Опасные ошибки при внутренней молитве

Добавить комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован. Обязательные для заполнения поля помечены *

Комментарий

Имя *
Email *
Сайт

Save my name, email, and website in this browser for the next time I comment.

Отправить

Приблизительное время чтения: 7 мин.

На сайте журнала «Фома» уже долгое время существует постоянная рубрика «Вопрос священнику». Каждый читатель может задать свой вопрос, чтобы получить личный ответ священника. Но на некоторые из вопросов нельзя ответить одним письмом — они требуют обстоятельной беседы. Какое-то время назад к нам пришел интересный вопрос «Как отличить лжемолитву от настоящей?» (читать письмо). На вопрос читателя отвечает протоиерей Павел Великанов.

1. У хорошей молитвы всегда надежный первоисточник

В большинстве молитвословов находятся молитвы, написанные святыми людьми и проверенные многовековым опытом практики церковной жизни. Эти молитвы помогают настроить душу на верную тональность общения с Господом Богом и святыми. Но часто люди ищут «простых» и «доступных» молитв, через которые рассчитывают решить какие-то личные проблемы.

Немалая часть молитв, нацеленных на удовлетворение тех или иных практических нужд — например, о рождении детей, о замужестве, об успехе на работе, — была написана именно в ответ на такой запрос. Совершенно неочевидно, что авторы этих молитв — святые, духовно опытные люди. Едва ли не все «проверенные опытом» молитвы имеют автора. А в последнее время «анонимных» молитв, составленных непонятно кем и непонятно где, написанных зачастую с грубейшими догматическими ошибками и с неправильными нравственными, духовными установками, становится все больше.

На книгах, в которых печатаются молитвословия, должен стоять гриф «Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви». Этим грифом сама Церковь гарантирует, что содержание молитв соответствует традиции духовной жизни православной Церкви. Можно также встретить книги с грифом «Допущено к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви». Такой гриф означает, что ничего, нарушающего внутренний мир человека или противоречащего христианскому вероучению, в этом молитвослове не будет, но при этом в нем можно встретить молитвы, которые не имеют общецерковного признания.

Молитвы, найденные в Интернете, обязательно проверяйте по печатным изданиям, в которых есть эти грифы. Есть множество сайтов, распространяющих молитвы весьма сомнительного содержания.

2. Не стоит увлекаться поиском новых молитв

Важно помнить, что самая главная и самая нужная молитва христианина — евхаристическая (то есть центральная и наиболее важная часть Литургии, во время которой совершается таинство Божественной Евхаристии). Это не выпрашивание у Бога каких-то благ для себя и для своих близких. Это соучастие в становлении Царства Божия здесь и сейчас — что и происходит, когда мы служим Литургию, когда причащаемся, когда становимся способными вместить в себя огонь Божества и нести его окружающему нас миру. Человек, который любит и понимает службу, не будет заниматься поиском или придумыванием каких-то новых молитв, чтобы удовлетворить какую-нибудь свою конкретную просьбу, потому что все то, о чем человек может просить у Бога, — и даже больше — есть в наших богослужениях.

3. Совместную молитву стремитесь совершать в стенах храма

Совместные молитвы, или так называемые молитвы по соглашению, вне стен храма возможны и желательны в двух случаях: первое, если это молитва «малой Церкви», семьи, и второе — если по тем или иным причинам нет возможности помолиться в храме (болезни, дальние расстояния и прочее). Если же люди без серьезных оснований, без благословения священника собираются у кого-то на квартире или договариваются читать молитвы в одно и то же время, возникает вопрос: почему нельзя сделать это в храме, во главе со священником?

Важно понимать: в прямом смысле слова по соглашению мы молимся, когда приходим в храм на службу. Мы собираемся «в церковь» (1 Кор 11:18) — и через совместную молитву, участие в Литургии, становимся евхаристической общиной. Не стоит также забывать, что кроме главной, литургической, молитвы, в храмах совершаются молебны, акафисты, панихиды и другие богослужения, которыми тоже не стоит пренебрегать.

4. Результат молитвы — смирение и послушание, а не самодовольство и эгоизм

По своей природе молитва должна приближать человека к Богу. Что это значит? Бог Свят. Соответственно, приближение к Богу — это и есть приближение к святости. Плод настоящей, правильной молитвы будет выражаться в появлении двух вещей. Первая — желание слушаться Бога, то есть послушание. Вторая — смирение, то есть понимание своего бессилия в деле спасения, и острая потребность помощи Божией во всех иных делах. Смирение — это не самоуничижение, не удовольствие от того, что ты чувствуешь себя всегда и во всем виноватым. Это устремленность от себя к Богу и предание себя в руки Божии с тем, чтобы Он пришел и начал управлять твоей жизнью так, как Он считает нужным.

Если человек в результате своего моления становится самодовольным, эгоистичным и в нем не разрушается кокон самодостаточности — это неправильная, ложная молитва.

5. В молитве не может быть самовозбуждения

Если во время молитвы мы впадаем в излишнюю эмоциональность, слезливость, состояние умиленности, «душевности» — вполне возможно, что мы на прямом пути к тому, что в Православии называется «прелестью» — состоянию духовного «короткого замыкания» на самом себе, само­обольщению. В таком состоянии может показаться, что, раз молитва так нас умиляет, значит, мы уже духовно исцелены и близки к святости. К подобным искажениям человека нередко подталкивает дьявол — чтобы лишить спасительного плода правильной молитвы. Конечно, в молитве случаются и особые, возвышенные состояния — когда сердца человека касается Божественная благодать, — но эти состояния не могут быть «спрогнозированы» или тем более достигнуты искусственным путем самовозбуждения.

6. Молитва не должна приводить человека в состояние экстаза

Не стоит объяснять, что «танцы с бубнами» во время чтения молитв недопустимы. Важнее будет сказать о том, что нельзя заниматься механическим, постоянным, бессмысленным повторением какой-то молитвы, без понимания ее содержания, без покаянного чувства, подобно чтению мантр или заклинаний — до тех пор, пока не наступит состояние экстаза, измененного сознания.

7. Молиться лучше перед святыми иконами

Возможно, не все знают — но в духовной традиции Православной Церкви не принято молиться с закрытыми глазами — если только в этом нет какой-то особой необходимости. Ум не терпит без-образности. Когда мы ни на что не смотрим, наш ум начинает создавать различные образы и представления. В каких-то случаях это может быть даже очень приятно — но если мы таким образом молимся, мы легко можем увлечься, и тогда наша молитва уйдет в мечтательную, фантазийную область. Именно поэтому существуют святые иконы, взирая на которые, мы направляем нашу мысль к Тому, к Кому мы и обращаемся.

8. У молитвы должен быть адресат

Такими с позволения сказать «адресатами» могут быть Господь Бог, в Святой Троице прославляемый, Пречистая Богородица, святые и небесные силы бесплотные. Никакие другие «адресаты» в молитве христианина недопустимы. К примеру, мы не молимся самим усопшим — мы молимся Господу Богу об их упокоении. Мы не можем обращаться к «матушке сырой земле», к голубому небу, зеленой травке, огню — и всему тому, что можно встретить в языческом ритуале. Даже если вы читаете молитвы с людьми вроде бы церковными, православными, но встречаете нечто подобное — необходимо остановиться и указать на недопустимость этого. К христианству такие «молитвы» не имеют никакого отношения.

9. Молитва не может ставить условий Богу

Молитва — это возможность словесного общения с Богом, которая есть только у человека.

Да, все творение славит своего Творца, но лишь человеку дана исключительная возможность обращаться к Богу разумным словом.

Молитва — это, прежде всего, общение между человеком и Богом. Но если в молитве человек начинает ставить условия Господу Богу — в ней будет больше языческого магизма, нежели христианского страха Божия и благоговения.

10. В молитве не может быть радости за чужие беды

Основных тональностей молитв — три. Это благодарение или прославление, прошение и покаяние. Всё, что выходит за пределы этого, всё, что является результатом страстного, гневного или обиженного состояния человека — совершенно недопустимо в молитве христианина. К примеру — желание отмщения, проклятия или просьба о том, чтобы Бог наказал какого-то человека, злорадство, ложная благодарность Богу за то, что послал человеку то или иное несчастье и другое подобное.

11. Молитва не должна быть формальной

Нельзя вычитывать святые слова абы как, ради того, чтобы поставить галочку: «я отчитался». Если молиться не хочется, если кажется, что на это нет времени, сил, возможности — в таком случае лучше не вычитать полного правила, лучше уделить молитве меньше времени — но обратиться к Богу искренне, как следует. Однако отмечу, что сокращение молитв не должно становиться правилом.

Святые отцы говорили так: Бог не услышит те молитвы, которые мы сами не слышим.

Понятно, что Господь знает все наши прошения еще до того, как мы начнем молиться — но если мы невнимательны, если мы безразлично вычитываем молитвы, просто чтобы выполнить некий обряд, некую формальность — разумеется, ценность наших слов близка к нулю.

12. Молитва не может быть бессмысленной

Прежде чем обратиться к Богу или к святым, мы должны хотя бы немножко подготовиться, поразмышлять о том, к кому мы направляем наши прошения и в чем их суть. Часто люди с многолетним опытом пребывания в Церкви настолько привыкают к молитве, что начинают читать ее автоматически. А от повторения слов, смысл которых абсолютно не понятен или «замылен» их привычностью, молитва сильной не станет. Молитва — это не магическое заклинание, которое само по себе обладает особой силой. Она не может быть бессмысленной, бездумной. Апостол Павел говорит: Стану молиться духом, стану молиться и умом; буду петь духом, буду петь и умом (1 Кор 14:15). Необходимо стараться заключать ум в слова молитвы.

Читайте также:

Александр Ткаченко. Намоленное вместо

Митрополит Иерофей (Влахос). «Одна ночь в пустыне Святой Горы».

7. Ошибки во время обучения Иисусовой молитвы и их устранение

– Вы многого просите. Никто не может обучиться молитве, не подвизаясь лично не приступив к этому умному деланию. Сколько бы ни говорили другие, это просто введение, которое вызовет в тебе духовный аппетит. Однако, чтобы закончить свои мысли об Иисусовой молитве, вероятно, следует сказать кое-что об опасностях и ошибках, которые могут ждать на этом пути.

– Очень хорошо, – отвечал я. – Ранее Вы говорили, что монахи избегают непосредственно вводить ум в сердце, используя для этого другие средства – с целью уклониться от опасностей. Что представляют собой эти опасности и ошибки?

– Первая ошибка возникает вместе с помыслом о том, что благодать обретают в короткий промежуток времени. Многие, приступая к священному деланию молитвы, стремятся быстро войти в созерцание Света. Но, поскольку это дается не тотчас и не всем, они устрашаются и разочаровываются. Подвижник должен принять решение вести борьбу многие годы. Бог не насилует нашу волю, поскольку мы – личности и, следовательно, обладаем свободой. Но и мы не смеем насиловать свободу Бога, ибо Он – Личность. Т.е. нам нужно позволить Ему прийти, когда Он рассудит и пожелает.

Он остановился ненадолго.

– Другая ошибка состоит в том, что мы придаем большое значение психотехническим методам. Однако эти методы (вдох – выдох, биение сердца и тому подобное.) – просто дополнительные средства для сосредоточения ума, для избавления его от чуждых элементов. Т.е. методы имеют не магическую силу, а вспомогательную, освобождая ум от рассеянности. Когда ум сосредоточится и станет легко входить в себя, все дополнительные средства отменяются.

– Но есть и другие ошибки?

– Разумеется. Перескакивание при прохождении молитвы. Ранее мы говорили о том, что существуют различные этапы ее развития, которые мы разделили на пять. Первый – когда молитву произносим устами. Второй – когда удерживаем память об Иисусе в уме и затем только сводим ее в сердце. Однако некоторые начинают непосредственно со второго этапа и не достигают больших успехов. Другие с первой ступени переходят прямо на третью, главным образом, к дыханию. Опасность (как я уже отмечал) заключается в том, что по физическим причинам сердце может испытывать боль и существует вероятность того, что молитва остановится. Конечно, недомогание не возникнет, но вполне возможно, что эта священная деятельность прервется.

– Также и вокруг слез создается несколько проблем, – продолжал он.

– То есть?

– Ранее мы сказали, что, когда молитва укрепится в уме, глаза увлажняются и бегут бесчисленные слезы. Однако это не всегда необходимо. Молитва может хорошо идти и без этого. Следовательно, не стоит разочаровываться при их отсутствии, ибо они приходят, если того пожелает Бог. Также, когда нас заливают потоки слез, не следует придавать этому значение и описывать свое состояние другим. Аскетический опыт свидетельствует, что стоит только рассказать, как тотчас они прекращаются и впоследствии с трудом возвращаются. Особо подчеркну, что, зная этапы умной молитвы, нужно избегать рассматривать, на каком из них мы находимся. Должно продвигаться в смирении. Кажется, недавно я уже говорил, что гордость в молитве – глупость. Именно глупость. Человек уподобляется нищему, просящему кусочек хлеба и превозносящемуся, когда получит его. Глупость и падение!

– Вижу, что и здесь смирение играет важную роль? – Везде! Святитель Василий Великий говорит, что смиренномудрие является сокровищницей всех добродетелей. Оно хранит все добродетели и, в конечном счете, хранит самого себя. В целом, в духовной жизни следует тщательно избегать гордости, особенно же когда она представляется как тщеславие. Без сомнения. Вы знаете, что тщеславие возникает в любой добродетели. К слову сказать, в молчании, в посте, в бдении, особенно в молитве, особенно в безмолвии, в долготерпении. Отцы говорят, что тщеславие подобно предателю, тайно открывающему врата города, чтобы впустить врага внутрь. Тогда, каким бы прекрасным ни был город, как бы ни были сильны его защитники, каким бы хорошим оборонительным положением ни обладал, его занимает враг. То же случается и в духовной жизни. Какие бы добродетели мы ни имели, какой бы силой ни располагали, тщеславие предаст нас лукавому. Отцы советуют никогда не приниматься за дело, которое предположительно ведет к тщеславию.

– Этого я не могу понять. Не объясните ли Вы мне подробнее?

– Вернемся к вопросу о молитве. Верующий не должен переусердствовать в этом делании, ибо в таком случае его наверняка соблазнит диавол. Делая что-либо превыше своих сил, он становится орудием диавола и, увлекаемый им, в какой-то момент оставляется, одновременно отбрасывается назад и падает очень низко. Чаще всего гибнет.

– Как же избежать этого тяжелейшего падения?

– Спасительный путь – скорбь и послушание. Молитва очень тесно связана со скорбью. Когда диавол увидит кого-либо проводящим жизнь в скорби, он не остается там, но бежит, ибо устрашен смирением, порождаемым скорбью. “Величайшее оружие заключено в молитве – скорбь; не впадая по причине радости, доставляемой молитвой, в самонадеянность, но избрав для себя радостную печаль, сохранишься неповрежденным”, по словам святого Григория Синаита. При прохождении чистой молитвы необходимы скорбь и осознание своей греховности. Подвижник должен держать ум в аде и не отчаиваться. К тому же чувство греховности (“ничтожности”) и надежда на Иисуса Человеколюбца – характерный признак Православия и основная черта всех тропарей. Разумеется, нужно подчеркнуть, что большая скорбь – удел немногих. Все не в состоянии жить в такой глубокой скорби, ибо, чтобы не поколебаться, требуется огромная сила и предварительное вкушение Божественной благодати. Но, по мере силы, каждому необходима в жизни эта блаженная скорбь. Необходимо и безоговорочное послушание старцу. Все, даже самое малое, делается по его благословению и мудрому руководству. В том числе и в случае с Нетварным Светом.

– Какое отношение имеет послушание старцу к созерцанию Нетварного Света? – спросил я, пораженный услышанным.

– Когда человек шествует в одиночку, без необходимого благословения, он отбрасывается диаволом, о чем мы говорили ранее. В нем зреет неукротимое желание видеть Нетварный Свет. Он полагает, что это совершенство и желает быстрее достичь его…

– Это нехорошо? – перебил я.

– Да. Святой Диадох указывает, что подвижник не должен проводить аскетическую жизнь в надежде видеть Нетварный Свет, “чтобы сатана не нашел душу готовой к пленению им”. Приступать к деланию молитвы следует с любовью к Богу и с послушанием Его святой воле, поскольку возможно, что диавол, “принимающий вид ангела света”, примет вид ангелов, которые станут служить ему. И вообразит тогда» несчастный, что достиг высоты совершенства, живя якобы с ангелами и не подозревая, что беседует с бесами! Искушением является и то, когда в часы молитвы подвижник принимает помыслы от бесов, внушающих, что вскоре он якобы увидит Нетварный Свет. В этом утонченном и опасном случае требуется большое внимание. Нужно оставить молитву и начать страшно укорять себя: “Жалкий нечестивец, жаждущий видеть Нетварный Свет!” Ибо, отец мой, весьма опасный знак – мысль о том, что ты достоин видеть Нетварный Свет. Также можно говорить: “Придут убийцы мои, бесы, и похитят душу мою. Увы мне!” Тогда тотчас исчезнет враг. Часто диавол, чтобы удовлетворить честолюбие монаха и пленить его еще более, приносит свет в его келлию. Это не Нетварный Свет, но тварный, т.е. бесовский.

– Как можно их распознать?

– Существует множество способов, помогающих отличить оба света. О нескольких я расскажу Вам. Во-первых, в созерцание Нетварного Света входят в послушании. Путь полного и беспрекословного послушания является гарантией истинности. Все вопросы, имеющие отношение к созерцанию, подвижник должен выяснить у рассудительного, святого и бесстрастного старца. Мысль не вопрошать руководителя – от сатаны, который стремится держать человека во тьме, заблуждении и рабстве. Во-вторых, Господь сказал о лжепророках: “По плодам их узнаете их” (Мф.?7,?16). То же и здесь. По плодам выявляется ясное различие между Нетварным Светом и тварным. Нетварный Свет приносит в душу мир, спокойствие, смирение, сознание духовной нищеты. Авраам, когда удостоился говорить с Богом, назвал себя прахом и пеплом. “Ныне я говорил к Господу моему; я, прах и пепел”. То же и праведный Иов: “Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя; поэтому я укоряю сам себя, и истаиваю, и считаю себя прахом и пеплом” (Иов?42,?5). Пророк Исаия, увидев славу Божию, воскликнул: “О, окаянный я! Ибо я умилился, я – человек нечистый с нечистыми устами, и живу среди народа с нечистыми устами, – и видел Царя, Господа Саваофа, очами моими” (Ис. б, 5). Напротив, при созерцании бесовского света появляются гордость, тщеславие, мысль о достижении совершенства. Святой Григорий Синаит говорит: “Знай же, что явны действия благодати, которые диавол, даже преобразившись, не может подать: кротость, умеренность, смирение, презрение мира, попаление наслаждений и страстей. Все это действия благодати.

– Что видел ты, чадо? – отвечает тот.

– Свет, отче, сладкий-сладкий; не могу сказать тебе, отче, откуда он – у меня не хватает на это разума.

Когда говорит он это, трепещет и бьется сердце его и тотчас зажигается от любви к виденному. И затем вновь начинает говорить со слезами горячими и обильными: – Я видел, отче, тот Свет. Он тотчас наполнил келлию, и исчез мир, скрывшись, как я думаю, от лица Его; и лишь были я и этот Свет. Не знаю, отче, было ли там тело мое, ибо я не понимал, ношу ли я тело или нахожусь близ него. Меня охватили радость неописуемая, любовь и желание великое, и побежали по лицу моему потоки и реки слез, которые ты и сейчас видишь.

Отвечая, он говорит ему: – Это Он, чадо…

И вновь он видит Его, и мало-помалу совершенно очищается, и, очистившись, приближается и спрашивает Его: – Это Ты, Боже мой? И отвечает и говорит Он: – Это Я, Бог, ставший ради тебя человеком, и, вот, Я сотворил тебя, как видишь, и сделаю богом”.

И оттоле скорбя, умоляя и смиряясь, он начинает постепенно познавать божественное…”

В это время подле нас появился инок – послушник старца, к которому я начал испытывать ревность, так как он нашел мудрого и опытного руководителя. Он обратился к старцу.

– Вы велели мне поливать деревце. Я сделал это. Поливать ли сейчас и другое?

Тот посмотрел на него слегка задумчиво и затем ответил:

– Да, поливай.

И, обратившись ко мне, сказал:

– Это и есть послушание, о котором я говорил ранее, и тот, кто его исполняет и обращается по всем вопросам к своему руководителю, будет иметь духовное преуспеяние. Благодаря ему достигается многое. Во-первых, оно не позволяет фантазии метаться и предлагать решения, как делают многие монахи. Оно очищает ум не только от сложных, но и от простых помыслов и, таким образом, больше сосредотачивает на молитве. Во-вторых, оно научает обращаться за советом. Вопрошать своего духовного отца – значит спастись. Где есть послушание, там есть смирение, которое есть основа послушания, и, следовательно, не может прокрасться гордый дух – диавол, который, входя, вызывает ужасные, безобразные состояния. Вообще, на пути этого священного делания послушание крайне необходимо. Без руководителя мы не преуспеем. Старец определит наш путь, установит программу духовной жизни, велит прекратить какое-то начинание, сообщит, хорошо ли и богоугодно ли мы шествуем. В лице старца – Сам Бог. По образу Христа. Какое положение у епископа в епархии, такое же положение у игумена в святом монастыре и у старца среди монахов, принимающего на себя…

– Столь большое значение придает аскетика старчеству?

– Разумеется. Без старца нельзя преуспеть и вести жизнь по неискаженному Преданию. Как жизнь плоти передается из рода в род, так передается и духовная жизнь. Старец, носитель и преемник Предания, сообщает его своему духовному чаду и рождает его во Христе. Он передает Предание тому, кто хочет его обрести. В этом заключается спасительный смысл послушания. Слушаться не для того, чтобы нивелироваться, но чтобы умертвить зло в себе, отказаться от собственной воли и воспринять Предание, чтобы изобразился в нас Христос. Я несу послушание, чтобы родиться. Послушание необходимо также и потому, что существует опасность заблуждения. Об этом пишет авва Дорофей:

“Нет ничего несчастнее, нет ничего соблазнительнее, как не иметь руководителя на пути Божием”. Тот же отец, толкуя место из Притчей Соломоновых: “Те, кто не имеет руководителя, падают, как листья” (Притч. 11,14), – говорит, что лист, сперва зеленый и цветущий, позднее засыхает и падает, будучи пренебрегаем и попираем. То же происходит и с неимеющими духовника. Он быстро чахнет и попадает во власть врагов. “Лист, поначалу зеленый, свежий, радующий глаз, постепенно сохнет, и падает, и, наконец, презирается, и топчется ногами. Так и человек, не управляемый никем. Сперва он имеет ревность к посту, бдению, безмолвию, послушанию и прочим добродетелям; затем мало-помалу, когда ревность его гаснет и не имеет он руководителя для себя, который бы сдерживал и поддерживал эту ревность, он незаметно засыхает и падает и, в конце концов, попадает во власть врагов, и делают они над ним, что хотят”.

