способна прочно «засесть» в нашей голове.
Дело в том, что маркетологи знают: рифмованные фразы кажутся человеку более приятными и вызывают доверие. Для этого проводились специальные исследования.
На данный момент исследователи связывают такой эффект с тем, что рифма упрощает когнитивные процессы, помогает накрепко соединить отдельные части предложения.
Третий идол: якорь, тормозящий корабль мышления
Людям свойственно приводить оценочное суждение и делать выводы, исходя из первой попавшейся на глаза информации, как бы ставя на этой информации якорь. Соответственно, идти в суждениях дальше и анализировать становится тяжело.
Вот интересный пример, доказывающий эффект якоря.
Когда людям предлагают решить пример: 1*2*3*4*5*6*7*8=?, то кто в здравом уме будет сидеть и всё это упрямо умножать, пока не получится верный ответ?
Те, кто участвовали в этом эксперименте, просто бегло оценили цифры и выдали результат, в среднем равный 512. А другим людям предлагали решить тот же пример, но с другим порядком цифр: 8*7*6*5*4*3*2*1, тогда средним ответом стало число 2250. В то время как единственно верный ответ – 40320. Очень яркий пример наших заблуждений.
Кстати, примерно об этом же виде когнитивного искажения в 1807 году Гегель написал небольшую статью «Кто мыслит абстрактно?», где привёл забавный и запоминающийся пример про торговку на рынке. Советую прочитать.
Итак, какие пока мы можем сделать выводы?
Человеческое мышление не совершенно, поэтому мы не всегда принимаем решения обдуманно, порой принимаем чёрное за белое. И это — не открытие нейробиологов 21 века, а лишь более доработанная, но не законченная, система, которой уже как минимум несколько столетий.
Первое, что мы можем сделать – знать о ловушках нашего мозга. Можно также работать над тем, чтобы избегать когнитивных искажений, но это уже тема для отдельной статьи.
Также рекомендуем вам почитать ещё одну интересную статью: Психолог назвал 10 главных отличий любви от влюблённости