– Приведу один пример, чтобы ты понял, как необходимо иметь старца для того, чтобы избежать ошибок. Я знал монаха, который во время молитвы почувствовал сильную боль в сердце. Он тотчас рассказал об этом своему старцу. Тот забеспокоился и по опыту, который имел, спросил, в какой части сердца он чувствовал боль. Когда монах ответил, что в нижней части и вовне, старец велел: “Прекрати тотчас молитву и не произноси ее в течение недели, ибо боль должна чувствоваться в верхней части сердца и внутри. В нижней действуют страсти и безусловно что-то замышляет лукавый”. И, таким образом, монах освободился от искушения лукавого, который уже начал действовать. Отцы от своего опыта учат: “Когда увидишь новоначального, который по своей воле восходит на Небо, схвати его за ногу и стащи вниз, ибо то не будет ему полезно”.

Я ублажил того послушника, ибо он имел большое смирение и столь святого старца-наставника. И вспомнился мне стих, который приводит преподобный Феодор Студит послушнику:

Иди сюда, боец, приблизься ко мне, стань ревностным,

Сгибай свою выю, повинуясь усердно, Будучи весь смирение, умерщвляя желания,

Открывая каждый помысл сердца,

Не устрашаясь ни пустыни, ни столпа,

Ни другого какого подвига

На пути, ведущем к жизни в Боге.

Опережай всех, как написано в Божием слове,

Ибо ты идешь по пути первых мучеников.

– Счастливы монахи, пиющие духовную жизнь! – сказал я. – Блаженны эти сладкоголосые птицы, наслаждающиеся весенней росой – Богом! Мы не можем переживать таких состояний, ибо заглатываем выхлопные газы своей нечистоты и питаемся прахом земным, поедая самих себя.

– Но и вы способны насладиться лучами божественной славы, сиянием Божественного Света. Если желаете стать богословами на практике, следует учиться молитве, ибо тогда будет присутствовать и действовать Святой Дух. “Если ты богослов, молись истинно, и, если молишься истинно, являешься богословом”. Мысль, которую я выскажу, поможет вам понять это. Можно после совершения греха (главным образом, плотского) писать богословские исследования и заниматься анализом святоотеческих трудов, но невозможно молиться, ибо по причине греха потеряна благодать. Т.е. останавливается молитва, но не сочинительство. Стало быть, действительный богослов живет молитвой. Следовательно, и вы способны воспринимать веселящие звуки божественного просвещения.

– Каким образом? Вы могли бы очень помочь мне в этом вопросе. Он крайне насущен и необходим.

Иисусова молитва для мирян. Разъясняют пастыри

Содержимое

Есть мнение, что Иисусову молитву – «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго», – могут творить только монахи, а мирянам это духовное делание неполезно. Так ли это? Можно ли молиться Иисусовой молитвой мирянам? И как это делать с наибольшей духовной пользой? Что вообще значит для нас Иисусова молитва?

Иисусова молитва может и должна быть всегда с нами

– По мысли святителя Игнатия (Брянчанинова), занятие Иисусовой молитвой есть общехристианское делание. «Непрестанно молитесь» (1 Фес. 5: 17) – эти слова апостола Павла обращены ко всем христианам, без различия, монах ты или мирянин. Святитель Игнатий знал современников христиан из мирян, которые в делании Иисусовой молитвы достигали значительных успехов. Причина очевидна: в его время была живая духовная жизнь многих людей и возможность соприкоснуться с подлинным делателем молитвы Иисусовой, который мог научить сначала правильной, а потом и непрестанной молитве. Понятно, что духовными молитвенными центрами и школами были святые обители. Из них молитвенный опыт выходил и в мир, где его впитывали и совершенствовали лучшие из христиан.

Наше время стало другим, оно внесло в жизнь Церкви значительные особенности и изменения. Главная среди них – разрушенная традиция духовной жизни. Мы, современные христиане, в большинстве своем первопроходцы на пути духовном. Многие делания, главные из которых – жизнь по совету духовника, покаяние в грехах, несение креста, отсечение своей воли и, конечно, молитва – даются нам непросто, и ошибки здесь неизбежны. Но, как говорится, волков бояться – в лес не ходить.

Попробуем дать некоторые советы на тему Иисусовой молитвы не столько из личного опыта, которого почти ни у кого нет, сколько из духовных советов наших славных отцов и старцев.

Через молитву Иисусову мы со Христом везде

– Иисусова молитва дана всем – и монахам, и мирянам. Христианин – это тот, кто всегда со Христом, а этому и служит молитва Иисусова. Посредством молитвы Иисусовой мы со Христом бываем везде – и в метро, и на заснеженных улицах, в магазине и на работе, среди друзей и посреди врагов: молитва Иисусова есть златая связь со Спасителем. Она спасает от отчаяния, не дает нам упасть мыслями в пропасть мирской пустоты, но, как огонек лампады, призывает к духовному бодрствованию и предстоянию перед Господом.

Обыкновенно наш ум занят самыми беспорядочными мыслями, они скачут, сменяют друг друга, не дают нам покоя; в сердце – такие же хаотичные чувства. Если не занять ум и сердце молитвой, то в них будут рождаться мысли и чувства греховные. Молитва Иисусова – это лекарство для души, больной страстями.

В Древнем Патерике приводится такое сравнение. Когда котел подогревается огнем, то на него не сядет ни одна муха со своими бактериями. А когда котел остывает, то по нему бегают разные насекомые. Так и душа, согреваемая молитвой Богу, оказывается недоступной дурному воздействию демонов. Душа искушается, когда остывает, когда огонек молитвы угас. А когда вновь молится, искушения рассеиваются. Это каждый может проверить на собственном опыте: в минуту скорби, когда гнетут проблемы или сердце разрывается от недобрых помыслов, стоит начать молиться Господу, произносить молитву Иисусову – и накал помыслов схлынет.

Молитва Иисусова крайне нужна именно мирянам. Она спасительна во многих бытовых ситуациях. Если ты чувствуешь, что сейчас взорвешься, выйдешь из себя, если тебе хочется произнести какое-то скверное слово или возникли нечистые пожелания, остановись и начни в уме произносить неспешно молитву Иисусову. Произноси ее со вниманием, благоговением, покаянием, и увидишь, как накал страстей уходит, всё внутри успокаивается, становится на свое место.

Если сказать прямо, то страстный человек – это человек, который не молится. Без молитвы ты никогда не будешь с Богом. А если не будешь с Богом, то что у тебя будет в душе? Молитва Иисусова – это самая доступная, простая по словам, но глубокая по содержанию молитва, которую ты можешь иметь в любом месте и в любое время.

Еще святые отцы называли молитву Иисусову царицей добродетелей, потому что она привлекает все остальные добродетели. Терпение и смирение, воздержание и целомудрие, милосердие и любовь – всё это связано с молитвой Иисусовой. Потому что она приобщает Христу, молящийся перенимает образ Христов, воспринимает от Господа добродетели.

Есть, конечно, ряд ошибок, которые случаются с молящимися. Ни в коем случае нельзя произносить молитву Иисусову ради каких-то душевных восторгов или что-то представлять в воображении. Молитва Иисусова должна быть без образов, со вниманием к словам, наполнена благоговением и покаянным чувством. Такая молитва дисциплинирует ум и очищает сердце, душе становится легче, потому что уходят посторонние помыслы и хаотичные чувства.

Молитва Иисусова – это спасение для любого христианина, в какой бы ситуации он ни оказался.

Молитва Иисусова – ступеньки лестницы в Царствие Божие

– Об Иисусовой молитве для мирянина сказано очень много и святыми отцами, и современными опытными духовниками: она необходима. Но весь «секрет» ее заключается в том, что никакого секрета нет. И если мы сами себе эти «секреты» не придумываем, то сердечное и внимательное обращение к Господу в простоте и сокрушении, несомненно, будет содействовать нашему доброму прохождению пути христианской жизни. Здесь надо различать «делание умной молитвы» монахом под руководством опытного духовника (это отдельная тема, которой мы не будем сейчас касаться) и повторение молитвы мирянином во всякое время и во всякий час: вслух, если есть такая возможность, или про себя, если человек находится в общественном месте. Простота и сердечность, осознание своей немощи и всецелое предание себя в руки Божии – главное здесь, как и в любой молитве.

Но вот еще о чем, кажется, нужно сказать. Иногда даже эту простую молитву произносить очень сложно, и святитель Игнатий (Брянчанинов), например, определяет в этом случае «малую меру» необходимого, то есть внимание к произносимым словам в посильном приложении к ним своего сердца, пусть даже и с понуждением. Господь видит нашу тугу и борьбу и доброе произволение. Не может быть, чтобы всё время было легко, – это относится как к жизни вообще, так и к молитве. Иногда надо понудить себя, потрудиться, «пробиваясь» к Господу через собственную дебелость и уныние и смуту. И вот это делание уже всецело относится к сфере нашего доброго произволения, потому что никто у нас это стремление к Богу отнять не может, только бы оно (пусть даже и ослабевая в нас по временам) не прекращалось. И молитва Иисусова в этом случае – это те простейшие «узелки» на веревочной лестнице, по которой мы хоть и с трудом, но можем и должны постепенно взбираться горе, в Царствие Божие. А Господь, подавший нам эту «лестницу», разве не поможет, не поддержит, не укрепит? Конечно, поддержит, и наставит, и укрепит, только бы мы совершали свое восхождение с доверием и простотой, «не мечтая о себе ничего», но с усердием и постоянством.

Опасности «сердечной» (Иисусовой) молитвы — Святые отцы — мирянам

Опасности «сердечной» (Иисусовой) молитвы — Святые отцы — мирянам. Наставления Святых Отцов.
Молитва имеет три названия: устная, умная и умно-сердечная. Устная читается языком, когда находишься одна вслух, а при других молча. Умная молитва произносится одним умом. Умно-сердечная молитва соединенными умом и сердцем; и к этой молитве не стремись, она к твоей жизни не идет. Такая молитва требует уединения, и без уединения она не может быть, и уединение без молитвы тоже не может быть.

Для чего мы читаем молитву Иисусову? Чтобы, постоянно помня Господа и каясь в грехах, прийти в духовное умиротворение, внутреннее безмолвие и любовь к ближнему и правде тогда мы живем в Боге, Который есть любовь. Но есть люди, которые смотрят на эту молитву, как на некую магию, которая им доставит чтение мыслей, прозрение, дар чудотворений и исцелений и т. п. Такой подход к молитве крайне греховен. Так поступающие обольщаются бесами, которые дают им от себя некую власть, чтобы их совсем погубить, навеки.

Схиигумен Иоанн (Алексеев) (1873-1958).

Хоть шепотом произноси молитву (Иисусову), а от умной многие повредились.

Держи больше устную молитву, тогда и избавишься от подобных движений; от устной молитвы никто не впадал в прелесть; а умную, сердечную молитву без наставления проходить опасно.

Устную молитву как бы кто ни проходил, не было примеров, чтобы впадал в прелесть вражескую. А умную и сердечную молитву проходящие неправильно нередко впадают в прелесть вражескую. И потому прежде всего должно держаться крепче устной молитвы, а потом умной. Со смирением, а затем уже, кому удобно и кому благоволит Господь, переходить к сердечной.

Касательно умной и сердечной молитвы, к которой ты так расположена, скажу, что враг наш душевный не восстает так ни против какой добродетели, как против молитвы, в особенности умной и сердечной, всеми способами подвизает человека на гнев и на немирствие против других.

Преподобный Амвросий Оптинский (1812-1891).
http://predanie.ru/bez-avtora/dushevn…
http://predanie.ru

КАК НАУЧИТЬСЯ ИИСУСОВОЙ МОЛИТВЕ ЖИВУЩЕМУ В МИРУ (ПРАКТИЧЕСКИЙ ОПЫТ)

ПЛОДЫ МОЛИТВЫ
О плодах Иисусовой молитвы хорошо написал свт. Феофан Затворник: ²О НЕПРЕСТАННОЙ МОЛИТВЕ⌡ Поучения святителя Феофана Затворник Составитель игумен Феофан (Крюков).

МОЛИТВА В ХРАМЕ ВО ВРЕМЯ БОГОСЛУЖЕНИЯ
Надо приучать себя готовиться к исповеди и причастию с утра, вставая до рассвета. На подготовку уходит примерно полтора часа, да еще ходу до храма примерно минут сорок. Если у кого есть возможность, в храм надо ходить пешком, потому что во время движения вы молитесь. Если вы в это утро не причащаетесь и не исповедуетесь, то надо в любом случае вставать за час до выхода из дома, чтобы это время уделить молитве в тишине , пока все родственники спят и ничто вам не будет мешать и отвлекать. А придя в храм, умную молитву не оставляйте, продолжайте молиться. Во время Богослужения надо приучать себя к умному деланию и саму службу не опускать. Достигается это переходом на Мытареву молитву. Удивительно, но факт, данная молитва не мешает, а восполняет.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Святитель Игнатий (Брянчанинов) говорит, что молитва Иисусова . это добродетель, которая учит человека высшему виду смирения, ненадеянию на себя. Поэтому, с одной стороны, Иисусова молитва . это выражение ненадеяния на себя, с другой . именно она учит человека надеяться только на Единого Бога.

Чем опасна Иисусова молитва

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

В сегодняшний день, возлюбленные о Господе братья и сестры, мы слышали Евангельское повествование о том, как Господь, выходя из Иерихона, исцелил двух слепых людей и одного немого от рождения. Когда Господь проходил мимо этих слепцов, они возопили к нему: «Помилуй нас, Господи, Сын Давидов! Народ же заставлял их молчать; но они еще громче стали кричать: помилуй нас, Господи, Сын Давидов!» (Мф, 20, 29-34). То есть сделали свою краткую мольбу ещё громче.

Эти мольбы от всей души и от всего сердца и есть прообраз делания молитвы Иисусовой. Когда человек познаёт, что у него есть безсмертная душа, что над ним есть Бог, тогда главную радость в жизни составляет соединение человека с Богом. А самое глубокое общение человека с Богом происходит от тех молитв, которые исходят из глубины души.

Епископ Феофан Затворник говорит, что поклоны, посещение богослужений, чтение молитв по молитвослову не является ещё самой молитвой, но есть только подготовка к молитве. Сердечные глубокие молитвы — это есть воздыхание из глубины сердца со вниманием, с полным сердечным чувством, потому что там, где нет внимания, там нет души молитвы. Многие из нас читают утренние и вечерние молитвы, каноны, акафисты, Псалтирь, но кто из нас может сказать, что за время этого чтения ум его был полностью погружен в слова молитвы, что он во всё продолжение молитвословия ни о чём другом, кроме молитвы, не думал, ни на что не отвлекался — это бывает крайне редко. А в основном у нас происходит всегдашняя борьба за чистоту мысли, я подрузамеваю тех людей, которые ведут внимательную жизнь и понимают, что там, где только произношение слов — там и молитвы никакой нет.

Как учит нас прп. Иоанн Лествичник, во время молитвы необходимо заключать ум в слова молитвы, а сердце пусть откликается чувством на то, что ты произносишь, т.е. во время молитвы, необходимо думать именно о том, что мы читаем. А ещё лучше, если молитва произносится наизусть, т.е. когда происходит наименьшее рассеяние внимания, — этому учит нас епископ Феофан.

Но зная нашу немощь Господь оставил нам краткие молитвы, которые способны сосредоточить наш ум. Всем нам (монахам и мирянам; людям учёным и неучёным; простым и мудрым) заповедано это всегдашнее пребывание с Богом, соединение с Ним через произношение устной молитвы Иисусовой: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного или грешную. Вот это в течение дня и должно стать содержанием нашего ума и нашей души.

Однажды спрашивает один человек: «Батюшка, вот в наших книгах об Иисусовой молитве написано о соединении ума и сердца, о соединении молитв с дыханием, описываются некоторые способы внешнего произношения молитвы Иисусовой. Как это исполнить? Хочу вам привести один маленький пример, который сделает доходчивым понятие о тех приёмах, которые описаны святыми отцами. Нам надо представить самих себя погибающими, по уши находящимися в болоте, и в это время мы видим проходящего человека и тогда мы уже не думаем, в какую форму облечь наше выражение о помощи. Можно себе представить, как мы будем орать: «Помогите! Помогите!»

Вот так ни о каком внешнем способе соединения ума с сердцем, с дыханием задумываться не надо, а необходимо задуматься только об одном: мы предстоим перед Живым Богом, Который видит, слышит, чувствует, понимает и знает глубины нашего сердца. Он знает, что мы люди грешные, что нам вверена вера, благодать, обетования, которые мы в своей жизни не всегда исполняем. Мы не помним слова Господа: «Не всякий, говорящий Мне: Господи, Господи!, войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного». (Мф, 7, 21). Вот это надо почаще приводить себе на ум, потому что это касается каждого из нас. И ещё нас, верных, касаются такие слова: «Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле Его, бит будет много; а который не знал и сделал достойное наказание, бит будет меньше.» (Лк, 12, 47). А мы знаем всё, что даровано Господом для нашего спасения и исцеления нашей безсмертной души. Так вот, человек должен в момент молитвы думать только об одном: о покаянном чувстве и, как погибающий человек, говорить: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного.

Мысли тысячами проходят в нашем сознании, они не дают нам возможности внимательно молиться.

В сегодняшней притче двое слепых обращаются ко Господу: Господи Иисусе, Сыне Давидов, помилуй нас! А люди заставляли их молчать, т.е. бесы не давали им обращаться с молитвой к Богу. И тогда, чтобы усилить молитву, они начали произносить её громче.

Чему же способствовала эта мольба от всей души, невзирая на те препятствия, которые оказывали люди под действием лукавых духов? — Она способствовала исцелению больных, потому что Господь спросил: «Чего ты хочешь от Меня? Он сказал: Господи, чтобы мне прозреть. Иисус сказал ему: прозри! Вера твоя спасла тебя. И он тотчас прозрел и пошел за Ним». (Лк, 18, 41-43). Вот это чудо исцеления ложится в основу веры и каждого из нас.

Как мы можем убедиться в том, что молитва наша услышана, что она будет исполнена? Иоанн Лествичник говорит: «Когда человек начинает молиться и проникается убеждённостью, что молитва его будет услышана, искренне верит в помощь Божию и убеждён в этом, а всякие другие мысли отсекает, то мера убеждённости в услышанности своей собственной молитвы дарует человеку исполнение этой молитвы». Порой, когда мы начинаем молиться, где-то в глубине души сами не верим, что это может быть сейчас или скоро, что это может быть именно так, как мы просим, мы не имеем такой веры. Вера — это дар Божий, который приходит после духовного труда. Отец больного отрока воскликнул со слезами: «Верую, Господи, помоги моему неверию!» (Ин, 9, 24). Умом мы все этого жаждем, мы все хотим искренности веры, чтобы её глубина и чистота были присущи нашему сердцу и нашему уму, но, на деле наблюдая за духовными движениями своего сердца и ума, мы видим, что вера-то у нас колеблющаяся, вера наша хромает на два колена.

Так давайте задумаемся, от чего же умножается вера, откуда появляется её глубина и убеждённость. — Дело в том, что прежде всего, конечно, должно быть размышление. Епископ Феофан говорит: что Богомыслие это мысли человека о творении мира, о создании человека, о грехопадении, о пришествии в мир Спасителя, о том великом деле, какое Он сделал для нас, претерпев за каждого из нас и вместо нас крестную смерть; Его Преображение и Вознесение, жизнь будущего века и те блага, которые Господь сделал для нас. Надо вспоминать чудесные события, которые лично с каждым из нас; или о тех событиях и чудесах, которые происходили с нашими родными и близкими. Нужно приводить их себе на память как некий подогрев в нашей жизни для нашей слабеющей веры, чтобы мы ещё и ещё раз через размышление о помощи свыше, о сверхъестественных событиях в нашей бытийной жизни возвращались к Небу.

Также необходимо искать общения и дружбы с людьми благочестивыми, исполненными страха Божия и веры. Их пример волей-неволей рождает в нашем сердце желание быть похожими на них. Пророк Давид говорит: с преподобным преподобен будеши, а со строптивым развратишися; т.е. людей, далёких от веры, всячески надо удаляться. Надо упражняться в чтении Священного Писания, святых отцов, т.к. это способствует возрастанию нашей веры. И самое главное — искренняя сердечная молитва, особенно перед Причастием, или во время службы в храме Божием. От всей души надо молиться, чтобы Господь сделал нас настоящими, искренне верующими людьми, чтобы мы верили в Евангелие и в учение святой Церкви, и в то, что все события происходят от руки Божией, что Он всё видит и знает и, как любящий отец, исполнит наши прошения в то время, которое благоугодно Ему.

Будем от всей души молиться Господу, Пресвятой Владычице нашей Богородице, святым угодникам Божиим, которые прошли этим путём веры. Вспомним жизнь преподобного Марка Фраческого. Какая у него была вера! В его жизнеописании говорится, что Марк Фраческий подвизался в глубокой пустыне и жизнь его была исполнена невероятных подвигов. Когда к нему пришел Антоний Великий, преподобный спросил у него: «Скажи мне, как сейчас живут христиане, существуют ли гонения, которые были, когда я ушёл из мира?» Антоний Великий ответил: «Милостью Божией Церковь благоденствует, храмы распространяются по всей земле и вера христианская умножается. За это надо Бога благодарить». Тогда Марк Фраческий спрашивает: «А есть ли сейчас такие верующие люди, которые скажут горе сей: «двигнис»ь, по слову Евангельскому, и она двигнется?» И Антоний Великий увидел, что гора, которая находилась рядом, начала содрогаться. Тогда Марк Фраческий говорит: «Подожди, подожди, я тебе не говорил этого», — и гора остановилась. Для нас это кажется вещами невероятными. Но для святых, исполненных именно такой веры, всё было осуществимо. Вот нам надо иметь хотя бы тысячную долю этой веры и стремиться к укреплению её.

Иисусова молитва

Полный вариант этой молитвы звучит так: Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго (грешную). Начинать молиться Иисусовой молитвой можно уже на первых ступенях церковной жизни.

Первое время следует проговаривать молитву вслух раз по двенадцать, не спеша, даже по слогам, вслушиваясь в ее звучание и вдумываясь в смысл. Для лучшего осознания можно делать паузу после каждой молитвы, как советует святитель Игнатий. Этим мы прокладываем в памяти и уме пути, по которым впоследствии молитва будет легко двигаться, как по накатанной колее. Потом, после ознакомительного периода, нужно увеличить число молитв до сорока, читая ее в обычном разговорном ритме, только не спеша.

Далее надо пробовать читать ее то вслух, то – про себя. Но как бы мы ее ни читали, внешне или внутренне, с ней неразрывно должны соединяться мысли: «Христос – мой Спаситель», «я – большой грешник», «сейчас Бог видит и слышит меня». Такую молитву, совершаемую собственным трудом и силами (в отличие от благодатной, которая действует с помощью Духа Святого), называют трудовой. Трудовая молитва должна быть безвидна.

Переходом к чтению про себя служит произнесение молитвы шепотом. Чтение про себя расширит наши возможности: мы сможем молиться Иисусовой молитвой не только в святом углу, но и при ходьбе, в транспорте и за всяким делом, которое не требует пристального внимания. Однако вначале ум наш не сможет удерживать ее подолгу. Как только мы вспомним о ней в течение дня, надо прочитать ее раз десять – двенадцать, пока ум не отвлечется на что-то другое. К таким упражнениям нужно возвращаться как можно чаще.

Про себя мы произносим молитву внутренним голосом. К нему надо относиться как к инструменту, которым предстоит пользоваться. Хотя этот инструмент для нас и не новый, но прежде мы пользовались им стихийно, а теперь надо научиться владеть им сознательно. Чтение вслух также остается в нашем арсенале для особых случаев: нашествия помыслов, страхований и попросту, когда есть желание помолиться вслух.

Внутренняя молитва произносится в том месте внутри нас, где находится наше внимание. Обычно у человека внимание находится в голове, особенно у людей умственного склада.

Видео (кликните для воспроизведения).

Надо научиться переносить внимание в область сердца, т. е. в среднюю часть груди, несколько слева. В первые годы занятий попытки удержать внимание в указанном месте сколько-нибудь длительное время обычно не имеют успеха – внимание выталкивается оттуда, как пробка, погруженная в воду. Но со временем, сначала короткими промежутками, молитва там начинает произноситься по-особенному, легко, почти без наших усилий. Надо заметить, как и где совершается эта молитва внутри нас (точнее сказать, наше внутреннее состояние во время такой молитвы). Не нужно удивляться, если мы обнаружим, что это происходит иначе, чем было с помощью собственных стараний и поисков.

Следующее важное замечание: чтобы Иисусова молитва удерживалась в нас продолжительное время, она должна быть ритмичной. Для обучения ритмичной молитве некоторые пользуются естественными ритмами тела: шагами, биением сердца. Приведем примеры упражнений.

1. Во время ходьбы на каждый шаг читается один слог Иисусовой молитвы.

2. Стоя на одном месте или сидя, найдя пальцами правой руки пульс на запястье левой, произносить молитву по слогам на каждый удар пульса. Долго держать руку на пульсе нет необходимости: надо уловить ритм и читать молитву приблизительно в этом ритме. Большая точность не нужна – молитва сама подстраивается под ритм сердца.

Эти упражнения – учебные режимы Иисусовой молитвы, на них можно отводить пятнадцать – двадцать минут в день, а большей частью читать молитву как обычно – по словам, без вспомогательных ритмов, то вслух, то про себя, направляя внимание на смысл молитвы: предстояние Иисусу Христу, сознание себя грешником, испрашивание помилования.

Распространенная ошибка новоначальных состоит в том, что они придают этим упражнениям преувеличенное значение и полагают в них главный смысл молитвы. Между тем, это лишь техника Иисусовой молитвы, причем относящаяся к ее начальным ступеням.

Для того чтобы безопасно и благоуспешно заниматься Иисусовой молитвой, необходимо, в первую очередь, соблюдать определенные нравственные условия.

Прежде всего, заметим, что стремление стяжать непрестанную молитву усилием воли и прежде ведомых одному Богу сроков невозможно и опасно. Так же ошибочно и опасно желание приобщиться к высшим духовным наслаждениям, достичь максимальных плодов молитвы за короткое время. В глазах Божиих наше духовное сластолюбие, спешка и нетерпение не являются уважительной причиной для того, чтобы поскорее дать нам эти сокровища. Преподобный Амвросий Оптинский называл это «скорохватством».

Правильный путь – не думать о сроках, а трудиться без спешки, изучая опыт отцов, пробуя так и эдак, рассматривая результаты, находя вкус в самом делании. А сроки и дарования – в руках Божиих. Непрестанная благодатная молитва отнюдь не есть результат наших трудов над техникой молитвы, а дар Божий благочестивому труднику. Жития древних и новых святых показывают, что преподобные получали духовные дарования после десятков лет подвижнической жизни, чаще всего уже в преклонном возрасте. О том же говорит и современный опыт. Поэтому мысль о духовном блицкриге нужно сразу выбросить из головы.

В описанной последовательности обучения Иисусовой молитве каждый шажок вперед занимает порой несколько лет. Желательно взять на этот труд благословение духовника и заниматься под его наблюдением. Первые годы (как правило, пятнадцать – двадцать лет) никаких особых состояний, видений, голосов во время молитвы возникать не должно. Тем, у кого духовника нет, нужно быть особенно осторожным и все подобные явления однозначно воспринимать как искушение.

Для удержания внимания на молитве и счета числа произносимых молитв обычно применяют четки. Выполнять большое число молитв со счетом опасно по причине живущего в нас тщеславия. Мирским людям можно посоветовать, стоя в святом углу или сидя на стуле, исполнять от двенадцати до двухсот молитв. А за всяким делом, а также и во время богослужения, молиться Иисусовой молитвой без счета.

Практически каждый, кто молится этой молитвой сидя, сталкивается с пограничным состоянием между сном и бодрствованием, когда тело расслабляется, появляется приятное состояние дремоты и молитва начинает перемежаться со сновидениями. Это состояние неблагодатное, и увлечение им служит препятствием к дальнейшему продвижению. Правильное состояние при трудовой молитве – ясность ума и бодрость тела. Поэтому начинающим рекомендуют молиться стоя, сопровождая молитву поклонами.

Относительно книги «Откровенные рассказы странника», чтением которой часто увлекаются искатели молитвы, нужно заметить, что она не может служить в этом деле учебным пособием, поскольку многие мысли и советы, содержащиеся в ней, вызывают сомнения. К примеру, исполнение пятисот молитв при неспешном произнесении занимает около часа. На совершение же указанных в книге восьми – двенадцати тысяч молитв в сутки будет затрачено от шестнадцати до двадцати четырех часов. Кроме того, и правильное понимание книги «Добротолюбие», которую странник постоянно читал в свободное время, недоступно для большинства не только начинающих, но и опытных христиан. Однако от чтения «Рассказов странника» может быть и польза, заключающаяся в возгревании желания заняться Иисусовой молитвой. Также многополезен содержащийся в книге совет читать ежедневно Евангелие.

Для успеха в занятиях Иисусовой молитвой необходимо, чтобы в душе был для нее прочный фундамент. Это знание Нового Завета, Священной истории, основ святоотеческого учения и православного катехизиса, воздержная жизнь, посильное исполнение евангельских заповедей, участие в Таинствах, совершение молитвенного правила, посещение храма. Такое основание поддерживает Иисусову молитву, делает ее осмысленной и питает ее. При отсутствии фундамента усиленные занятия одной техникой, с принятием возникающих при этом психофизических эффектов за благодатные состояния, ведут к прелести или, в лучшем случае, остаются бесплодными.

Заметим, что все вышесказанное относится к трудовой молитве. Святитель Феофан Затворник говорил о трудовой молитве: «Творение ее простое со вниманием в сердце или хождением в памяти Божией суть наш труд, и сам по себе имеет свой естественный, неблагодатный, плод. Плод сей есть: собрание мыслей, благоговение и страх Божий, память смертная, умирение помыслов и некоторая теплота сердечная. Все сие суть естественные плоды внутренней молитвы»[5]. Трудясь так, мы в конце концов подходим к пределу наших естественных человеческих возможностей. Следующая ступень в делании Иисусовой молитвы состоит в оживлении духовных чувств, что зависит уже не только от наших усилий, но и от Божией помощи. Такую молитву называют умно-сердечной.

Духовные чувства умерщвлены в человеке грехопадением, а воскрешаются благодатью Христовой. «Пока в нас только естественные плоды, до тех пор мы гроша не стоим, и по существу дела, и по Суду Божию. Цена нам, когда благодать придет. Ибо когда она придет, это и будет значить, что Бог воззрел на нас милостивым оком»[6], – писал святитель Феофан. Нам же с терпением и смирением нужно пребывать в трудовой молитве, ожидая действия благодати, даже если придется ждать до самой смерти. В воле Божией дать нам этот дар в земной жизни или не дать. Уместно вспомнить и о том, что дар благодатной молитвы дается немногим. Однако, ни в земной, ни в вечной жизни молитвенный труд наш не останется без награды.

Заметим также, что углубленно заниматься Иисусовой молитвой нельзя тем, кто пребывает в смертных грехах, во вредных зависимостях, некрещеным, душевнобольным. Нельзя сочетать Иисусову молитву с оккультными практиками. Это может привести к умоповреждению и беснованию. Однако произнесение молитвы устно немногое число раз, с чувством покаяния, не повредит никому.

Иисусова молитва

Что может быть приятнее для Бога, чем искренний разговор с Ним Его творения? Молитва соединяет землю и Небо, если она проговаривается не разумом, а сердцем, всей душой.

Иисусова молитва — покаянное воззвание к Спасителю, наполненное признанием Божественности Христа и личной греховности, обладает огромной силой прощения и помилования. Всего несколько слов раскрывают сущность всего Евангелия, являясь оберегом христиан.

Сущность Иисусовой молитвы

Иисус Христос, севши одесную Отца, оставил человечеству драгоценный дар — воззвание грешника, которое способно не только изменить мышление христианина, но и возвратить Божью милость. Первым христианам не нужны были молитвенные тексты и заучивание их наизусть, их вел Дух Святой, через Которого говорил Спаситель.

При согрешении Адама и Евы было прервано близкое общение с Творцом, но Бог не оставляет Свое творение, Он дарует человечеству Иисусову молитву, которая встречается во многих местах Библии.

• В евангелии от Луки (Луки 18:9-14) мы читаем историю про мытаря, который склонился на коленях и молился: «Господи, помилуй меня грешного».
• В том же евангелии (Луки 17:13) читаем о прокаженных людях, которые были изгнаны из общества и ограничены в общении с кем либо. Они кричали, называя Иисуса Наставником, молили о великой милости — помиловании через очищение тела.
• Кричащему, призывающему ко Христу слепому, народ приказывал замолчать, но Вартимей понимал, что его последняя и единственная надежда обрести зрение — Иисус. (Марка 10:47)
• Хананеянка вообще не имела права подходить к иудею Иисусу, но она увидела в Нем Бога, и обратилась с просьбой о спасении дочери, но при этом вначале попросила о помиловании. (Матф. 15:22)

Как и 2000 лет тому назад Спаситель слышит и отвечает на воззвания, сказанные с искренностью и глубиной сердца. Господь не оставил нам другого способа, с помощью которого христиане могут связаться с Ним, как только при помощи сверхъестественной силы Духа Святого.

Скрытый смысл Иисусовой молитвы

Го́споди, Иису́се Христе́, Сы́не Бо́жий, поми́луй меня́ гре́шнаго (гре́шную).

Го́споди, Иису́се Христе́, поми́луй меня́.

Го́споди, Сы́не Бо́жий, поми́луй меня́.

Несколько слов и неосязаемая глубина соединены в послании к Иисусу. Христос сказал, что только через Него можно прийти к спасению. (Иоан.14:6).

• Называя Иисуса Сыном Божьим в молитвенном послании грешника, человек тем самым принимает силу Крови и Жертвы, оставленной на кресте.
• Господь дарует спасение, через милость Спасителя всем христиан открыта дорога к вечной жизни.
• Только человек, утвержденный в милости и прощении, может просить о помиловании, ибо Бог есть любовь. (1 Иоан. 4:8)
• Признание своих грехов означает глубокое раскаяние в них, осознание вечной жизни и существование ада, поэтому молящийся называет себя грешником и просит о помиловании.

Приверженцы исихазма относят Иисусову молитву к эзотерическому течению, при котором молитвенные слова, произносимые мысленно, называются умным деланием, тайной молитвой или трезвением ума. Поэтому не стоит путать святые слова с йогой и восточными практиками.

Условия, при которых молитва услышана Богом

По словам Исайи Отшельника, смирение является необходимым условием для того, чтобы Господь слышал молитвенные воззвания с земли. Только в искренней чистоте побуждений, без всякого самооправдания, человек, без страха, с глубочайшим доверием, отдает на суд Божий все свои прегрешения, понимая, что самостоятельно он ничего не может сделать для Творца.

Задача всего христианства — непрестанно стоять в покаянии, благодаря Создателя за великую милость быть прощенными через принятие жертвы Христа, Сына Божьего, Его Отец послал на смерть из-за любви к человеку, Своему созданию (Иоан. 3:16).

Падший и кающийся человек, с плачем изливающий перед Спасителем желания сердца, более приятен оку Богу, чем самоправедник, стоящий в храме часами.

Иоанн Кронштадтский неоднократно подчеркивал, что несколько слов с горячей верой, пусть даже напоминающих некий лепет, но сказанный из глубины сердца, приятен Богу.

Всего несколько слов, сказанных сердцем, наполняют душу особым блаженством, но часто бывает так, что обстоятельства накрывают так, что и сердце молчит, рвется от боли, и молитва не идет из уст.

Иисусова молитва, состоящая из нескольких слов, повторяемая до 1000 раз в день, постепенно наполняет душу спокойствием и уверенностью, что Спаситель рядом, Он выведет из проблемы.

Фарисейство и законничество — основные препятствия для достижения просимого у Господа, только осознав свою беспомощность и силу Творца, можно надеяться на помощь с Небес.

Бессмысленно читать Иисусову молитву 1000 раз в день, если человек не возненавидит свои грехи и не примет решение их оставить. Нельзя сегодня каяться, а завтра грешить.

Важно! Раскаяние в своих грехах — действие, во время которого нужно простить обижающего и попросить прощение у обиженного, перестать злословить и раскаяться от оккультных действий, благословлять врагов и помогать нуждающимся.

Всего несколько слов, и какая открывается глубина, если молиться искренне. А не играть в христианские игры. Господь смотрит на сердце, порой достаточно произвести: «Господи, помилуй», и полетело воззвание к Творцу, Он всегда даст нужный ответ.

Как правильно молиться Иисусовой молитвой

Весь секрет в том, что нет правил для общения со Спасителем. Можно найти правила молитвенного общения, наподобие того, что сядьте на низкий стульчик, склонитесь на колени, начните правильно дышать и так далее.

Молитвенное воззвание к Иисусу нельзя контролировать разумом, оно либо живет в человеке, либо нет.

Есть немало примеров, когда люди, попавшие в сложные жизненные ситуации, начинали произносить молитвенные слова по состоянию сердца, не зная, что это Иисусова молитва, и приходило нужное решение проблемы.

Российский подвижник священноинок Дорофей сказал, что простыми молитвенными словами можно молиться везде и всегда, главное, самому слышать то, что говоришь. Нельзя уповать только на себя, свое знание и понимание, главное, доверить ситуацию Духу Святому.

При постоянном произношении священных слов человека буквально накрывает покаянием, когда общение с Богом превращается в круглосуточную необходимость. Осознание своей греховности и слабая воля оставить свои грехи лежать в основе молитвы к Иисусу, цель которой — очиститься от всего грешного, примириться с людьми и Богом, чтобы пребывать в постоянном общении с Господом.

Часто можно слышать, что Иисусова молитва доступна только для духовенства, и обычные миряне ее читать не имеют права.

В ответах оптинских старцев имеется ответ на этот вопрос. Если молитва — это разговор с Богом, то не может быть никаких запретов на ее чтение, ибо в личном общении с Господом провозглашается вера в Спасителя, что и есть сущность всего христианства.

Простое произношение заученных молитвенных слов является заклинанием, а это грех, только в раскаянное сердце, признающее грехи и наполненное раскаянием, приходит милость и дарование спасения.

Святые об Иисусовой молитве

В начале четвертого века появились первые записанные славословия и благодарственные послания Господу. Первые послания были написаны святыми отцами, которые основывались на послании апостола Павла римлянам, где говорится о том, что никто не знает, как правильно молиться, но в поклонении ведет Дух Святой (Рим.8:26).

Автором современного текста священного воззвания, предположительно, является Григорий Синаит, отцы Церкви, такие как Иоанн Златоуст, Варлаам Калабрийский, Василий Великий и другие вели постоянные прения по поводу постановки слов Иисусовой молитвы.

Сторонники имяславия в лице Нила Сорского, Иосифа Волоцкого, Паисия Величковского, Тихона Задонского встали на защиту молитвы грешника.

Интересны размышления святителя Игнатия Брянчанинова, который говорит о том, что как страсти, так и добродетели взаимосвязаны. Так обида рождает непрощение, далее поднимается гордыня, желание мстить, накрывает злостью, вот и вырос ком грехов.

Так и с добродетелью, начиная с нескольких молитвенных слов, ты притягиваешь в себе такие вещи, как:

Спаситель даровал христианам Иисусову молитву для смирения своего «Я», чтобы каждый увидел выход в помощи Духа Святого.

Святой Симеон Новый Богослов записал трактование Иисусовой молитвы.

Он называет Сына и Слово Божье дверью спасения. (Иоан. 10:9), при этом Иисус является Дверью в Дом, прообраз Бога Отца, Христос — единственная Дорога и открытая Дверь, которая открывается особым Ключом — Духом Святым. Ручка — Матерь Божья, есть только с человеческой стороны, Дверь может и должен открыть сам человек.

Согласно учению святителя Игнатия Брянчанинова действие святых слов можно представить в виде ступеней, когда от устного произношения включается разум, зажигающий сердце и очищающий душу. Святитель пишет о том, что без глубокого вникания в каждое слово невозможно вступить в общение с Богом и пребывать под Его покровом.

Видео (кликните для воспроизведения).

Важно! Иисусова молитва лежит в начале христианской жизни, этими святыми словами человек молится в последние минуты своей земной жизни, надеясь на вечное пребывание в Небесах под покровом Бога, когда новопреставленная душа будет стоять перед Творцом, ожидая суда и произносить: «Помилуй меня, грешного».

Copyright ©

Providosiki.ru

Смотрите видео онлайн на Providosiki.ru. Смотрите сериалы бесплатно, музыкальные клипы, новости мира и кино, обзоры мобильных устройств

[email protected] — Почта для жалоб и предложений

Инок. Благословясь, продолжим нашу беседу.

Иерей. Простите, батюшка, я хочу напомнить Вам Ваше обещание подробно разъяснить различие степеней Иисусовой молитвы в соответствии с духовным возрастом и преуспеянием проходящих эту молитву.

Инок. Вы интересуетесь этим вопросом из теоретической любознательности или потому, что опытом узнали начальные шаги этого молитвеннаго делания и ищете дальнейших указаний? Если этот вопрос интересует Вас теоретически, то ответ на него, будучи достоянием только Вашего ума и памяти, не принесет Вам существенной пользы.

Я припоминаю случай, когда один послушник жаловался своему старцу, что при чтении книги св. Иоанна Лествичника у него ничего не осталось в памяти. Старец ответил: «Эта книга запоминается деланием». Вспоминается также и другой случай с прп. Павлом Препростым, который просил Великого Антония научить его псалтири. И когда Антоний произнес первые слова: «Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых», то прп. Павел остановил его и сказал: «Подожди. Дальнейшее ты мне скажешь, когда я научусь исполнять сказанное тобою». Из этих примеров Вы видите, что наука духовной жизни изучается не теоретическим усвоением памятью, а практическим опытом жизни.

Иерей. Благодарю Вас, батюшка, за это разъяснение, но все же я хотел бы, прежде чем приступить к опытному деланию Иисусовой молитвы, иметь о ней возможно более полное понятие, чтобы яснее представлять себе свой духовный возраст, и то место, на котором я стою духовно, и весь предлежащий путь молитвы, и через это сознательнее, спокойнее и увереннее идти по этому пути.

Инок. Ну хорошо, пусть будет по-Вашему. Вы помните, в прошлый раз мы говорили о том, что называется Иисусовой молитвой, какое значение имеет в нашей духовной жизни упражнение этой молитвой, какие условия необходимы для ее благотворного действия и какие плоды она приносит в нашей душе. Настоящая наша беседа будет и восполнением не досказанного тогда, продолжением предыдущей беседы: мы будем говорить о том, как нужно навыкать Иисусовой молитве и какие бывают при этом трудности, недоумения и неправильности, а после того скажем и о молитве благодатной.

Как было уже сказано в прошлый раз, в делании Иисусовой молитвы очень важно строгое соблюдение порядка и последовательности. Всякая поспешность, нетерпеливость, забегание вперед, желание поскорее достигнуть последних результатов молитвы не проходя предварительного медленного и болезненного пути не только не совместимы с чувством благоговейного отношения к молитве, но и обрекают делателя на полную безуспешность и бесплодие его труда и даже, более того, являются источником самообольщения, и прелести, доводящей и до повреждения в уме. Да сохранит Господь делателей Иисусовой молитвы от сего ложного и пагубного пути! Поэтому наставники этого делания и требуют от своих учеников не порываться самочинно вперед, но с возможным вниманием, благоговением, покаянным чувством и неустанным трудом выполнять начальное делание молитвы, терпеливо ожидая, пока Сам Господь, когда найдет это нужным, возведет их на следующую ступень. Таков единственный правильный порядок молитвенного преуспеяния. Подходить к этому деланию нужно возможно проще, искреннее, не напрягаясь и не усиливаясь выжимать из себя те или иные чувства, предоставляя все это воле Божией. Не нужно думать и о том, что начинаешь какое-то особенное, великое дело, которым выделяешься из ряда других людей. Одно только необходимо – сознавать себя пред лицем Божиим грешником, ищущим спасения и упорядочения души и жизни своей деланием священной Иисусовой молитвы. Нужно иметь в сердце своем искреннюю, хотя бы и малую, наподобие горчичного зерна, веру, что Господь наш Иисус Христос, Сын Божий и истинный Бог есть, действительно, наш Спаситель, обетованный Богом Избавитель мира, Который один только может воскресить и мою душу и возжечь в ней подлинную жизнь, чистую и святую. Без такой веры самая молитва становится невозможной. Она делается праздным и бесплодным пустословием. Но по мере прохождения Иисусовой молитвы наша слабая вера будет крепнуть и разгораться и, наконец, займет в сердце первое и главенствующее место. Далее – нужно усиливаться исполнять все то, что Господь Иисус Христос заповедал нам творить во Святом Евангелии, делами свидетельствовать свою веру, иметь нелицемерную любовь к ближнему, считать себя худшим всей твари и болезненным и сокрушенным сердцем чувствовать грехи свои. От делания Иисусовой молитвы все эти чувствования и расположения духа будут укрепляться, внимание будет сосредоточиваться, мысли не будут разбегаться, пустые и нечистые помыслы потеряют свою назойливость.

Следуя порядку постепенности, мы начнем настоящую беседу с изложения тех практических советов, какие дает свт. Феофан всем желающим навыкнуть правильной молитве. Сначала он говорит о молитве вообще, а потом о молитве Иисусовой в частности. Советы его заключаются в следующем. Для молитвы вообще:

«1. Избери правило молитвословия: вечернего, утреннего и дневного.

2. Правило небольшое сначала, чтобы не отвратить не привыкшего духа к сему деланию и труду.

3. Совершать его должно всегда со страхом (с благоговением), тщанием (старанием) и вниманием.

4. Здесь требуется: стояние, поклоны, коленопреклонение, крестное знамение, чтение, иногда пение.

5. Чем чаще становиться на такую молитву, тем лучше… не много, но чаще.

6. Какие читать молитвы, это положено в молитвенниках. Но хорошо навыкнуть к одной какой-либо, чтобы, начав ее, тотчас загорался дух.

7. Правило молитвословия просто: став на молитву, со страхом и трепетом говори ее как в уши Божии, сопровождая крестом, поклонами и падением ниц, соответственно движению духа.

8. Правило принятое непременно всегда исполнять должно, но это не препятствует, по требованию сердца, и прибавлять.

9. Чтение и пение вслух, или шепотом, или молча – все одно, ибо Господь близ. Но иногда лучше тем, иногда – другим способом совершать все молитвословие.

10. Твердо должно содержать в мысли предел молитвы (ее последнюю цель). Та молитва хороша, которая оканчивается припадением к Богу с чувством: «Имиже веси судьбами, спаси мя».

11. Есть степени молитвы. Первая степень – молитва телесная, более в читании, стоянии, поклонах. Внимание отбегает, сердце не чувствует, охоты нет; тут – терпение, труд. Несмотря, однако ж, на то, положи пределы и делай молитву. Это – делательная молитва. Вторая степень – молитва внимательная: ум привыкает собираться в час молитвы и всю ее проговорить с сознанием, без расхищения. Внимание срастворяется со словом писаным и говорит как свое. Третья степень – молитва чувства: от внимания согревается сердце и, что там в мысли, то здесь становится чувством. Там – слово сокрушительное, а здесь – сокрушение; там – прошение, а здесь – чувство нужды и потребность. Кто перешел к чувству, тот без слова молится, ибо Бог есть Бог сердца. Потому это и есть предел молитвенного воспитания – став на молитву, переходить от чувства к чувству…

12. Как бы, впрочем, ни полагал себя кто усовершенствовавшимся в молитве, правила молитвенного оставлять никогда не должно, а творить его как указано и всегда начинать с молитвы делательной. С нею должна быть умная, а за ними придет и сердечная. Без этого растеряются сии последние, и человек будет думать, что молится, а на деле этого не будет.

13. Когда молитвенное чувство взойдет до непрерывности, тогда начинается молитва духовная, которая есть дар Духа Божия, молящегося за нас, – последняя степень молитвы постигаемой. Но есть, говорят, еще и не постигаемая умом молитва, или заходящая за пределы сознания (так у свт. Исаака Сирианина)» (Еп. Феофан. Путь ко спасению. М., 1899. С. 240–242).

Таков порядок общего молитвенного делания. Многие из указанных свт. Феофаном правил для общей молитвы, утренней или вечерней, применимы и для молитвы Иисусовой, как это легко может видеть каждый. Но сказанное здесь свт. Феофан дополняет еще советами, относящимися непосредственно к молитве Иисусовой.

«Навыкновение молитве Иисусовой, – пишет он, – внешне сосостоит в достижении того, чтобы она сама собою непрестанно вращалась на устах, внутренне же – в сосредоточении ума в сердце и непрестанном в нем предстоянии пред Господом, с сопровождающею сие сердечною теплотою в разных степенях, и отреванием всяких других помышлений, и наипаче с сокрушенным и смиренным припаданием ко Господу Спасителю. Начало сему навыку полагается частым, сколько можно, повторением сей молитвы со вниманием в сердце. Частое повторение, установляясь, собирает ум воедино в предстоянии Господу. Установлению такого строя внутри сопутствует согреяние сердца и отогнание помыслов даже простых, а не только страстных. Когда в сердце начнет непрестанно теплиться огонь прилепления ко Господу, тогда вместе с ним водворится внутри мирное устроение сердца с сокрушенным и смиренным мысленным припаданием ко Господу. До сего доходит собственный наш труд с помощию благодати Божией. Что еще, высшее сего, может совершаться в деле молитвы, то будет даром единой благодати. У св. отцов поминается о сем для того только, чтобы кто, достигши показанного предела, не подумал, что ему нечего уже больше желать и не возмечтал, что стоит на самом верху совершенства молитвенного или духовного. Итак, первое тебе дело – частое, сколько можно частое, повторение молитвы Иисусовой, пока навыкнешь непрестанно ее повторять. Делай сие так:

1. Определи в молитвенном твоем правиле часть и молитве Иисусовой. Твори несколько раз сию молитву в начале своего молитвословия и несколько раз после него. Если есть усердие, и после каждой молитвы, входящей в твое молитвословие, делай то же.

2. Число, сколько раз повторять в каком случае сию молитву, сам себе определи или с совета духовного отца твоего. Только сначала много не назначай, а потом, по мере усвоения этой молитвы, прибавляй понемногу. Если когда придет желание повторить положенное число, не отказывай себе в этом, не поставляя себе это в постоянное правило, а только в этом случае. И сколько бы ни потребовало сердце таких повторений, не отказывай.

3. Не торопись в произношении молитв одной за другою, а с мерной длительностью произноси их, однако же не об одних словах заботься, а паче о том, чтобы ум был в сердце и предстоял Господу, яко присущему, с полным сознанием Его величия, и благодати, и правды.

4. Если имеешь свободу, то во время между одним и другим молитвословием положи себе остановиться, как обычно становишься на молитву, и возносить к Господу несколько раз молитву сию. А если нет такой свободы, то внутренно вставляй сию молитву всюду между делами твоими и даже речами.

5. Творя сию молитву на правиле или кроме него, становись для нее в молитвенное положение, при каждом разе ее произношения делай поклон: десять раз поясной, а потом земной, – так, пока кончишь. Ты, конечно, слыхал или читал, что св. отцы в своих правилах о молитве полагают множество поклонов. Один из них сказал: недостаточна молитва, когда кто не преутрудит в ней тела своего поклонами. Если ты положишь, по силе своей, подражать сему, то скорее увидишь плод от труда своего над навыкновением молитве Иисусовой.

6. О дальнейших наставлениях, указаниях и предостережениях касательно молитвы Иисусовой, читай в Добротолюбии: Симеона Нового Богослова, Григория Синаита, Никифора монаха, Игнатия и Каллиста; и всех других отцов уроки о внутренней молитве могут быть прилагаемы и к молитве Иисусовой. Заметь: в уроках сказанных отцов ты найдешь указания как сидеть, как держать голову и действовать дыханием. Эти приемы, как сказали Каллист и Игнатий, не существенно необходимы, а суть только внешние приспособления, не для всех пригодные. Для тебя довольно быть вниманием в сердце пред лицем Господа и возносить к Нему сию краткую молитовку благоговейно и смиренно, с поклонами, когда стоишь на правиле, и с одним мысленным припаданием, когда делаешь это между делами.

7. Заметь еще: быть вниманием надо в сердце, или внутри персей, как говорят иные отцы, именно – немного выше левого сосца, – и там повторять молитву Иисусову. Когда от напряжения сердце начнет щемить, тогда поступи, как советует монах Никифор: стань со вниманием и молитвенным словом там, где мы обыкновенно ведем беседу с самими собою, под гортанью, наверху груди. После опять сойдешь над левый сосец. Не побрезгуй сим замечанием, как оно ни покажется тебе слишком простым и мало духовным.

8. У св. отцов встретишь много предостережений. Ко всем им поводы даны опытами неправильного действования. Чтобы избежать сих неправильностей, имей советника – отца духовного – или собеседника – брата единомышленного – и поверяй им все случающееся при таком труде твоем. Сам же всегда действуй в наибольшей простоте, в великом смирении и неприсвоении себе успеха. Ведай, что настоящий успех происходит внутри, незаметно, не выдаваясь, как совершается рост тела. Посему, когда возгласится у тебя внутри: а, вот оно! – знай, что это возглас вражий, представляющий тебе нечто кажущееся вместо действительного. Тут начало самопрельщения. Заглушай сей глас сразу; иначе он, как труба, будет гудеть у тебя, питая самомнение.

9. Не определяй времени потребного для успеха в молитве сей. Положи только трудиться и трудиться. Пройдут месяцы и годы, пока покажутся слабые начатки успеха. Один из афонских отцов говорил о себе, что прошло два года труда, пока согрелось сердце, у другого некоего это пришло через 8 месяцев. У всякого это происходит по мере сил его и усердия к сему делу» (Невидимая брань. С. 207–212).

Таковы внешние приемы навыкновения молитве Иисусовой. Одновременно с этим свт. Феофан указывает и внутренний порядок молитвы. Он говорит: «Молитва – дело внутреннее. Главное, в чем надо упражняться, есть память Божия, или хождение в присутствии Божием. Старайтесь приобрести навык всегда быть в сознании и чувстве, что находитесь под оком Божиим, проникающим всю глубину вашего сердца и все внутренние движения ваши видящим». «Корень доброго внутреннего строя есть страх Божий. Его надо сделать неотходным. Он будет все держать в напряжении и не даст распускаться ни членам, ни мыслям, созидая бодренное сердце и трезвенную мысль. Но всегда помнить надо и чувствовать, что успех в духовной жизни и во всех ее проявлениях есть плод благодати Божией. Духовная жизнь – вся от Пресвятого Духа Божия». «Ищите и обрящете», – обетовал Господь. Чего искать должно? Живого, осязательного общения с Господом. Дает сие благодать Божия, но нам необходимо и самим трудиться о том. Куда же обращать труд? На то, чтобы всегда памятовать о Господе, яко близ и даже в сердце сущем. Стань вниманием в сердце пред лицем Господа и говори: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго». Все дело в этом и есть, и, по существу дела, больше ничего не требуется» (Из писем к иноку).

При прохождении Иисусовой молитвы имеет особенное значение вопрос о том, где должны быть сосредоточены во время молитвы ум и внимание молящегося. По словам всех наставников молитвы Иисусовой, внимание ума должно быть сосредоточено не в голове, а в сердце. Свт. Феофан пишет: «Пока не сядет душа умом своим в сердце, до тех пор не видит себя и не сознает как следует» (Умное делание, § 140).

«Надобно из головы сойти в сердце. Теперь у Вас помышление о Боге в голове, а сам Бог как бы вне – и выходит, что это – работа внешняя. Пока Вы в голове, мысли не улягутся покойно, все будут мястись, как снег или толкашки комарей летние» (Там же, § 168).

«Вы писали, что от внимания голова даже болит. Да, если головою только работать, а когда сойдете в сердце, никакого труда не будет, голова опустеет и помыслам конец. Они все в голове, и один за другим гонятся и управиться с ними нет возможности. Если же найдете сердце и сумеете стоять в нем, то всякий раз, как начнут смущать помыслы, стоит только низойти в сердце – и помыслы разбегутся. Это будет уютный уголок, безопасное пристанище. Не поленитесь низойти. В сердце – жизнь, там и жить надобно. Не думайте, что это дело совершенных. Нет. Это дело всех, начинающих искать Господа» (Там же, §169).

«Как понимать выражение сосредоточить ум в сердце? Ум там, где внимание. Сосредоточить его в сердце – значит установить внимание в сердце и умно зреть пред собою присущего невидимого Бога, обращаясь к Нему со славословием, благодарением и прошением, назирая при этом, чтобы ничто стороннее не входило в сердце. Тут вся тайна духовной жизни» (Там же, § 170).

И свт. Феофан, и свт. Игнатий считают сердце средоточием высшей, духовной жизни человека. Свт. Феофан так говорит о сердце: «Сердце – внутреннейший человек, или дух, где самосознание, совесть, идея о Боге с чувством зависимости от Него всесторонней, вся духовная жизнь вечноценная» (Там же, § 149).

Подобное же пишет, и еще с большей определенностью, и свт. Игнатий: «Читая у отцов о сердечном месте, которое ум обретает молитвою, надо понимать словесную силу сердца, помещенную Творцом в верхней части сердца, силу, которою сердце человеческое отличается от сердца скотов, имеющих силу воли, или желания, и силу ревности, или ярости, наравне с человеками. Сила словества выражается в совести, или в сознании нашего духа, без участия разума, в страхе Божием, в духовной любви к Богу и ближнему, в ощущении покаяния, смирения, кротости, в сокрушении духа, или глубокой печали о грехах, и в других духовных ощущениях, чуждых животным. Сила души, ум, хотя и духовна, но имеет местом своего пребывания головной мозг; сила же словества, или дух человека, хотя и духовна, но имеет местом своего пребывания верхнюю часть сердца, находящуюся над левым сосцом груди, около сосца и несколько выше его. Соединение ума с сердцем есть соединение духовных помыслов ума с духовными ощущениями сердца» (Там же, § 148).

По учению свт. Игнатия, в первозданном человеке находились в полном единении и гармонии ум, сердце и тело. По грехопадении они оказались рассеченными, разделенными, противоборствующими друг другу. Воссоединяются они снова благодатию Божиею. «От прикосновения руки Его ко всему существу моему, ум, сердце и тело соединились между собою, составили нечто целое, единое; потом погрузились в Бога, – пребывают там, доколе их держит там невидимая, непостижимая, всемогущая рука…» (Там же, § 201).

«При молитве нужно, чтобы дух соединился с умом и вместе с ним произносил молитву, причем ум действует словами, произносимыми одною мыслию или с участием голоса, а дух действует чувством умиления, или плача. Соединение даруется в свое время Божественною благодатию, а для новоначального достаточно, если дух будет сочувствовать и содействовать уму. При сохранении внимания умом, дух непременно ощутит умиление. Дух обыкновенно называется сердцем, как и вместо слова ум употребляется слово голова» (Там же, § 220).

По словам свт. Игнатия, «не только всякое греховное чувствование и всякий греховный помысл, но и все естественные помыслы и ощущения, как бы они ни были тонки и замаскированы мнимою праведностью, разрушают соединение ума с сердцем, поставляют их в противодействие друг другу. При уклонении с духовного направления, доставляемого Евангелием, тщетны все пособия и механизмы: сердце и ум никогда не соединятся между собою» (Там же, § 205). Поэтому «если ты ощутил, что соединился ум твой с душою и телом, что ты уже не рассечен грехом на части, но составляешь нечто единое и целое, что святой мир Христов возвеял в тебе, то храни со всевозможным тщанием дар Божий» (Там же, § 199).

Взаимное сочетание ума и сердца в делании Иисусовой молитвы представляет для неопытных значительную трудность. При неумелом образе действий может возникнуть ряд неправильностей, о которых подробно говорят наставники умного делания. Поэтому-то здесь и требуется постоянное наблюдение и совет опытного руководителя. Но обратимся к дальнейшему рассмотрению внутреннего порядка делания Иисусовой молитвы, по наставлениям свт. Феофана. «Что ум после нескольких молитв убегает из сердца и от памяти Божией отстает, это от слабости внимания и от равнодушия к молитве. Не дорожит душа молитвою и спешит отделаться от нее поскорее, бормоча ее кое-как. Взыщи страх Божий и с ним приступай к молитве и молись, держа внимание на смысле слов молитвенных. Коротенькие молитовки и молитва Иисусова затем и употребляются, чтобы привить сердцу чувство к Богу и тем приковать внимание. Но если будем небрежно относиться к молитве, то никогда не преуспеем в ней. Помни также, что молитва одна не бывает в совершенстве, а вместе со всеми добродетелями. По мере усовершенствования добродетелей совершенствуется и молитва. Главнейшие добродетели суть: страх Божий, целомудрие, смирение, сокрушение, плоти умерщвление, терпение, любовь. Когда они будут, явятся и другие все, а с ними и молитва». Делание молитвы Иисусовой требует с самого начала большого внимания, терпения, постоянства. Им нельзя заниматься кое-как, спустя рукава. Внимание разбегается – необходимо его собрать; помыслы назойливо втискиваются в сознание, раздражают воображение – необходимо их отстранить; поднимаются страсти, волнуют сердце – надо их усмирить; кажущаяся бесплодность самого делания наводит уныние, вызывает скуку – надо терпеть и молиться. По ошибке, по неведению, по самочинию, по самообольщению делаются ложные шаги – надо каяться и исправлять их. И при всех этих обстоятельствах надо смиряться, не роптать, не прекращать молитвенного делания и всю свою надежду возлагать на помощь Божию. Такое состояние может продолжаться не месяцы, а годы, пока, наконец, не затеплится в сердце постоянный огонек благодатной, самодвижной молитвы.

В прошлой беседе уже указывалось на неизбежность постоянной борьбы с многоразличными трудностями при делании Иисусовой молитвы. Но я считаю нужным еще и еще раз напоминать об этом, предупреждать об этих трудностях и призывать к тому, чтобы, испытывая эту борьбу, мы не падали духом, не обманывали бы себя, не думали, что молитвенное делание совершается так же легко и просто, как по рецепту доктора получается лекарство в аптеке.

Выше говорилось, что самое сочетание ума с сердцем может ставить в затруднение и вызывать недоумение. Недавно мною было получено письмо от одного инока, благоговейного делателя Иисусовой молитвы, который был смущен строгими словами свт. Игнатия, запрещающего новоначальным, под угрозой впадения в прелесть, входить молитвенно в область сердца, и усмотрел в этом запрещении противоречие со словами старца Василия Молдавского и свт. Феофана, указывающих необходимость при молитве Иисусовой стоять вниманием в сердце. При ближайшем рассмотрении слов свт. Игнатия выяснилось, однако, что нет никакого противоречия между линиями свт. Игнатия и других наставников Иисусовой молитвы. Причиной недоумения послужила разница выражений, употребляемых подвижниками для обозначения одной и той же мысли, и различие моментов, о которых они говорят. И свт. Игнатий не отрицает необходимости участия сердца в молитве новоначальных и страстных, но выражает эту мысль словами «при сочувствии сердца», а другие пользуются иными словами. Так, старец схимонах Василий пишет о молитве новоначальных: «Св. апостол сказал: «Хочу пять слов сказать моим умом, нежели тысячу языком». Поэтому следует прежде всего этими пятичисленными словами очищать ум и сердце, непрестанно говоря во глубине сердечной: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя», – и этим восходить к разумному пению. Ибо всякий новоначальный и страстный может разумно, при блюдении сердца, совершать эту молитву, пения же не может совершать разумно, пока не предочистится сею молитвою» (Житие и писания Паисия Величковского. С. 107).

В другом месте старец Василий говорит еще определеннее о возможности молитвы сердцем для новоначальных и страстных. Опровергая мнение тех, кто считает делание Иисусовой молитвы приличным только святым и бесстрастным, старец пишет: «Первая степень преуспеяния новоначальных монахов состоит в умалении страстей трезвением ума и блюдением сердца, т. е. умною молитвою, подобающею деятельным» (Еп. Игнатий. Сочинения. Т. 1. С. 219).

Таким образом, то, что старец Василий называет «разумно, при блюдении сердца» (или в глубине сердечной), совершаемой молитвой новоначальных и страстных – соответствует, в творениях свт. Игнатия, молитве, «умом при сочувствии сердца» совершаемой и всем доступной, не только преуспевшим, но и новоначальным. У свт. Феофана этим же выражениям соответствует: «Стать над сердцем, стать умом в сердце, из головы сойти в сердце – все сие одно и то же. Существо дела в сосредоточении внимания и стоянии пред невидимым Господом, но не в голове, а внутри груди – к сердцу и в сердце» (Умное делание, § 184).

Слова «стать умом в сердце» сам свт. Феофан объясняет так: «Знаете, где сердце? Так станьте там вниманием и стойте неисходно – и будете умом в сердце; ум неотлучен от внимания: где оно, там и он» (Там же, § 176).

В другом месте свт. Феофан еще яснее указывает место сердца: «Где отзывается и чувствуется печаль, радость, гнев и проч., там сердце. Там и вниманием стойте».

Итак, пишет инок, разрешая свое собственное недоумение, если при молитве необходимо «сочувствие сердца» – а где сочувствие, там и внимание, а где внимание, там и ум, – то и выходит, что у всех трех наставников разница только в словах, а по существу они говорят одно и то же, а именно: что и новоначальным, и страстным, и не очистившимся от страстей, возможно и должно молиться в сердце Иисусовой молитвою с целью очищения сердца от страстей.

Это заключение подтверждается и словами свт. Феофана: «Плод молитвы – сосредоточение внимания в сердце и теплота. Это естественное действие. Достигать сего всякому можно. И молитву сию творить можно всякому, не монаху только, но и мирянину. Это не есть какое-либо высокое дело, а простое. И молитва Иисусова, одна сама по себе, не чудотворная какая, а, как всякая другая краткая молитва, словесная и, следовательно, внешняя. Но она может перейти в умную и сердечную… все естественным путем. Что от благодати, того надо ждать, а взять того никаким иным способом нельзя. Что Вам писали, что надо прежде страсти очистить, то относится к высокой, созерцательной молитве; а это простая молитва… могущая, однако ж, привести к высокой молитве» (Там же, § 77).

Мы подошли к пределу, где молитва первоначальная, делательная, или трудовая, соприкасается с молитвою благодатною, зависящею уже не от наших усилий, а от Божией благодати. Наши же усилия здесь сводятся лишь к тому, чтобы не помешать благодати Божией действовать в нас. Все наставники молитвы согласно предостерегают против самочинных и преждевременных исканий высшей молитвы. Свт. Игнатий пишет: «Иное молиться со вниманием при участии сердца, иное нисходить умом в сердечный храм и оттуда приносить таинственную молитву, исполненную силы и благодати Божественных. Второе происходит от первого. Внимание ума при молитве привлекает сердце к сочувствию; при усилении внимания сочувствие сердца уму обращается в соединение сердца с умом; наконец, при внимании, усвоившемся молитве, ум нисходит в сердце, для глубочайшего молитвенного священнослужения. Все сие совершается под водительством благодати Божией, по ее благоволению и усмотрению. Стремление ко второму прежде стяжания первого не только бесполезно, но может быть причиною величайшего вреда» (Сочинения. Т. 2. С. 263).

То же самое говорит и схимонах Василий. Признавая возможной для новоначальных деятельную сердечную молитву, он предостерегает от преждевременного и самочинного искания зрительной, или созерцательной, молитвы, говоря: «Дерзостный и самонадеянный, ища того, что выше его достоинства и устроения, горделиво добивается того, чтобы прежде времени достигнуть зрительной молитвы… Если кто в самомнении мечтает достигнуть высокого, охваченный сатанинским, а не истинным желанием, такого диавол легко улавливает своими сетями, как своего слугу» (Житие и писания Паисия Величковского. С. 112).

Запрещая искание безвременно и преждевременно открытия в себе явственного действия благодати, свт. Игнатий подкрепляет свои слова грозным прещением св. Григория Синаита, приводимым также и прп. Нилом Сорским: «Память Божия, то есть умная молитва, выше всех деланий, добродетелей глава, как любовь Божия. Кто бесстыдно и дерзко захочет войти к Богу и беседовать с Ним чисто, кто нудится стяжать Его в себе, тот удобно умерщвляется бесами, если будет попущено, как взыскавший достигнуть того дерзостно и гордостно, превыше своего достоинства и устроения».

Возникает вопрос, не распространяет ли св. Григорий Синаит эту свою угрозу и на тех новоначальных и страстных, которые, по словам старца Василия, совершением Иисусовой молитвы «в глубине своего сердца» стремятся очистить сердце от страстей?

Ответ на этот вопрос мы находим у св. Григория в его учении о борьбе с помыслами. Здесь мы входим в такую область делания Иисусовой молитвы, которая близка и понятна более монашествующим, нежели мирянам, но и мирянам не мешает иметь о ней некоторое понятие – оно может и им оказаться полезным.

Св. Григорий Синаит указывает разные способы борьбы с помыслами: одни – для сильных и совершенных, другие – для слабых и новоначальных. Он говорит: «Сильным и совершенным принадлежит бороться всегда одним и непрестанно обращать на них меч духовный, иже есть глагол Божий (Еф. 6, 17); немощные же и новоначальные пользуются, как твердынею, бегством, с благоговением и страхом отказываясь от противоборства и не дерзая прежде времени вступать в него, и таким образом избегают смерти…». «Сего ради новоначальному надлежит внимать сердечному действу, как незаблудному (т. е. стоя вниманием в сердце, творить молитву Иисусову), все прочее не принимать до времени умирения от страстей…». «Из новоначальных никто никогда не может отогнать помысла, если Бог не отгонит его. Только сильным свойственно бороться с ними и прогонять их. Но и они не сами собою отгоняют их, а с Богом воздвигаются на брань с ними, как облеченные во всеоружие Его. Ты же, когда приходят помыслы, призывай Господа Иисуса часто и терпеливо, и они отбегнут: ибо, не терпя сердечной теплоты, молитвою подаемой, они, как огнем палимые, отбегнут. Иисусовым именем, говорит Лествичник, бичуй супостатов, ибо Бог наш есть огнь, поядаяй злобу… Не имеющий же действа молитвы иным побеждает их, подражая Моисею. Ибо когда он восстанет и на небо прострет руки и очи свои (Исх. 17, 11), Бог прогоняет их. Потом он опять садится и начинает молитву с терпением. Вот какой способ употребляют еще не стяжавшие действа молитвы. Но и имеющий действо молитвы, при движении телесных страстей – разленения или блуда, страстей лютых и тяжких, часто вставая, простирает руки в помощь против них. Однако ж прелести ради не долго сие творит и опять садится, чтоб враг не обольстил ума его, показав какой-либо призрак. Ибо иметь ум, даже безопасный от падения, и горе, и долу, и в сердце, и всюду безопасным от вреда свойственно одним чистым и совершенным».

Из этих слов св. Григория Синаита видно, что угроза его, которую мы привели выше, не относится к тем, кто, стоя вниманием в сердце, творит Иисусову молитву на помыслы; она относится к тем, кто самовольно и преждевременно стремится к созерцательной молитве или же, будучи страстным, вступает в единоборство или противоборство бесовским помыслам, тогда как ему нужно, стоя вниманием в сердце, вопиять именем Божиим о помощи против врагов. То же самое говорит и св. Варсонофий Великий на вопрос ученика: «Если страстный помысл войдет в сердце, чем отражать его? Тем ли, чтобы противоречить ему или произнести запрещение и как бы прогневаться на него, или тем, чтобы прибегнуть к Богу и повергнуть пред Ним свою немощь?» Старец ответил: «Страсти те же скорби, и Господь не отделил их, но сказал: «Призови Мя в день скорби твоея, и изму тя, и прославиши Мя» (Ис. 49, 15). И потому в отношении всякой страсти ничего нет полезнее, как призывать имя Божие. Противоречить же прилично не всем, но только сильным о Боге, которым повинуются бесы. Если же кто из несильных будет противоречить, бесы ругаются над ним, что, находясь в их власти, он же им противоречит. Так же и запрещать им – дело мужей великих, имеющих над ними власть. Многие ли из святых запрещали диаволу, подобно Михаилу Архангелу, который сделал сие, потому что имел власть. Нам же, немощным, остается только прибегать к имени Иисусову; ибо страсти, как сказано, суть демоны – и уходят (от призывания сего имени)» (Вопрос 301).

Тоже самое читаем мы и у св. Исихия: «Если, начав жительствовать во внимании ума, с трезвением сочетаем смирение и с прекословием совокупим молитву, то будем добре шествовать мысленным путем, как со светильником света, с поклоняемым и святым именем Иисуса Христа, как выметая и очищая от греха, так и украшая и убирая дом сердца своего. Если же на одно свое трезвение или внимание понадеемся, то, скоро подвергшись нападению врагов, падем, быв низринуты. И начнут тогда во всем одолевать нас эти коварнейшие злокозники, а мы начнем больше и больше опутываться злыми пожеланиями, как сетями, или совершенному закланию удобно подвергнемся от них, не имея в себе победоносного меча – имени Иисус-Христова. Ибо только сей священный меч, будучи непрестанно вращаем в упраздненном от всякого образа сердце, умеет обращать их вспять и посекать, опалять и поядать, как огонь солому».

Итак, сильные Богом с этим священным мечом, выступают на борьбу с врагом, немощные же, спасаясь бегством в собственное сердце, оттуда вопиют ко Господу Иисусу о помощи и таким образом избавляются от врага.

Нет, однако, ничего опаснее, как, поддаваясь помыслам и впадая в тяжкие грехи, совмещать это с Иисусовой молитвой. Свт. Игнатий пишет об этом так: «Мне известно, что некоторые благонамеренные люди, но впадающие в блуд на самом деле, не могущие по несчастной привычке воздержаться от падений, покушаются на упражнение в сердечной молитве. Может ли быть что-либо безрассуднее, невежественнее, дерзостнее этого начинания!» И свт. Феофан говорит: «Сумашествие от молитвы Иисусовой может произойти тогда, когда, творя сию молитву, не отстают от каких-либо грехов и привычек грешных, кои осуждает совесть. При сем внутри происходит глубокий разлад, прогоняющий всякую мирность сердца. Отсюда помутиться может голова, и понятия прийти в смятение и запутанность» (Умное делание, § 372).

Конечно, в приведенных примерах виновата не Иисусова молитва, а виновато допущенное противоречие между порочным образом жизни и молитвенным деланием. Душа не может мириться с таким внутренним противоречием и такою двойственностью, и нарушенное равновесие духа и постоянные укоры совести приводят к душевному расстройству.

Из всего сказанного совершенно ясно, что вышеупомянутая угроза и прещения св. Григория Синаита и прп. Нила Сорского не относятся к тем, кто, хотя и обуреваемы страстями и помыслами, с покаянным чувством, с благоговением и вниманием, в глубоком смирении ищут в молитве Иисусовой спасения и очищения от страстей. Угроза относится только к тем, кто самочинно и дерзостно стремится преждевременно, не очистившись от страстей, к высшей, созерцательной молитве, или к тем, кто предаваясь своим страстям и не заботясь об очищении сердца, пытается совместить с этим и делание Иисусовой молитвы. Такой может даже повредиться и умом.

Существуют и другие неправильные подходы к Иисусовой молитве, о которых необходимо знать молящемуся. И хотя они также более имеют отношение к монашествующим, но не мешает их знать и каждому делателю Иисусовой молитвы. Таковы, например, те неправильности в молитве, о которых говорит св. Симеон Новый Богослов в своем Слове о трех образах внимания и молитвы. Это свое Слово он предваряет следующими поучительными наставлениями: «Есть три образа внимания и молитвы, коими душа возвышается и преуспевает или низвергается и гибнет. Кто эти три образа употребляет в свое время и как следует, тот преуспевает; а кто употребляет их неразумно и не во время, тот низвергается. Внимание так должно быть связуемо и неразлучно с молитвою, как связано и неразлучно тело с душею. Внимание должно идти вперед и сторожить врагов, как некий страж; оно первое пусть вступает в борьбу с грехом и противостоит злым помыслам, входящим в душу, а позади внимания пусть следует молитва, которая истребляет и побивает тотчас все те злые помыслы, с которыми пред сим вело брань внимание, ибо одно оно не может их побивать. На этой брани внимания и молитвы (с помыслами) висит жизнь и смерть души. Если вниманием храним молитву чистою, то преуспеваем, а если не внимаем, чтобы хранить ее чистою, но оставляем неохраняемою и она оскверняется злыми помыслами, то бываем непотребными и безуспешными».

После этих слов прп. Симеон переходит к первому образу внимания и молитвы, в котором неправильное преобладающее положение занимает воображение.

Передавая слова прп. Симеона, свт. Феофан предваряет их следующими своими замечаниями: «В естественном порядке, или строе, наших сил, на переходе отвне внутрь (т. е. к сердцу) стоит воображение. Надо благополучно миновать его, чтобы благополучно попасть на настоящее место внутри. По неосторожности можно застрять на нем и, оставаясь там, быть уверенным, что вошли внутрь, тогда как это только внешнее преддверие… Да это бы еще ничего, но этому состоянию всегда почти сопутствует самопрельщение, а из него развивается визионерство, с его пагубными последствиями… Известно, – продолжает свт. Феофан, – что вся забота ревнителей о духовной жизни обращена на то, чтобы поставить себя в должное отношение к Богу. Совершается это и обнаруживается в молитве. Она есть путь восхождения к Богу, и ее степени суть степени приближения нашего духа к Богу. Самый простой закон для молитвы – ничего не воображать и, собравшись умом в сердце, стать в убеждении, что Бог близ, видит и внимает, и в этом убеждении припадать к Нему, страшному в величии и близкому в благоснисхождении к нам… Помышлять о Нем надобно как о Духе чистейшем, не имеющем никакого вида и образа… Иметь такое помышление дает только благодать, когда образуется в сердце чувство к Богу. До тех же пор помышление наше о Боге не совершенно, смешано с какою-либо формою. Например, пророк говорит: «Предзрех Господа предо мною выну, яко одесную мене есть» (Пс. 15, 8). Это образ. Всячески надо стараться о том, чтобы молиться без образов Божиих. Стой в сердце с верою, что и Бог тут же есть, а как есть, не соображай… Между тем иные вот что делают во время молитвы…» Далее следуют слова св. Симеона: «Предстоя на молитве, возводят на небо очи и ум, и воображают в уме своем Божественные помышления, небесные блага, чины св. ангелов и обители святых, словом – все, что говорится в Писании об этих предметах, вызывают их из памяти и перебирают воображением во время молитвы, стараясь потрясти этим свое чувство, в чем иногда и успевают, разгорячают свое сердце к желанию Божественного, умиляются и плачут…».

Иерей. Батюшка, да ведь молящиеся такою молитвою есть и среди моих прихожан. В ней они видят проявление подлинного религиозного настроения, очень высоко ее ценят, ищут ее и, когда достигают, думают, что достигли истинной молитвы и боятся потерять ее. Иные при этом видят даже свет от икон или улыбку на иконных ликах и другие подобные явления, которые они считают благодатными.

Инок. Слушайте дальше, и Вы увидите, в чем они правы и в чем ошибаются. «Представлять предметы Божественные под теми образами, – продолжает уже свою собственную речь свт. Феофан, – как они представляются в Писании, ничего нет худого и опасного, мы и рассуждать о них иначе не можем как облекая понятия в образы, – но не должна никогда думать, что и на деле так есть, как эти образы являются, и тем более останавливаться на этих образах во время молитвы. Во время благочестивых размышлений, или при богомыслии, это уместно, но во время молитвы нет. Образы держат внимание вовне, как бы они священны ни были, а во время молитвы вниманию надо быть внутрь, в сердце; сосредоточение внимания в сердце есть исходный пункт должной молитвы. И Поелику молитва есть путь восхождения к Богу, то уклонение внимания от сердца есть уклонение от этого пути. Значит, употребляющие означенный воображательный образ держания себя во время молитвы на первых же порах сами себе устраивают препоны к делу, за которое взялись с такою ревностью. Но в этой неправости начала есть только начало беды, которое наводит на нечто худшее и опаснейшее. Так как это парение или летание ума в небесных областях легко и, по связи сердца с воображением, тотчас оставляет след влияния своего в разблажении чувств, то занимающийся так тотчас начинает мечтать об успешности своего дела и о своем совершенстве». «У такого, – говорит св. Симеон, – мало-помалу кичится сердце, ибо он воображает, что совершаемое им и происходящее в нем бывает от Божественной благодати к утешению его. Почему он и молит Бога, чтобы дал ему и всегда быть в таком состоянии, а оно не есть доброе состояние, а прелесть». Таким образом, у него путь к преуспеянию пресекается в самом начале, ибо искомое считается достигнутым, тогда как достижение его еще не начато. Посему-то такой человек «никогда не может прийти в разум и достигнуть добродетели или бесстрастия». Далее – самомнение еще более разгорячает воображение, и оно быстро рисует новые картины, вставляя в свои мечтания личность мечтающего и представляя ее всегда в привлекательном виде, в близости к Богу, ангелам и святым. Чем более он так мечтает, тем более укореняется в нем убеждение, что он точно уже друг неба и небожителей, достойный осязательного с ними сближения и особых откровений. На этой степени начинается визионерство, и как естественная болезнь душевная, и, более того, как дело врага, который не дремлет.

«Таким образом многие прельстились, видя свет и сияние очами телесными, обоняя благоухание обонянием своим, слыша гласы ушами своими и т. п. Иные из них повреждались в уме и переходили с места на место, как помешанные. Иные, приняв беса, являвшегося им в образе светлого ангела, до того утверждались в прелести, что до конца оставались неисправимыми и не принимали совета ни от одного брата; иные, по внушению бесовскому, сами себя убивали, низвергались в стремнины, удавливались. И кто может исчислить все прельщения, в какие ввергал таковых враг! Если не всякий из держащихся такого образа молитвы терпит вред, то спасаются главным образом те, которые живут в обителях с другими братиями. Но все же они проводят жизнь без всякого успеха…». Бывают видения и истинные, – продолжает свт. Феофан, – опытные умеют их различать от порождений своего воображения и привидений бесовских; но как на деле людей неопытных более, чем опытных, и к тому же враг слишком хитер, то поставлено вообще законом (духовной жизни) не принимать никаких видений и не доверяться им. «Внимай себе тщательно, рачитель Божьего дела, – пишет св. Григорий Синаит, – и разумно совершай дело свое. Если увидишь свет или огонь, вне себя или внутри, или образ какой, Христа например, или ангела, или иного кого, не принимай того, чтобы не потерпеть вреда. И уму своему не попускай строить в тебе такие образы: это внешнее дело и ведет к прелести. И если заметишь, что будто тянет кто ум твой к таким внешним воображениям, не поддавайся, держись внутрь и совершай дело внимания к Богу, без всяких образов».

Переходим теперь ко второму неправильному образу молитвы. Как мы сказали выше, первый неправильный образ молитвы, каковую можно назвать мечтательной молитвой, происходит от того, что иные действуют в нем преимущественно воображением и фантазией.

Эти силы составляют первую инстанцию в движении отвне внутрь, которую следовало бы миновать, а вместо того останавливаются на ней. Вторую инстанцию на пути внутрь представляет рассудок, разум, ум, вообще рассуждающая и мыслящая сила. Следует и ее миновать и вместе с нею сойти в сердце. Когда же останавливаются на ней, то происходит второй неправый образ молитвы, отличительная черта которого та, что ум, оставаясь в голове, сам собою все в душе хочет уладить и всем управить, но из трудов его ничего не выходит. Он за всем гоняется, но ничего одолеть не может и только терпит поражения» (Еп. Феофан. Письма о духовной жизни. М., 1882. С. 184).

Это состояние бедного ума очень полно изображено у Симеона Нового Богослова. Он пишет: «Второй образ есть такой, когда кто сводит ум свой к себе, отвлекая его от всего чувственного, и хранит чувства свои, и собирает все помыслы свои, чтобы они не скитались по суетным вещам мира сего, и то исследует помыслы свои, то внимает словам произносимой молитвы, то возвращает к себе свои помыслы, если они, быв пленены диаволом, унеслись к чему-нибудь суетному и худому, то снова с большим трудом и принуждением приходит в себя самого, если был возобладан и побежден какою-либо страстию. А между тем, как происходит это брожение в голове, сердце идет своим чередом: его никто не блюдет, и на него набегают заботы и страстные движения. Тогда и ум себя забывает, и убегает к предметам забот и страстей, и уж разве когда-то когда опомнится» (Там же. С. 172). Имея такой подвиг и такую брань внутри самого себя, он никогда не может быть мирен или найти время творить добродетель и получить венец правды. Ибо он подобен ведущему брань со своими врагами ночью во тьме, слышит голоса врагов и раны от них получает, но не может ясно видеть, кто они, и откуда пришли, и как, и ради чего борются с ним. Так как тьма, которая находится в уме его, и буря, которую он имеет в помыслах, приносят ему этот ущерб, и он никак не может освободиться от своих мысленных врагов, чтобы они не сокрушали его; и несет большой труд, награды же лишается, ибо окрадывается тщеславием, не замечая сего, и думает о себе, что он внимателен; и много раз от гордости презирает других и осуждает их, и считает себя, в своем воображении, достойным быть пастырем овец и путеводительствовать их, уподобляясь слепцу, пытающемуся водить других слепцов. Таков второй образ внимания, и каждый, желающий себе спасения, должен быть очень внимателен и замечать вред, какой он причиняет душе. Впрочем, этот второй образ (молитвы) лучше первого, как лунная ночь лучше безлунной». Свт. Феофан называет этот образ молитвы умно-головным, в противоположность третьему – умно-сердечному, или сердечно-умному.

«Третий образ внимания и молитвы, – приводит свт. Феофан слова св. Симеона, – есть вещь воистину преславная и неудобоизъяснимая, даже невероятная, пока кто не испытает ее делом. И в наши времена не у весьма многих найдешь ты его. Тут нет того, чтобы ум свой занимать воображениями небесных вещей или, держа ум в голове только, гоняться безуспешно за помыслами, оставляя сердце быть пораженным, когда и как придется. Что же это такое? Приготовлением к этому образу молитвы служит совершенное послушание духовному отцу своему, сопровождаемое беспопечением, и хранение совести своей чистою пред Богом, пред своим духовным отцом, пред всеми людьми и в отношении ко всем вещам. Пред Богом хранить совесть свою чистою – значит не делать ничего, о чем знаешь, что оно неприятно и неугодно Богу; хранить совесть свою чистою пред духовным отцом – значит ничего – ни больше, ни меньше – не делать против заповеданного им; к иным людям хранить совесть свою чистою – значит не делать им ничего, чего не хочешь, чтобы они делали тебе; к вещам хранить чистою совесть – значит беречься злоупотребления, но все употреблять надлежащим образом: пищу, питье, одежду и проч. Коротко: все должен ты делать, как пред лицем Бога, чтобы совесть отнюдь ни в чем не обличала тебя, что ты нехорошо сделал то или это. Устроясь так, приступи к прохождению третьего образа внимания и молитвы, который состоит в следующем: ум во время молитвы да пребывает неисходно внутрь сердца и оттуда, то есть из глубины сердца, да воссылает молитвы к Богу (в этом существо дела! – Еп. Феофан). Когда вкусит он потом из среды сердца, яко благ Господь, и усладится тем, тогда не станет уже более исходить из места сердечного, говоря, как некогда ап. Петр: «Добро есть нам зде быти», – но будет всегда зреть внутрь сердца и там пребывать, вымышляя образ некий прогонять все помыслы, всеваемые туда врагом. Тем, которые не изведали еще этого спасительного делания, кажется оно весьма трудным и стеснительным; те же, которые вкусили сладость его во глубине сердца своего, взывают с ап. Павлом: «Кто ны разлучит от любве Божия» (Рим. 8, 35).

Св. отцы наши, слыша слово Господа, что от сердца исходят помышления злые: убийство, прелюбодеяния, любодеяния, татьбы, лжесвидетельства, хулы – и сквернят человека, слыша также заповедь Его очищать внутреннее стклянницы, да будет и внешнее чисто, оставили всякое иное дело и всю ревность свою, весь подвиг свой обратили на хранение сердца, наверно зная, что этим деланием удобно стяжать и всякую другую добродетель; а без него не успеют ни в одной. Это делание некоторые из отцов назвали безмолвным, сердечным, иные – вниманием, иные – трезвением, иные – хранением ума. Они все упражнялись в нем и сподобились небесных дарований. Кто хочет знать о том, пусть читает Марка Подвижника, Иоанна Лествичника, прп. Исихия, Филофея Синайского, авву Исаию, Варсонофия и др.

Вот как надобно проходить эти делания. Три вещи необходимо тебе хранить прежде всего другого: первое – беспопечение о всякой вещи, благословной и неблагословной; второе – совесть чистую во всем, так, чтобы она ни в чем тебя не обличала; и третье – беспристрастие совершенное, чтобы помысл твой не уклонялся в пристрастие ни к чему мирскому. Утвердив все это в сердце твоем, сядь в каком-нибудь безмолвном месте, наедине, в углу, затвори дверь, собери ум твой, отвлекши его от всякой привременной и суетной вещи, прижми к груди бороду, сдерживай немного дыхание твое, низведи ум твой в сердце твое, обратив туда и чувственные очи, и, внимая ему, держи там ум свой и пробуй умом найти место, где находится сердце твое, чтобы там был совершенно и ум твой. Сначала ты встретишь там тьму и жесткость, но потом, если будешь продолжать это дело внимания день и ночь, найдешь там непрестанное веселие. Ум, подвизаясь в этом, найдет место сердечное и тогда скоро увидит там то, чего никогда не видал и не ведал, – увидит себя светлым, исполненным благоразумия и рассуждения. И оттоле впредь, откуда бы ни возник и ни явился какой помысл, прежде чем войдет он в сердце и изобразится в нем, будет он отгонять его оттуда и потреблять именем Иисусовым, говоря: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя!» И с этих пор ум человеческий начинает уже иметь памятозлобие и ненависть к бесам и непрестанную борьбу, и воздвигает на них естественный гнев, и гонит их, бичует и истребляет. Остальное же, что обычно бывает при этом, узнаешь после, с помощию Божиею, сам, своим опытом, посредством внимания ума твоего, держа в сердце Иисуса, т. е. означенную молитву: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя!»

При этом не забывай следующее мудрое наставление св. Иоанна Лествичника. Он уподобляет дело спасения лестнице о четырех ступенях и говорит: одни укрощают и ослабляют страсти; другие поют, т. е. молятся устами своими; иные упражняются в умной молитве; а иные восходят к видению. Хотящие восходить по этим четырем ступеням не должны начинать сверху, но должны восходить снизу и, ступив на первую ступень, восходить с нее на вторую, потом на третью и наконец уже на четвертую. Этим путем всякий может подняться от земли и взойти на небо. И сначала нужно подвизаться в укрощении и умалении страстей; потом упражняться в псалмопении, т. е. навыкнуть молиться устно, и, когда страсти умалятся, тогда молитва по самой природе своей уже доставляет веселье и сладость языку и становится благоугодной Богу. Далее нужно молиться умно и наконец восходить к видению.

И первое есть дело новоначальных, второе – возрастающих в преуспеянии, третье – достигших до конца преуспеяния и четвертое – совершенных (Еп. Феофан. Письма о духовной жизни. С. 195).

Иерей. Учение прп. Симеона Нового Богослова о трех образах внимания и молитвы исполнено глубины, тонкости и ясности в описании внутреннего состояния человека и видов молитвенного делания. Оно дало мне об этом предмете новые понятия, каких я до сих пор не имел. Но мне кажутся странными и ненужными те внешние механические приемы собирания внимания ума в сердце, какие он рекомендует своим ученикам. Да и не меня одного смущают эти советы в делании Иисусовой молитвы. Я знаю людей, которые не только с недоумением, но даже с некоторой насмешкой относятся к этим внешним приемам; из-за этих внешних приемов они не видят самого существа Иисусовой молитвы, которое Вы так обстоятельно мне разъясняете, и относятся к этой молитве отрицательно. Это почувствовал, по-видимому, и свт. Феофан, который в своем переводе Добротолюбия счел даже возможным опустить описание этих внешних приемов сосредоточения внимания ума в сердце.

Инок. Вы не правы, смущаясь словами и советами прп. Симеона Нового Богослова, а также и некоторых других древних отцов Церкви о внешних приемах Иисусовой молитвы. Свт. Феофан, действительно, в Добротолюбии опустил описание этих приемов, но в книге «Письма о духовной жизни» дает их подробное описание. Смущаться здесь нечем. Прежде всего нужно помнить, что эти внешние приемы, по заявлению самих подвижников, не составляют существенной стороны в делании Иисусовой молитвы и являются только вспомогательным средством к нахождению того места, где должно быть сосредоточено внимание ума при Иисусовой молитве. Известно, что наша духовная жизнь тесно связана с нашею телесною жизнью. И как дух наш влияет на наше тело, так и, наоборот, наше тело влияет на наш дух. Архиеп. Феофан Полтавский в одном из своих писем говорит, между прочим, что благочиние тела при молитве содействует благочинию духа.

Внешняя обстановка молитвы может содействовать или препятствовать расположению. Например, окружающая тишина, полумрак и самое положение тела могут располагать к сосредоточению внимания. Отцы Церкви знают, что с изменением физического места внимания меняется самоощущение тела, а в зависимости от этого меняется и характер молитвы, и она может приобретать нежелательные и опасные оттенки. И они тем более должны были заботиться о точном указании места сосредоточения внимания при молитве, что иные простые монахи не имели даже понятия о границах сердца и готовы были относить к сердцу всю область живота, смешивая, вероятно, область сердца с областью чрева, на основании Евангелия от Иоанна (7, 38) и других подобных мест Свящ. Писания, и, собирая там свое внимание, возбуждали в себе самые нежелательные физические ощущения.

Не забывайте и того, что весь этот труд молитвенного делания как в духовном, так и в физическом отношении, должен совершаться, по учению отцов, под неослабным наблюдением и руководством опытных старцев, чем обеспечивается правильность его прохождения. Самочинное же его прохождение, без опытного руководительства, может привести к печальным результатам, как в духовном, так и в физическом отношении. Если Вы примете все это во внимание, то для Вашего предубеждения не останется места.

Разрешите перейти к дальнейшему рассмотрению делания Иисусовой молитвы. Следуя порядку свт. Феофана, которого он держится в своей книге «Письма о духовной жизни», остановлю Ваше внимание на учении о молитве прп. Григория Синаита. «Следовало бы нам, – пишет св. Григорий, – принявшим духа жизни о Христе Иисусе, чистою в сердце молитвою херувимски беседовать с Господом; но мы, не разумея величия, чести и славы благодати возрождения и не заботясь о том, чтобы возрасти духовно через исполнение заповедей, востечь до состояния умного созерцания, предаемся нерадению, через что впадаем в страстные навыки и, таким образом, низвергаемся в бездну нечувствия и мрака. Бывает и то, что мы даже мало помним, есть ли Бог, а каковы мы должны быть, как чада Божии по благодати, о том нередко и совсем не знаем. Веруем, но верою недейственною, и, по обновлении духом в крещении, не перестаем жить плотски. Если иногда, покаявшись, и начинаем исполнять заповеди, то исполняем их только внешне, а не духовно, и до того отвыкаем от духовной жизни, что проявления ее в других кажутся нам неправостями и заблуждениями. Так до самой смерти пребываем мы мертвыми духом, живя и действуя не о Христе и не соответствуя тому определению, что рожденное от Духа должно быть духовно. Между тем принятое нами о Христе Иисусе во св. крещении не истребляется, а только зарывается, как некое сокровище в землю. И благоразумие, и благодарность требуют позаботиться о том, чтобы открыть его и привести в ясность. К этому ведут следующие способы: во-первых, дар этот открывается многотрудным исполнением заповедей, так что поколику исполняем заповеди, потолику дар сей обнаруживает свою светлость и свой блеск; во-вторых, приходит он в явление и раскрывается непрестанным призыванием Господа Иисуса или, что то же, непрестанною памятию о Боге. И первое средство могущественно, но второе могущественнее, так что и первое от него получает полную свою силу. Посему если искренно хотим раскрыть сокрытое в нас семя благодатное, то поспешим скорее навыкнуть сему последнему сердечному упражнению и иметь всегда в сердце это одно дело молитвы, безвидно и невоображенно, пока оно согреет сердце наше и распалит его до неизреченной любви ко Господу. Действие этой молитвы в сердце бывает двояким образом: иногда ум предваряет, прилепляясь ко Господу в сердце непрестанною памятию; иногда действие молитвы, само подвигшись предварительно огнем веселия, привлекает ум в сердце и привязывает его к призыванию Господа Иисуса и благоговейному Ему предстоянию. (К этим словам св. Григория свт. Феофан делает пояснение: «Первая молитва есть трудовая, вторая самодвижная».) В первом случае действие молитвы начинает открываться, по умалении страстей, исполнением заповедей, теплотою сердечною, вследствие усиленного призывания Господа Иисуса; во втором Дух привлекает ум к сердцу и водружает его там в глубине, удерживая от обычного скитания. И тогда он не бывает уже, как пленник, отводимый из Иерусалима к ассириянам, а напротив, совершает переселение из Вавилона в Сион, взывая с пророком: «Тебе подобает песнь, Боже, в Сионе, и Тебе воздастся молитва во Иерусалиме». От этих двух видов молитвы и ум бывает то деятельным, то созерцательным: деянием он, с помощию Божиею, побеждает страсти и созерцанием зрит Бога, сколько это доступно человеку.

Делательная умно-сердечная молитва совершается так: сядь на седалище в одну пядь, низведи ум свой из головы в сердце и придержи его в нем, потом болезненно, преклонившись и боля персями, плечами и шеею (от напряжения мышц), взывай умно-сердечно: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя!» Удерживай при этом и дыхание, не дерзостно дыши, потому что это может развеивать мысли. Если увидишь, что возникают помыслы, не внимай им, хотя бы они были простые и добрые, а не только суетные и нечистые. Держа дыхание, сколько тебе возможно, заключая ум в сердце и призывая Господа Иисуса часто и терпеливо, ты скоро сокрушишь и истребишь их, поражая невидимо Божественным именем. Св. Лествичник говорит: «Иисусовым именем бей ратников; крепче этого орудия нет другого ни на небе, ни на земле».

«Когда в таком труде изнеможет ум, возболезнуют тело и сердце от напряженного водружения частого призывания Господа Иисуса, так что это делание перестанет согревать и возвеселять, чем поддерживается усердие и терпение подвижников в этом труде, тогда встань и пой, один или с учеником твоим, или упражняйся в размышлении о каком-либо месте Писания, или в памяти о смерти, или займись чтением, или рукоделием, или другим чем, чтобы потрудить тело свое». (Пояснение свт. Феофана: «Это писано для безмолвника. Другим следует сказать применительно к сему так: тогда встань и берись за обычные дела свои со страхом Божиим и вниманием к себе, не пропуская, однако ж, обычных при этом духовных упражнений – чтением и размышлением»).

«Когда возьмешься за это дело, тогда тебе прилично читать только такие книги, в которых излагается учение о внутренней жизни, о трезвении и молитве, именно: Лествицу, Слова Исаака Сирианина, аскетические писания Максима Исповедника, Симеона Нового Богослова, Исихия, Филофея Синайского и другие подобные писания. Писания иного рода все оставь до времени, не ради того, чтобы они были нехороши, а ради того, что тебе не благовременно ими заниматься при настоящем твоем настроении и стремлении: они могут отводить ум твой от молитвы. Читай не много, но с углублением и усвоением. Этим ум, укрепляясь, исполняется силою трезвенно и бодренно молиться. Многочтение (и тем паче чтение посторонних книг) расслабляет и омрачает ум и делает его бессильным и рассеянным в молитве. Что касается до дел твоих, то внемли себе и поминутно назирай за намерениями и целями твоими, точно определяя, куда они клонятся: Бога ли ради, и самого добра, и душевного спасения делаешь ты все, что делаешь, чтобы не быть тебе окрадену без ведома и не оказаться по виду только богоугодником, в душе же человекоугодником. Враг покушается окрасть всякое дело, чтобы оно было не по Богу совершаемо. Но пусть он неослабно ратует и бесстыдно наступает – ты держи искреннее намерение богоугождения твердым и неизменным и не будешь окраден. Хоть иногда мысль невольно и попарит к иным целям, при ослаблении внимания, – это извиняется и прощается ради того единого главного намерения и стремления сердца, которое зрит Всемогущий.

Надобно знать, что верный признак доброты подвига и вместе условие преуспеяния чрез него есть приболезненность (о чем мы уже говорили в нашей первой беседе). Неболезненно шествующий не получит плода. Болезнь сердечная и телесный труд приводят в явление дар Духа Святого, подаемый всякому верующему во св. крещении, который нашим нерадением об исполнении заповедей погребается в страстях, по неизреченной же милости Божией опять воскрешается в покаянии. Не отступай же от трудов из-за болезненности их, чтобы не быть тебе осуждену за бесплодие и не услышать: «Возьмите от него талант». Всякий подвиг, телесный или душевный, не сопровождаемый болезенностью и не требующий труда, не приносит плода: «Царствие Небесное нудится и нуждницы восхищают е». (Мф. 11, 12). Многие много лет неболезненно трудились и трудятся, но ради безболезненности этой были и суть чужды чистоты и не причастны Духа Святого, как отвергшие лютость болезней. В небрежении и расслаблении делающие трудятся будто и много, но никакого не пожинают плода, по причине безболезненности. Если, по пророку, не сокрушатся чресла наши, изнемогши от постных трудов, и если мы не водрузим в сердце болезненных чувств сокрушения и не возболезнуем, как рождающая, то не возможем родить дух спасения на земле сердца нашего. Ума никто удержать не может, если не Дух. Поползнувшись в падении, ум удалился от Бога и водится всюду, как пленник. Не может он опять установиться, если не покорится Богу и если, соединившись с Ним опять, не будет Им удерживаем в молитве. Когда придет действие молитвы, тогда оно удержит его у себя с веселием и не попустит ему быть пленяему в расхищение. Когда нападают помыслы и отвлекают от молитвы, сам своим оружием не борись с ними, но, вместо всякого оружия, призывай Господа Иисуса, часто и терпеливо, – и отбегнут. Не терпя теплоты сердечной, от молитвы исходящей, они, как огнем палимые, разбегутся. Бог наш есть огнь, поядаяй злобу. Скорый на помощь, Он тотчас сотворит отмщение усердно вопиющим к Нему день и ночь. Если недостаточно будет одного этого внутреннего взыскания, встань и, подражая Моисею, воздвигни руки и очи твои на небо – и Бог поразит врагов твоих.

Это действие призывания Бога на помыслы изображены одним из отцов в следующем сравнении: «Я, – говорит он, – подобен человеку, который сидит под большим деревом и видит, что к нему приближается множество зверей и змей. Если он не может стоять против них, влезает на дерево – и спасается. Так и я: сижу в своей келлии и вижу злые помыслы, восстающие на меня; когда у меня не достает сил против них, прибегаю к Богу посредством молитвы и спасаюсь от врага».

Не оставляй и молитвословия. В отношении к нему не все одинаково действуют: иные держат большое молитвенное правило, иные совсем оставляют молитвенник, молясь Господу одною умною молитвою. Ты же избери средину: не набирай много молитв, ибо отсюда – смущение, но и вовсе не оставляй их, на случай немощи и расслабления. Если видишь, что молитва действует в тебе и не перестает сама двигаться в сердце твоем, не оставляй ее и не берись за молитвенник. Это значило бы, оставив Бога внутрь, выйти оттуда и извне простирать к Нему беседу. Тем, которые еще не имеют действия молитвы, надо много молитвословить, и даже без меры, чтобы непрестанно быть в этом многомолитвии и разномолитвии, пока от такого приболезненного труда молитвенного разогреется сердце и начнется в нем действие молитвы. Кто же вкусит, наконец, этой благодати, тому надобно молитвословить в меру, а больше пребывать в умной молитве, как заповедали отцы. В случае расслабления надо молитвословить или прочитывать отеческие писания. Употребление весел излишне, когда ветер надул паруса; они нужны тогда, когда падет ветер и ладья остановится.

Великое орудие на врагов имеет тот, кто в молитве держит плач сокрушенный, чтобы не впасть в самомнение от радости, подаваемой молитвою. Хранящий эту радосто-печаль избегнет всякого вреда. Настоящая, не прелестная молитва та, в которой теплота, с молитвою Иисусовою, влагает огнь в землю сердца нашего и попаляет страсти, как терние. Она веселием и миром осеняет душу и приходит не от десныя или шуия страны, ни даже свыше, но прозябает в сердце, как источник воды от животворящего Духа. Эту одну возлюби и возревнуй стяжать в сердце твоем, храни ум всегда немечтательным. С нею не бойся ничего, ибо Тот, Кто сказал: «Дерзайте: Аз есмь, не бойтеся», – Сам с нами. Кто, настроившись так, живет праведно и непорочно, чужд человекоугодия и высокомерия, тот устоит и не потерпит никакого вреда, хотя бы весь бесовский полк поднялся против него и навел на него бесчисленные искушения».

Таково учение о молитве Иисусовой св. Григория Синаита. Как видите, оно вносит некоторые новые подробности, разъясняющие дело молитвы.

Представлю Вашему вниманию еще одно последнее начертание занимающего нас делания, по учению Каллиста, патриарха Цареградского, и Игнатия, сотаинника его, руководствуясь книгой свт. Феофана «Письма о духовной жизни» (С. 216).

Начало жизни по Богу есть ревность и всеусердное тщание жить по спасительным заповедям Христовым; конец же – явление в совершенстве того, что воображено в нас Божественною благодатию в крещении, или, что то же, отложивши ветхого человека с деяниями и похотьми его, облещися в нового, духовного, то есть, в Господа Иисуса Христа, как говорит Божественный Павел: «Чадца моя, имиже паки болезную, Дóндеже вообразится в вас Христос» (Гал. 4, 19).

«Когда мы крещаемся, – говорит св. Златоуст, – тогда душа наша паче солнца сияет, очищаемая Св. Духом. Как серебро чистое, лежащее против солнечных лучей, и само лучи испускает, не по естеству своему, но по причине осияния его солнцем, так и душа, очищаемая в крещении, принимает лучи от славы Духа и сама внутренне является славною. Но, увы! Слава сия, неизреченная и страшная, один или два дня пребывает в нас, а потом мы погашаем ее, наводя бурю житейских попечений и страстных дел».

«В Божественных ложеснах, т. е. в священной купели, туне принимаем мы совершенную Божественную благодать. Если после того мы скрываем ее под тьмою житейских попечений и страстей, то можем опять восстановить и очистить ее покаянием и исполнением Божиих заповедей и узреть ее преестественную светлость. Это бывает по мере веры каждого и теплоты усердия жить по вере, наипаче же по благоволению Господа Иисуса Христа. Св. Марк говорит: «Христос, совершен Бог сый, совершенную даровал крестившимся благодать Св. Духа, которая никакого приложения от нас не требует; открывается же она в нас и явною творится по мере исполнения заповедей, пока достигнем в меру возраста исполнения Христова».

«Итак, Поелику начало и корень спасительного действия есть то, чтобы жить по заповедям Господа, а конец и плод, чтобы восстановить дарованную нам исперва крещением совершенную благодать Духа, которая в нас есть, ибо нераскаянны дарования Божии, но погребена страстями и снова открывается исполнением Божиих заповедей, то подобает нам возревновать об исполнении сих заповедей, чтобы сущее в нас дарование Духа возочистить и узреть яснее. Наперсник Господа, Иоанн, говорит, что соблюдающий заповеди Господни с Господом пребывает и Господь с ним. Сам же Господь еще полнее это излагает: «Имеяй заповеди Моя, – говорит Он, – и соблюдаяй их, той есть любяй Мя; а любяй Мя, возлюблен будет Отцем Моим; и Аз возлюблю его, и явлюся ему Сам. …аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет; и Отец Мой возлюбит его, и к нему приидем, и обитель у него сотворим» (Ин. 14, 21, 23).

Это точное исполнение спасительных заповедей невозможно для нас без Господа Иисуса Христа, как Сам Он говорит: «Без Мене не можете творити ничесоже», – и как исповедал апостол, что ни о едином же ином спасение: Он для нас путь, истина и живот (Ин. 14, 6). Посему-то славные наставники наши и учители, с живущим в них Всесвятым Духом, премудро поучают нас прежде всякого другого дела Господу помолиться, и от Него без сомнения просить себе милости, и всесвятое и сладчайшее имя Его непрестанно иметь и носить всегда и в сердце, и в уме, и в устах, с ним непрестанно жить, и спать, и бодрствовать, и ходить, и есть, и пить. Ибо как в то время, когда нет в нас такого призывания, стекается на нас все худое и пагубное, так и в то время, когда оно в нас есть, все сопротивное отгоняется, ничто благое не оскудевает и ничего не бывает, чего не могли бы мы исполнить, как Сам Господь сказал: «Иже будет во Мне, и Аз в нем, той сотворит плод мног» (Ин. 15, 5).

Итак, сознавши немощь свою и все упование свое возложив на Господа, заповеди же возлюбив до готовности скорее положить живот, чем нарушить какую-либо из них, все тщание свое обрати на то, чтобы навыкнуть и утвердиться в этом непрестанном призывании спасительного имени Господня, разрушительного для всякого зла и созидательного для всякого добра. Чтобы успособить этот труд, св. отцы указали особое некое делание, назвав его художеством, и даже художеством художеств.

Предложу здесь предивного Никифора естественное художество о входе внутрь сердца путем дыхания, много способствующее к собиранию мыслей.

Правило это следующее: сядь в уединенном месте, и, собрав ум, введи его путем дыхания в сердце, и, остановившись там вниманием, взывай непрестанно: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя!» Тако делай до тех пор, пока к сердцу привьется это призывание и станет непрерывным.

И все св. отцы так учили. Св. Златоуст учит: «Молю вас, братие, никогда не переставать исполнять правил молитвы сей». В другом месте: «Должно всякому, ест ли он, пьет ли, сидит ли, служит ли, путешествует ли, или другое что делает, непрестанно вопить: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя!» – да имя Господа Иисуса Христа, сходя в глубину сердечную, смирит змия пагубного, душу же спасет и оживотворит. Пребудь же непрестанно в призывании имени Господа Иисуса, чтобы сердце поглотило Господа и Господь сердце и стали сии два воедино». И еще: «Не отлучайте сердца вашего от Бога, но храните в нем всегда память Господа нашего Иисуса Христа, пока имя Господа водрузится внутрь сердца, и ни о чем другом не помышляйте, как только о том, чтобы возвеличился в вас Христос».

Св. Лествичник также учит: «Иисусова память да соединится с дыханием твоим». И св. Исихий пишет: «Если хочешь покрыть стыдом помыслы и беспрепятственно трезвиться сердцем, молитва ко Господу Иисусу да прилепится к дыханию твоему, и в немного дней увидишь желание свое исполненным».

«Ведомо да будет, что если мы научим ум свой вместе с дыханием сходить в сердце, то заметим также, что, сходя туда, он единичен и наг бывает, держась одной памяти и призывания Господа нашего Иисуса Христа; напротив, исходя оттуда и простираясь на внешние предметы, не хотя, разделяется на многие представления и воспоминания. Для сохранения этой-то простоты и единичности ума и заповедано опытными в сем деле отцами, чтобы тот, кто возревновал приобрести навык трезвиться умом в сердце, сидел в безмолвном и несветлом месте, а особенно в начале этого доброго подвига. Ибо видение внешних предметов естественно бывает причиною рассеяния мыслей; когда же безмолвная и темная храмина скрывает от нас внешнее, мысль перестает развлекаться и удобнее собирается в себя, как говорит Василий Великий: «Ум, не простираемый чувствами на мир, к себе возвращается». «Заметь тщательно, что существо этого подвига состоит в единомысленном сердечном, чистом и непарительном призывании с верою Господа нашего Иисуса Христа, а не в этом одном схождении до сердца путем дыхания и сидения в безмолвном и темном месте. Все это и подобное изобретено отцами не для другого чего, как ради того, что в этом они видели некое пособие к собиранию мыслей и возвращению их к себе от обычного парения. От навыка же быть собранным и внимать себе рождается уже и навык чисто и непарительно молиться умом в сердце».

«Ведай и то, что все эти приспособительные положения тела предписываются, определяются подробными правилами и считаются нужными, пока мы не стяжали еще чистой и непарительной в сердце молитвы. Когда же, благоволением и благодатию Господа нашего Иисуса Христа, достигнешь сего, тогда, оставив многие и различные делания, с единым Господом пребудешь соединенным паче слова в чистой и непарительной молитве сердечной… Редкие, однако ж, и едва один из тысячи, сподобляются достигнуть в это устроение благодатию Христовою, а чтобы еще дальше пройти и сподобиться духовной молитвы и предвкусить тайны будущего века, едва в родех и родех обретается кто, достойный того. Итак, хочешь ли самым делом сподобиться жизни о Христе Иисусе, потщись достигнуть того, чтобы во всякое время и всякий час и при всяком деле чисто и непарительно молиться Господу в сердце, чтобы таким образом с возраста младенца возмог ты доспеть в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова. Не забудь при этом, что, когда по временам будет приходить тебе самоохотная, чистая молитва, ты ни под каким видом не должен разорять ее своими правилами молитвенными. Так учит Филимон: «Ночью ли, днем ли, сподобит тебя Господь чистую и непарительную ощутить в себе молитву, оставь тогда правила свои и, сколько есть сил, простирайся прилепляться ко Господу Богу, и Он просветит сердце твое в делании духовном. Когда же сподобишься неотходного пребывания молитвы в сердце, как говорит Исаак Сирианин, тогда достиг ты конца всех добродетелей и стал жилищем Св. Духа; тогда не престанет молитва, сидишь ли, или ходишь, ешь, или пьешь, или другое что делаешь; даже в глубоком сне молитвенные благовония восходить будут из сердца без труда; если и умолкнет она во сне, но внутрь, тайно, всегда священнодействоваться будет, не переставая» (Письма о духовной жизни, С. 226).

Приведя все эти выписки из св. отцов-подвижников о художественной молитве Иисусовой, свт. Феофан сопровожает их следующими, заслуживающими нашего внимания, замечаниями: «Во всех почти статьях Добротолюбия говорится об умном предстоянии Господу. Я взял только тех учителей, которые поминают и о телесных при этом приемах, или некотором искусственном приспособлении себя к тому. Все они считают полезным и до времени нужным это телесное приспособление, но существо дела полагают не в нем. Все их внимание обращено на то, чтобы дать руководство к успешнейшему навыку в делании умной молитвы или на самое это умное Господу в сердце предстояние, в котором существо дела. Не чуждо будет смысла их предписаний сказать: как хочешь держи себя, только успевай приобрести это последнее. Мы же предлагаем тебе такие положения тела, какие сами держали и от которых получили пользу. Есть, однако ж, между этими телесными деланиями и такие, которые как бы срастаются с умною молитвою и никогда от нее не отходят. Необходимо вниманием стоять в сердце, необходимо все тело держать в бодренном напряжении мышц и вниманию своему не позволять поддаваться и увлекаться внешними впечатлениями чувств. Эти условия, в какой форме хочешь и можешь, в такой и исполняй. Темное и уединенное место считается нужным для устранения внешних впечатлений; но если ты можешь отвлекать себя от этих впечатлений и среди множества их, оставайся где хочешь. Сидеть на малом стульце, стеснить дыхание, болеть плечами, шеей, грудью советуется ради того, чтобы поставить в бодренное направление тело; но если ты можешь как нибудь иначе это исполнить или делать это одним внутренним напряжением мышц, делай, как находишь удобнее, только не распускай членов тела. Сведением ума в сердце путем дыхания указывается на тот случай, если ты не знаешь, где остановиться вниманием или где сердце; а если ты и без этого знаешь, как найти сердце, делай как знаещь, только установись в сердце. Указывается призывать Господа сими словами: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя!» Но ты можешь и эти слова сокращать и изменять или заменять другими, даже без слов умно предстоять Господу, ибо не в словах сила, а в настроении ума и сердца. Зная, однако ж, все это, не должен ты пренебрегать сказанным положением тела. Всячески телу надобно же дать какое-либо положение, но если опыт показал, что такие и такие положения тела очень пригодны к деланию умной молитвы и успеху в ней, то какая нужда отступать от них или изобретать новые? Тем более, что по приобретении успеха в молитве они сами собою отстранятся в некоторых чертах, как отнимаются подмостки, когда отстроен бывает дом».

Я считаю полезным познакомить Вас с этими оговорками и пояснениями свт. Феофана, чтобы еще раз подчеркнуть ту мысль, что все внешние приемы в делании молитвы Иисусовой имеют не существенное, а лишь вспомогательное значение, и это всегда должен помнить каждый делатель умной молитвы, чтобы не принять второстепенное за главное.

Все, о чем мы говорили до сих пор, относится к деятельной, или трудовой, Иисусовой молитве, т. е. той молитве, в которой преобладают усилия самого молящегося, когда он принуждает себя к молитве, борется с рассеянностью внимания, с блужданием мысли, с натиском помыслов и страстей, пытается установиться вниманием в сердце. Эта молитва еще не имеет совершенной чистоты, не свободна от рассеяния мысли и от нападения помыслов и страстей, еще не совершенно сосредоточена в Боге. И такова молитва огромного большинства молящихся Иисусовою молитвою. Большинство с нею доходят и до конца своего земного существования. Как уже было сказано, чистой молитвы достигает один из тысячи. С этим обстоятельством должен считаться и должен его помнить каждый молящийся, и он не должен смущаться этим. Ибо при всех своих трудностях, делательная молитва не теряет своего значения, но укрепляет сердце молящегося и подготовляет его к иной, высшей молитве, о чем свт. Феофан говорит так: «Трудись, напрягайся, ищи – и обрящешь, толцы – и отверзется тебе. Не ослабевай и не отчаивайся. Но при всем том помни, что труды сии составляют только опыт усилий с нашей стороны к привлечению благодати, а не самое дело, которого мы еще ищем. Недостает главного – благодатного возбуждения. Очень заметно, что рассуждаем ли, молимся ли, или другое что делаем, втесняем как бы нечто чуждое в свое сердце, совне. Бывает, что, соответственно силе напряжения, некое воздействие от сих трудов низойдет до известной глубины в сердце, но потом опять оттуда извергается, по какой-то упругости непокоривого и непривычного к тому сердца, подобно тому, как извергается из воды палка, вертикально погруженная в воду. Тотчас же после сего опять начинается холодность и дебелость на душе – явный признак, что тут не было благодатного воздействия, а один наш труд и наше усилие. Потому не успокаивайся на одних этих делах и не почивай на них, как будто они то и были то, что тебе следует сыскать. Опасное заблуждение! Равно опасно думать, что в этих трудах заключается заслуга, за которую необходимо должна быть ниспослана благодать. Совсем нет! Это только приготовление к принятию, самое же дарование совершенно зависит от воли Раздаятеля. Итак, при рачительном употреблении всех предуказанных средств, ищущему следует еще ожидать посещения Божия, которое, впрочем, не приходит с усмотрением, и никто не знает, откуда оно приходит. Когда придет сия возбуждающая благодать, только тогда начнется настоящее внутри дело перемены жизни и нрава. Без того успеха и ожидать нельзя – будут одни попытки неудачные. Свидетель тому блж. Августин, который долго маялся сам над собою, а одолел себя уже тогда, когда осенила его благодать. Трудись, ожидая, в верной надежде. Придет – и все устроит» (Умное делание, § 195).

Переходим теперь к более подробному описанию благодатных состояний при молитве Иисусовой. Начнем с предостережения. Истинное благодатное состояние надо отличать от состояния мнимо-благодатного, воображаемого. У свт. Феофана читаем: «Необходимо строго разграничивать подлинную внутреннюю жизнь во Христе от ложного мистицизма и квиетизма, который есть болезненное порождение ложно направленной религиозности. В ложном мистицизме увлекающиеся им люди ищут доброго дела – живого общения с Богом, – но ищут не тем путем. А главное, надеются своими усилиями и как бы по праву завладеть тем, чего надлежит ожидать от милости Божией и что надлежит принять как дар этой милости. В напряжениях этой самонадеянной самодеятельности разгорается воображение и порождаются мечтательные ожидания, которые, как жарко желаемые, скоро кажутся и считаются исполнившимися и цель трудов достигнутою. Все это раскрашивается самыми привлекательными красками и представляется в образах прелестных, в мечтательных заоблачных созерцаниях… Истинная во Христе жизнь есть жизнь сокровенная, таинственная. Ап. Павел называет ее животом, сокровенным со Христом в Боге (Кол. 3, 3); ап. Петр – потаенным сердца человеком (1Пет. 3, 4); Сам Спаситель – Царствием Божиим внутрь нас (Лк. 17, 21). Но в явлении своем она очень проста». Возникновение ее свт. Феофан изображает так: «Неведомо как приходит Дух и возбуждает к покаянию. Совершив этот внутренний переворот, Он потом вооружает верующее сердце на многотрудную борьбу со страстями, руководит в ней и помогает. Эта борьба есть у всякого, более или менее долгая и болезненная; она приводит к чистоте сердечной, ради которой верующий труженик удостаивается и яснейшего постижения истин Божиих и сладостнейшего ощущения – того и другого в таких чертах, какие точно определены в Евангелии и писаниях апостольских. Это последнее является уже в конце долгих трудов и многих испытаний, как венец наградный. Мистики же за эту верхнюю точку совершенства, прямо или преимущественно, и хватаются и ее-то и живописуют, как она рисуется в мечтах их воображения, всегда в ложных красках. Истину можно сказать только по опыту, только по вкушении духовных благ самым делом, а мистики самыми мечтами своими заграждают для себя настоящую туда дорогу. Напротив, в писаниях отеческих менее всего говорится об этих высших состояниях, а все о трудах покаяния, борьбы со страстями и разных при этом случаях» (Еп. Феофан. Письма о духовной жизни. С. 13–15).

«Бывают состояния, – продолжает свт. Феофан, – когда крепко захочется помолиться, или когда потянет на молитву. Это испытывают все в большей или меньшей степени и на переходе от самотрудного искания к живому богообщению, и по достижении его. Состояние это похоже на то, в каком бывает человек, когда о чем-либо задумывается. Задумавшийся уходит внутрь себя и сосредоточивается в своей душе, не обращая внимания на свою внешнюю обстановку, на лица, вещи и события. То же и здесь; только там – дело ума, а здесь – дело сердца. Находит влечение к Богу, душа собирается в себя и становится перед лицо Бога и или изливает пред Ним свои надежды и болезни сердечные, как Анна, мать Самуилова, или славословит Его, как Пресвятая Дева Мария, или стоит перед Ним в изумлении, как часто стоял св. ап. Павел. Тут все своеличные действования мысли, намерения прекращаются и все внешнее отходит от внимания. Душе самой не хочется заниматься ничем посторонним. Бывает это и в церкви, и даже на молитвенном правиле или при чтении и размышлении, может быть даже во время каких-либо внешних занятий и среди общества. Однажды испытавший это влечение может помнить о нем, желать повторения его, напрягаться к нему, но сам своим усилием не привлечешь его: оно находит. Произволу остается одно: когда найдет, не позволяй себе расстраивать его, а попекись, сколько сил есть, дать ему простор побольше побыть в тебе. Можно назвать это проявлением настоящего молитвенного духа или ощущениями приближения Божия, которые в руках благодати… В них предуказывается, чего надобно искать и домогаться, и вместе свидетельствуется, что труды искания, доселе подъятые, не пропадают даром, и тем возгревается ревность к неутолимейшему исканию… Конец же искания тот, чтобы это временное состояние сделалось постоянным, не в том, конечно, виде, но в том же существе дела. Когда это придет, тогда в душе совершится раскрытие Царствия Божия» (Там же. С. 35).

«Что это за Царствие Божие? Царствие Божие в нас есть, когда Бог царствует в нас, когда душа в глубине своей исповедует Бога своим Владыкою и покорствует Ему всеми силами и Бог властно действует в ней… Начало сему Царствию полагается в момент решимости работать Богу в Господе Иисусе Христе, благодатию Св. Духа. Тогда человек-христианин свое сознание и свободу, в которых состоит собственно существо человеческой жизни, предает Богу, а Бог принимает эту жертву, и, таким образом, происходит союз человека с Богом и Бога с человеком, восстановляется завет с Богом, прерванный падением и прерываемый произвольными грехами. Этот внутренний союз запечатлевается, утверждается и делается сильным к стоянию и самосохранению благодатною силою, в Божественных таинствах крещения, а для падавших по крещении – в таинстве покаяния, и потом постоянно подкрепляется в св. причащении… Говоря о Царствии Божием в нас, всегда надобно прибавлять: «В Господе Иисусе Христе, благодатию Св. Духа». В этом печать христианского в нас Царствия Божия. Бог над всеми Царь, как Творец и Промыслитель, но истинно в душах царствует Он, и в душах истинно исповедуется Царем только по восстановлении прерванного падением союза с Ним душ, а это совершается Духом Святым в Господе Иисусе Христе, Спасителе нашем» (Там же. С. 38).

Царствие Божие не сразу и навсегда утверждается в нашем сердце.

«Царствие Божие в нас сначала сокровенно содержится, потом обнаруживается, наконец раскрывается, или является в силе. Обнаруживается оно показанными невольными влечениями внутрь пред Бога. Тут душа не самовластна, а подлежит стороннему воздействию. Кто-то берет ее и вводит внутрь. Это Бог, благодать Духа Святого, Господь и Спаситель… Пока эти влечения не покажутся, а они показываются не вдруг, человек по-видимому действует более сам, при скрытой помощи благодатной. Он напрягается вниманием и благонамерениями быть в себе, Бога помнить, отгонять пустословие и худомыслие и всякое дело богоугодно совершать, напрягается и трудится до утомления, но успеть в этом ему никак не удается: и мысли его расхищаются, и страстные движения одолевают его, и в делах оказываются нестроения и ошибки, – все это оттого, что Бог еще не являет своего властования над душою. А как только покажется это, а показывается оно при сказанных влечениях, тотчас все внутри приходит в строй… Тут, разумеется, не необыкновенное какое состояние, а такое, какое обще всем и какое бывает у всех, не нерадящих о спасении. Только бывает оно в разных степенях силы и длительности, а в существе одно и то же, начиная с легких движений, скоро преходящих, до невозмутимых внутренних предстояний Богу, продолжающихся иногда целые часы… Кто поймет звание и взыщет, то влечения те станут учащаться и более длиться, пока достигнут постоянного и неизменного водворения в сердце… Когда это состояние отойдет, тогда опять начнется блуждение мыслей и приражение страстных движений. Душа с неба спускается опять на землю, из света – в сумрак, из легкого покоя – в многотрудное делание. Терпи и жди, пока опять придет это обнаружение Царствия Божия в сердце. Так будет до тех пор, пока Богу угодно будет закрепить это углубленное внутрь пребывание навсегда и сделать его неотходным и неизменным. Искание этого последнего и есть собственно искание Царствия Божия; появление же его – раскрытие Царствия» (Там же. С. 42).

Свт. Игнатий дополняет сказанное свт. Феофаном следующими словами: «Божественное действие – невещественно: не зрится, не слышится, не ожидается, не вообразимо, не объяснимо никаким сравнением, заимствованным из сего века; приходит, действует таинственно. Сперва показывает человеку грех его, растит в очах человека грех его, непрестанно держит страшный грех пред его очами, приводит душу в самоосуждение, являет ей падение наше, эту ужасную, темную, глубокую пропасть погибели, в которую ниспал род наш согрешением нашего праотца; потом мало-помалу дарует сугубое внимание и сокрушение сердца при молитве. Приготовив таким образом сосуд, внезапно, неожиданно, невещественно прикасается рассеченным частям – и они соединяются воедино. Кто прикоснулся? – Не могу объяснить: я ничего не видел, ничего не слышал, но вижу себя измененным, внезапно ощутил себя таким от действия самовластного. Создатель подействовал при воссоздании, как действовал Он при создании… От прикосновения руки Его ко всему существу моему, ум, сердце и тело соединились между собою, составили нечто целое, единое; потом погрузились в Бога, – пребывают там, доколе их держит там невидимая, непостижимая, всемогущая рука» (Умное делание, § 201).

Указанный выше порядок возникновения в нас благодатной духовной жизни, или раскрытия Царствия Божия в нас, сопутствуется возникновением в нас горения духа, или духовной теплоты. По словам свт. Феофана, «при этом не только ум срастворяется с памятию о Боге и проникается ею, но и все наше существо духовное вступает в живое богообщение: «Бог огнь есть» (Евр. 12, 29). И вот теплота и горение духа водворяются в нас с момента раскрытия в нас Царствия Божия. Эта черта осязательнее всех, доступнее для понятия, и больше дает удобства к объяснению проявлений духовной жизни. Известно, что когда человек в чувстве, тогда он весь сковывается этим чувством и готов и силен бывает беспрекословно сделать все, к чему побуждает его то чувство. Чувство походит на рычаг или на руль в управлении своим, внутренним. Его-то и добиваются, оно-то и дается. Что более всего озабочивает ищущего, так это внутреннее нестроение в мыслях и желаниях, вся его ревность обращена на то, как бы устранить это нестроение. К этому другого способа нет, как добыть это духовное чувство, или эту теплоту сердечную при памяти о Боге. Как только зародится эта теплота, мысли улягутся, внутренняя атмосфера станет ясна, станут видимы все зарождения добрых и недобрых движений души, и получится власть на отгнание последних. И на внешнее расходится этот внутренний свет, и там дает он возможность отличать должное от недолжного, сообщая и крепость установиться в первом, несмотря ни на какие препятствия, – словом, тогда начинается истинная, действенная, духовная жизнь, которая доселе была только в искании, а если и проявлялась, то урывками… Теперь же, зародившись в сердце, теплота остается неотходною и неотходным держит при себе внимание ума. Когда ум в сердце – это и есть сочетание ума с сердцем, представляющее целость нашего духовного организма» (Письма о духовной жизни. С. 65).

Поясняя возникновение теплоты в сердце, свт. Феофан употребляет сравнение: «Как в физическом мире трут дерево об дерево и получают теплоту и даже огонь или держат вещь на солнце, и она согревается, а если сосредоточить побольше лучей, то и загорается; так бывает и в духовном мире: трение – труды подвижничества, держание на солнце – Иисусова молитва. Когда все это будешь проходить с усердием, неленостно и неопустительно, – милостив Господь, – затеплится огонек в сердце, который будет свидетельствовать о зарождении в средоточии естества нашего внутренней духовной жизни, или о воцарении Господа в нас» (Там же. С. 66).

При этом, по словам свт. Феофана, «сознание все сосредоточивается в сердце и стоит пред лицем Господа, изливая пред Ним свои чувства, более же всего болезненно припадая к Нему в смиренных чувствах покаяния, с соприсущею готовностью весь живот свой посвящать на служение Ему единому…

Вместе с образованием такого строя прекращается все нестроение, которое качествовало внутри до этого момента, в период искания, в это переходное состояние томления… Неудержимое брожение мыслей прекращается, атмосфера души становится чистою и безоблачною: стоит одна мысль и память о Господе. Отсюда светлость во всем внутреннем. Все там ясно, всякое движение замечается и достойно оценивается при умном свете, исходящем от лица Господа созерцаемого. Вследствие сего всякий недобрый помысл и недоброе чувство, приражающиеся к сердцу, в самом зародыше встречают сопротивление и прогоняются. Тут исполняется то, что советует Филофей Синайский: «От утра стань у входа сердца и именем Иисусовым поражай подступающих врагов». Это прогнание недоброго может быть мгновенно, но может длиться часы, дни, месяцы и годы; между тем, существо дела всегда одно, именно то, что ничто недоброе не допускается в сердце, а встречает решительный отпор с минуты сознания недоброты его, и гнание его не прекращается, пока совершенно не упразднится от него сердце. Вслед за сим, что ни думается, что ни чувствуется, что ни пожелается, что ни говорится и ни делается, думается, чувствуется, желается, говорится и делается по точному сознанию, что все такое не оскорбляет неотступно созерцаемого Господа, благоугодно Ему и сообразно с Его волей. Если же против воли и проскользнет что-либо противное, тотчас смиренно исповедуется Господу и очищается внутренним покаянием или внешним исповеданием, так что совесть всегда хранится чистою пред Господом. В награду за весь такой внутренний труд подается дерзновение к Богу в молитве, которая и теплится непрестанно в сердце. Теплота молитвы непрестанная есть дух этой жизни, так что с прекращением сего тепления, прекращается и движение духовной жизни, как с прекращением дыхания прекращается жизнь телесная» (Письма о духовной жизни. С. 88).

Продолжая описывать действия благодати Божией, свт. Феофан пишет: «Она именно есть присутствие Господа нашего внутрь нас. «Без Мене ничего не можете» – это и есть принцип благодати. В этом-то смысле также апостолы и первые христиане называли Иисуса Христа просто Господом. Самое блистательное доказательство математической истины может ли сравниться в очевидности с действиями благодати, когда сердце раскрыто для нее покаянием? До зарождения внутренней жизни, или проявления ощутительного действия благодати и богообщения, человек часто еще что-нибудь сам делает и напрягает к тому свои силы. Но, измаявшись безуспешно в своих усилиях, он бросает наконец, свою самодеятельность и вседушно предает себя вседействию благодати. Тогда посещает его Господь милостию Своею и возжигает в нем огнь внутренней духовной жизни. Что в этом великом перевороте его усилия ничего не значили, это знает он по опыту. После, более или менее частыми отступлениями, благодать Божия впечатлевает в него также опытное удостоверение, что и поддержание этого огня жизни не есть дело его собственных усилий. Затем частое нахождение благих мыслей и начинаний, частые осенения духа молитвенного, неведомо как и откуда находящего, тоже опытно дают ему убедиться, что и все доброе не иначе для него возможно, как от действия Божией благодати, всегда присущей ему, по милости Господа, спасающего всех спасаемых. Он предает себя Господу, и Господь вседействует в нем. Опыт показывает, что тогда только и идет у него все успешно, когда он исполнен этим самопреданием… Он предает себя вседействию благодати, и благодать в нем действует. Эта истина для него не только очевиднее всякой математической истины, но и всякого внешнего опыта, ибо он уже перестал жить вовне и весь сосредоточен внутри» (Там же. С. 140).

«Этими немногими словами сказано все, что приносит с собою водворение внутрь Царствия, или, другими словами, блаженный огонь, возгорающийся наконец в сердце, этим же определяется и существо истинной духовной жизни или ее существенные отправления. Не вдруг, конечно, все это является в свойственной силе – бывают и уклонения, и ошибки, и ослабления, – но в виду имеется именно это, с тех пор, как ум сочетавается с сердцем и, утвердясь внутрь, становится на службу пред лицем Господа» (Там же. С. 90).

С этого момента у молящегося должна быть одна забота – «быть всегда верным присущей в нем благодати. Неверность оскорбляет ее, и она или отступает, или сокращает свое действие. Верность свою благодати, или Господу, человек свидетельствует тем, что ни в мыслях, ни в чувствах, ни в делах, ни в словах, ничего не допускает такого, что сознает противным Господу и, напротив, никакого дела и начинания не пропускает, не исполнив его, коль скоро сознает, что на то есть воля Божия… Это иногда требует много труда, болезненных самопринуждений и самопротивлений, но ему радостно приносить все в жертву Господу, ибо после всякой такой жертвы он получает внутренее воздаяние: мир, обрадование и особенное дерзновение в молитве. Этими актами верности благодати и возгревается дар благодати в связи с молитвою, уже неотходною в это время.

Чем более внедряется в сердце молитва Иисусова, тем более согревается сердце и тем самодвижнее становится молитва, так что огнь жизни духовной в сердце возгорается и горение ее становится непрестанным вместе с тем, как молитва Иисусова займет все сердце и станет непрестанно движущеюся…» (Там же. С. 141).

Относительно теплоты, бывающей в сердце при молитве Иисусовой, свт. Феофан предупреждает, что надо различать разные виды теплоты: теплоту естественную и теплоту благодатную. «Первый плод Божией теплоты есть собрание мыслей воедино и устремление их к Богу неотходное. Если мысли утомляют, не дают установиться вниманием пред Богом, то бывающая при этом теплота не Божия, а своя» (Там же. С. 142).

«Эту натуральную теплоту не надо вменять во что-нибудь, а только почитать приготовлением к Божией теплоте, болезновать о скудости Божьего действия в сердце и в болезни молить Господа непрестанно».

«Когда внимание сойдет в сердце, то привлечет туда в одну точку все силы души и тела. Это сосредоточение всей человеческой жизни в одно место тотчас отзывается там особым ощущением; сие ощущение и есть начало будущей теплоты. Ощущение сие, сначала легкое, все усиливается, крепнет, углубляется и из холодного, каково оно в начале, переходит в теплое чувство и держит на себе внимание. И происходит, таким образом, что сначала внимание держится в сердце напряжением воли; силою своею внимание порождает теплоту в сердце. Теплота же сия затем держит внимание без особого его напряжения. Они затем друг друга поддерживают и должны пребывать неразлучно, ибо рассеяние внимания охлаждает теплоту, а умаление теплоты ослабляет внимание. Отсюда закон духовной жизни: держи сердце в чувстве к Богу – всегда будешь в памяти Божией. Духовная ли это теплота? – Нет, не духовная, а обыкновенная, естественная, кровяная. Но как она держит внимание ума в сердце и через то способствует развитию там духовных, указанных выше, движений, то она называется духовною, в том, однако же, случае, если она не сопровождается похотными ощущениями, хотя бы и легкими, но держит душу и тело в трезвенном настроении. Отсюда следует, как скоро теплота, сопровождающая молитву Иисусову, не сопровождается духовными чувствами, то ее не следует называть духовною, а просто кровяною теплотою, и она, будучи таковою, не худа, если только не связывается, как было сказано, с похотными движениями. Если же связывается, то худа и подлежит изгнанию. Поэтому неправильно удовлетворяться или ограничиваться одним ощущением теплоты, не заботясь о чувствах духовных, даже о памяти Божией, а лишь о том, чтобы была теплота; нужно заметить это и исправить, ибо в таком случае останется одна кровяная теплота, животная… Не должно сию теплоту почитать духовною, или благодатною. Духовною ее можно назвать только тогда, когда она сопровождается духовными, молитвенными движениями. Кто без них называет ее духовною, тот допускает неправильность. Кто называет ее благодатною, еще более неправ. Благодатная теплота особая есть, и она собственно есть духовная. Она отрешена от плоти, и в теле не производит заметных изменений и свидетельствуется тонким сладостным чувством. По сим чувствам всякий легко может определить и различить теплоту. Это каждому следует сделать самому. Стороннему тут нет дела и места». (Умное делание, § 11).

Подобно свт. Феофану, предостерегает против принятия естественной теплоты и свт. Игнатий: «Теплота, являющаяся от усиленного, вещественного подвига, так же вещественна. Это – теплота плотская, кровяная, в области падшего естества. Неопытный подвижник, ощутив эту теплоту, непременно возмнит о ней нечто, найдет в ней приятность, услаждение, в чем начало самообольщения. Не только не должно думать чего-либо особенного об этой теплоте, но, напротив того, должно принять особенные меры предосторожности при появлении ее. Предосторожность необходима по той причине, что эта теплота, как кровяная, не только переходит по разным местам груди, но очень легко может спуститься и ниже и вызвать нежелательные движения в теле».

«Иисусовой молитвою надо искать не того, конечно, чтобы ощутить в сердце физическую теплоту. А того нужно искать, чтобы канул в сердце благодатный огонь и началась непрестанная молитва, чем и определяется благодатное состояние. Ведать подобает, что Иисусова молитва, когда искра Божия падет в сердце, раздувает ее в пламень, а сама не дает сей искры, но только способствует к принятию ее. Чем способствует? Тем, что собирает мысли воедино и дает душе возможность стоять перед Господом и ходить в присутствии Его. Главное – стояние и хождение пред Богом с вопиянием к Нему из сердца. Так делал св. Максим Капсокаливит».

«Духовное горение сердца ко Господу есть любовь к Нему. Она загорается от прикосновения Господа к сердцу. Как Он весь есть любовь, то и прикосновение Его к сердцу тотчас возжигает любовь к Нему. А от любви – горение сердца к Нему. Вот это и должно быть предметом искания. Творение Иисусовой молитвы есть только орудие к тому или, лучше сказать, только труд, показывающий сильное желание души обрести Господа».

Еще о теплоте свт. Феофан пишет: «Когда сердце ваше затеплится теплотою Божиею, с того времени начнется собственно внутренняя ваша переделка. Огонек тот все в вас пережжет и переплавит, иначе сказать, все одухотворять начнет, пока совсем одухотворит. Пока не придет тот огонек, одухотворения не будет, как ни напрягайтесь на духовное. Стало быть, теперь все дело – достать огонька… Но сие ведайте, что огонек не покажется, пока страсти в силе, хотя им и не поблажают. Страсти то же, что сырость в дровах. Сырые дрова не горят. Надо со стороны принесть сухих дровичек и зажечь. Они, горя, начнут просушивать сырость и, по мере просушивания, зажигать сырые дрова. Так понемногу огонь, гоня сырость и распространяясь, обымет пламенем и все дрова положенные. Дрова наши суть все силы души нашей и все отправления тела. Все они, пока не внимает человек себе, пропитаны сыростию – страстями – и, пока страсти не изгнаны, упорно противятся огню духовному… Они проходят и в душу, и в тело, забирают и самый дух – сознание и свободу – и таким образом господствуют над всем человеком. Как они в стачке с бесами, то чрез них и бесы господствуют над человеком, мечтающим, однако ж, что он сам себе господин» (Умное делание, § 94).

Не нужно еще забывать, что, кроме естественной теплоты и благодатной, может быть при молитве еще и третья теплота – бесовская. О ней подробно будет сказано в другом месте, в писаниях старца схимонаха Василия, который говорит о ней в предисловиях на книги св. Григория Синаита, Филофея Синайского и Исихия Иерусалимского.

Как наглядный пример благодатной теплоты, возникающей в сердце, я хочу сообщить Вам рассказ св. Григория Синаита о Максиме Капсокаливите, на которого так часто указывает свт. Феофан.

Я передам рассказ св. Григория Синаита о Максиме Капсокаливите полностью, как он изложен в Добротолюбии. И из него Вы узнаете не только о том, как возгорелся в душе Максима благодатный огонь и появилась постоянная, самодвижная молитва Иисусова, но пред Вами откроются до некоторой степени и тайны высших молитвенных состояний, которых касаться в нашей беседе мы не можем просто потому, что эта тема выше нашего духовного возраста и понимания. Но знать, что эти высшие молитвенные состояния существуют, нам полезно, чтобы мы не думали, будто все содержание молитвенной жизни исчерпывается теми молитвенными состояниями, какие мы сами переживаем. Итак, перехожу к рассказу св. Григория Синаита, помещенному в 5-м т. Добротолюбия под названием «Из жития преподобного отца нашего Максима Капсокаливита. Об умной благодатной молитве».

«Божественный Григорий Синаит, встретив св. Максима и беседуя с ним, между прочим, спросил его: «Прошу тебя, отче мой честнейший, скажи мне, держишь ли ты умную молитву?» Тот, поникши немного главою, ответил ему: Не хочу скрывать от тебя, честный отче, чуда Пресвятой Богородицы, которое было со мною. От юности моей имел я великую веру к Госпоже моей Богородице и умолял Ее со слезами, да подаст мне сию благодать умной молитвы. В один день, пришедши в храм, как имел обычай, просил я Ее о сем с безмерною теплотою сердца, и когда потом с любовию целовал святую икону Ее, вдруг ощутил в груди моей и в сердце моем некую особенную теплоту и пламя, исшедшее от святой иконы, которое не жгло меня, а орошало, и услаждало, и вносило в душу мою великое умиление. С этого момента, отче мой, сердце мое начало извнутрь себя говорить молитву, и ум мой услаждается памятованием Господа моего Иисуса Христа и Пресвятой Владычицы моей Богородицы и всегда пребывает в сем памятовании о них, и с того времени молитва не пресекалась в сердце моем, – прости мне».

Говорит ему св. Григорий: «Скажи мне, святый отче, бывало ли с тобою в то время, как ты говорил молитву: «Господи, Иисусе Христе…» – Божественное какое изменение, или исступление, или другой какой плод Духа Святого?» Божественный Максим ответил ему: «Да, и сего ради, отче, я уходил в пустынные места и всегда любил полное безмолвие, да наслаждусь в большей мере плодом молитвы, т. е. преизобильною любовию к Богу и восхищением ума ко Господу».

Св. Григорий спросил его: «Прошу тебя, отче, скажи мне, имеешь ли ты то, о чем сказал?». Божественный Максим, потупив очи, говорит ему: «Не пытай о моих прельщениях».

Тогда св. Григорий сказал ему: «О, когда бы и мне дал Бог иметь такое же прельщение, какое у тебя, отче святый! Впрочем, прошу тебя, скажи мне, в тот час, когда ум твой восхищаем бывает к Богу, что видит он умными очами своими? И может ли тогда ум вместе с сердцем возводить молитву?» Св. Максим ответил ему: «Нет, не может. Ибо когда благодать Св. Духа придет в человека посредством молитвы, тогда молитва прекращается, так как ум тогда весь овладевается благодатию Св. Духа и не может более действовать собственными своими силами, но пребывает бездействен и повинуется только Духу Святому, и, куда хощет Дух Святой, туда и ведет его: или в невещественный воздух света Божественного, или в другое какое созерцание несказанное, или, как часто бывает, в Божественную беседу, – и, кратко сказать, как хощет Утешитель, Дух Святой, так и утешает рабов Своих; какая потребна каждому из них, ту и подает им благодать Свою. Сие, что говорю я, может всякий ясно видеть в пророках и апостолах, которые сподоблялись видеть всякого рода видения, хотя люди насмехались над ними, почитали их прельщенными и упившимися. Так пророк Исаия видел Господа, на престоле высоком превознесенного и окруженного серафимами. Первомученик Стефан видел отверстые небеса и Господа Иисуса одесную Отца и проч. Таким же образом и ныне рабы Христовы сподобляются видеть разные видения, которым некие не верят и никак не признают их истинными, но считают прелестями, и тех, которые видят их, называют состоящими в прелести. Дивлюсь я таким много и недоумеваю, что это за люди и как ослепились они, что, будто слепые, не видят и не веруют тому, что обетовал неложный Бог устами пророка Иоиля, именно, что это самое даст Он верующим, говоря: «Излию от Духа Моего на всяку плоть и прорекут» (Иоил. 2, 28), – каковую благодать Господь ниспослал на учеников Своих, и ныне подает ее, и будет подавать до скончания века, по обетованию Своему, всем верным рабам Своим. Итак, когда сия благодать Духа Святого сойдет на кого-либо, то не что-либо обычное показывает ему из вещей чувственного мира сего, но показывает то, чего тот никогда не видел и не воображал. Тогда ум такого человека научается от Святого Духа высшим и сокровенным тайнам, которых, по Божественному Павлу, ни око человеческое не может видеть, ни ум уразуметь сам собою никогда (1Кор. 2, 9). И, чтоб тебе понять, как ум наш видит их, вникни в то, что я скажу тебе. Воск, когда далеко от огня находится, бывает тверд, и можно взять его и держать, но, как только ввергнешь его в огонь, тотчас растаивает, и там в огне возгорается и горит, и бывает весь светом, и таким образом кончается весь среди огня. Так и ум человеческий, когда один сам о себе бывает, не сретясь с Богом, тогда уразумевает, как обычно, окружающее его по силе своей, когда же приблизится к огню Божества и к Духу Святому, тогда весь всецело овладевается огнем Божеским, и бывает весь свет, и там в пламени Духа Святого возгорается, и разливается в Божеских помышлениях, и никак невозможно ему тогда среди огня Божества помышлять о своем и о том, о чем хочет».

После сего св. Григорий напомянул ему: «Бывает, Капсокаливите мой, и другое нечто, подобное сему, что, однако ж, есть действо прелести». На это великий оный Максим ответил ему: «Бывает, но у каждой из сих свои особые признаки: иные признаки прелести и иные – благодати. Когда злой дух прелести приближается к человеку, то возмущает ум его и делает диким, сердце ожесточает и омрачает, наводит боязнь и страх и гордость, очи извращает, мозг тревожит, все тело в трепетание приводит, призрачно пред очами показывает свет не светлый и чистый, а красноватый, ум делает исступленным и бесноватым и уста заставляет говорить слова непотребные и хульные; тот, кто видит сего духа прелести, большею частию серчает и исполнен бывает гнева, смирения совсем не знает, ни истинного плача и слез, но всегда хвастается своими хорошествами и тщеславится ими, всегда без сдержанности и страха Божия поддается движениям страстей, наконец выходит из ума и приходит в совершенную пагубу. От таковой прелести да избавит нас Господь молитвами твоими, отче честный. Признаки же благодати суть следующие: когда входит в человека благодать Святого Духа, то собирает ум его и делает его внимательным и смиренным, приводит ему на память смерть и грехи его, будущий суд и вечное мучение, душу его исполняет сокрушенным умилением и подвигает к плачу и слезам, очи его делает кроткими и полными слез и, чем более сближается с человеком, тем более умиротворяет душу его и утешает святыми страданиями Господа нашего Иисуса Христа и беспредельным Его человеколюбием и ум исполняет возвышенными созерцаниями: а) недомыслимой силы Божией, как Он единым словом все из несущего привел в бытие, б) безмерной силы, коею все содержит, всем управляет и о всем промышляет, в) непостижимой Святой Троицы и неисследимой бездны Божеского существа и проч. Тогда ум человека восторгается Божеским оным светом и просвещается светом Божеского ведения, сердце делается тихим и кротким и обильно источает плоды Духа Святого: радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, любовь, смирение и проч. (Гал. 5, 22), – и душа его восприемлет неизреченное веселие.

Слыша сие, св. Григорий Синаит пришел в исступление, изумляясь тому, что говорил прп. Максим, и более не называл уже его человеком, но земным ангелом».

В словах прп. Максима указуются молитвенные состояния, стоящие за пределами обычной и доступной людям молитвы, как делательной, так и самодвижной. В эти высшие молитвенные состояния человек не может войти собственными усилиями и не должен даже посягать на это. Туда вводит человека Дух Святой. И тогда открываются человеку, насколько он в силах вместить, небесные тайны и созерцания, которых он не может даже и передать человеческими словами.

Об этих молитвенных состояниях свт. Феофан пишет: «Что касается до созерцания, то ни у одного из отцов не находим, чтобы в него можно было вступить самим и, следовательно, делать что-либо и со своей стороны для вступления в него. Созерцание, по словам их, давалось именно тем, которые уже успели очистить сердце свое совершенно и глубоко соединились с Господом. Из тысячи один успевает стяжать чистую молитву; а молитву духовную или, что то же, созерцательную, в родех и родех едва один оказывается имеющим» (Письма о духовной жизни. С. 233).

На этом нам следует закончить нашу общую беседу о молитве Иисусовой и перейти к той части беседы, где будут изложены наставления об Иисусовой молитве древнейших св. отцов и подвижников Православной Церкви.

Выступление игумена Исаакия (Иванова), настоятеля Иоанно-Богословского мужского монастыря Рязанской епархии на международной научно-практической конференции «Преемство монашеской традиции в современных монастырях. Миссия монастырей в современном мире: цели, задачи, принципы построения коммуникации» (Свято-Троицкая Сергиева лавра, 24–25 сентября 2019 года)

Человек ­– единственное существо, назначением которого является постоянное богообщение. А молитва является совершенным способом богообщения. При этом у святых отцов мы находим различные формулировки и виды молитвы. И много есть образов молитвы – словесная, умная, умно-сердечная, сердечная, самодвижная, созерцательная и другие. Преподобный Иоанн Лествичник, например, говорит: «Молитва, по качеству своему, есть пребывание и соединение человека с Богом; по действию же, она есть утверждение мира, примирение с Богом, матерь и вместе дщерь слез, умилостивление о грехах, мост для перехождения искушений, стена, защищающая от скорбей, сокрушение браней, дело Ангелов, пища всех бесплотных, будущее веселие, бесконечное делание, источник добродетелей, виновница дарований, невидимое преуспеяние, пища души, просвещение ума, секира отчаянию, указание надежды, уничтожение печали, богатство монахов, сокровище безмолвников, укрощение гнева, зеркало духовного возрастания, познание преуспеяния, обнаружение душевного устроения, предвозвестница будущего воздаяния, знамение славы. Молитва истинно молящемуся есть суд, судилище и престол Судии прежде Страшного Суда» [1].

Невозможно исчислить и описать все блага духовные, которые может дать человеку Бог по усердной молитве. Говоря кратко: молитва – есть ума и сердца к Богу возношение со вниманием, благоговением и покаянием. Говорить о молитве можно очень пространно, но мы скажем лишь несколько слов об этом источнике бесчисленных благ.

Для того чтобы избежать уныния и скуки, возникающих при монотонности молитвы, египетские отцы чередовали молитву с рукоделием. Поэтому и у братьев возникает потребность в исполнении других послушаний, помимо храмовых. Важно, чтобы их не было много, чтобы они не развлекали ум, но нечастой сменой деятельности братия предохранялись от уныния. «Тело надобно порабощать и утомлять долгим трудом, – говорит преподобный Антоний Великий и добавляет: – Сидя в келлии, налегай на труды рукоделия; но при этом имени Господа не отпускай от себя, но непрестанно вращай Его в уме твоем, поучайся Ему в сердце твоем и хвали Его языком твоим…» [2]. Труд смиряет тело и душу, привлекает страх Божий.

Нужно чередовать, например, клиросное пение с рукоделием. Для внутренней молитвы разным людям содействуют разные послушания. Поэтому, если брат получает бóльшую духовную пользу на каком-то послушании, следует это учитывать. Но бывает, что брат, имеющий способности к разным послушаниям, проявляет свою волю и из тщеславия, например, мягко уклоняется под различными благовидными предлогами от назначенного ему послушания и прилежит к тем, которые ему нравятся больше. Внешне все хорошо, но совесть неспокойна, в молитве преграда. Молитва же на послушании назначенном, когда брат воспринимает его как волю Божию, дается легче. Такая монастырская практика, когда со временем для каждого монастырского насельника выбирается определенный круг послушаний, более способствующий его духовному развитию и углублению молитвы, вполне согласна со святоотеческим наследием.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) говорит: «Слезный дар – это осенение благодати Божией – наиболее посещает подвижников во время внимательной молитвы, будучи обычным плодом ее; иным приходит он во время чтения; другим во время какого-либо труда. Так преподобному Кириллу Белоезерскому приходили слезы во время занятия в монастырской кухне. Смотря на вещественный огнь, он воспоминал неугасимый огнь вечной муки и проливал слезы. Кирилл, полагая, что в безмолвии умиление его усилится и слезы умножатся, желал уединиться в келье. По смотрению Божию обстоятельства доставили ему желаемое, и что ж? с устранением причины, возбуждавшей умиление и слезы, оскудели слезы, и Кирилл просил настоятеля возвратить его к огню монастырской кухни. Святые отцы повелевают пребывать в том делании, в котором приходят слезы: потому что слезы – плод, а цель монашеской жизни – достижение плода тем средством, которым благоугодно Богу доставить плод. Преподобный Феодор Енатский сказывал, что “он знал инока, безмолвствовавшего в келье и имевшего рукоделием плетение веревок. Когда этот инок сидел и плел веревку, занимаясь умною молитвою, то приходили ему слезы. Тогда он вставал для молитвословия; но при этом слезы прекращались. Брат садился и принимался за веревку, сосредоточивая в себе мысли, и слезы опять приходили. Равным образом, когда он сидел и читал, приходили слезы. Он вставал на молитву, и слезы немедленно прекращались. Только что он снова принимался за книгу, – слезы возвращались”».

Также знаю одного иеромонаха, которого позвали вечером после службы соборовать и причащать умирающего. Он сильно устал и рассуждал сам в себе: «Если сейчас буду служить кое-как, лишь бы совершить положенные требы, то к усталости прибавятся укоры совести и невозможность в состоянии небрежения о молитве помочь ближнему». Поэтому он решил попробовать помолиться внимательно и сосредоточенно, укоряя себя за то, что недостаточно времени уделяет молитве, а здесь Сам Промысл Божий предоставляет ему удобный случай принести пользу и своей душе и ближнему, – можно сказать, заставляет молиться. Он, таким образом, изменил свое отношение к требоисполнению: отнесся к нему не как к обычному малозначительному делу – что зачастую происходит даже и по отношению к уставному храмовому богослужению при частом служении, – а как к еще одной данной Богом возможности помолиться и принести пользу своей душе. Так, в данном случае «духовная корысть» отодвинула леность и усталость и возбудила ревность. Необходимо, как говорил преподобный Паисий Святогорец, «включать добрый помысел».

Здесь следует затронуть также проблему «привыкания» к совершению богослужений, к святости храма и его алтаря. Со временем понимание и ощущение особого присутствия Божия в храме и благоговение к святыне может теряться, если христианин не будет употреблять постоянных усилий для их поддержания. Выражается это обычно в нежелании молиться, зевании, рассеянности, увлечении в посторонние мысли, разговорах и пустословии во время богослужения, лености к совершению молитвенного правила. Необходимо при этом ходить пред лицом Божиим, иметь память смертную, помнить о суде Божием и муке вечной, вспоминать ту ревность к молитве и вообще к подвигу, какая была вначале, вспоминать особые случаи помощи Божией и заступления в своей жизни.

Некоторые говорят, что не молятся, потому что не имеют необходимых условий для молитвы. Так, например, один послушник нашей обители сетовал, что смущается келейно делать поклоны, живя в многоместной келье. С течением времени, когда его переселили в одноместную келью, делать поклоны и келейно молиться мешала уже леность. В других же случаях, послушники, которые еще не переселены в одноместные кельи, желая некоторое время молиться уединенно, испрашивали на это благословение и получали такую возможность по согласованию с духовником. Некоторые насельники имеют возможность, и стараются ее использовать, – молиться непосредственно на месте несения послушания, во время перерывов. Например, в библиотеке, в свечной мастерской. Кто-то ищет возможность, чтобы помолиться, а кто-то ищет причину и самооправдание своему нерадению. «Будем всегда молиться Богу. Будь ты на торговой площади, можешь обратиться в себя и петь Богу, не будучи никем слышим…», – говорит Златоуст [4].

Среди тех, кто подвизается в монастыре уже не один год, кто уже прошел сквозь период «призывающей благодати», встречается ослабление в ревности к молитве келейной и церковной, к послушанию и чтению Священного Писания и святых отцов, постепенно возрастающее самомнение и неизменно возрастающие при отсутствии борьбы печаль и уныние. Случается это оттого, что с самого начала не вооружился будущий монах твердым намерением с решимостью и самоотвержением неослабно бороться со всеми страстями и в глубине смирения сокрывать от других, а в первую очередь от себя самого, начатки добродетелей.

С прискорбием можно привести некоторые факты из монастырской жизни, которые красноречиво свидетельствуют о неправильной молитве и уповании на телесные труды.

Один трудник, возраста немного старше среднего, был неразговорчив, исповедовался и причащался редко, не раскрывал свои внутренние трудности, но исправно около двух лет нес послушание по уборке территории, перевозу строительной тележкой всего необходимого. Попытки духовника обители войти внутрь его духовного мира не увенчивались успехом. В конечном счете он, как разжатая пружина, громко объявил: «Я свое спасение уже заработал…» и покинул монастырь.

Второй похожий случай произошел с другим пришедшим в нашу обитель трудником лет пятидесяти. Он имел уже за плечами груз вредных привычек, но проникнулся образом монастырской жизни. Придя в монастырь, бросил курить, перестал ругаться матом, стал молиться, захотел стать монахом. Через некоторое время испросил благословение у благочинного в перерыве между послушаниями читать Псалтирь в одном из малых храмов монастыря. Выслушивая советы монастырских иеромонахов, принимал и исполнял только то, что ему нравилось, хвалился своими достижениями в борьбе с вредными привычками. На замечания и увещевания обижался, более доверяя своему мнению. При этом его мнение о себе возрастало. Стал все большее время проводить в чтении Псалтири в храме – вслух, на виду у других, в ущерб послушанию, посильному труду, при этом выказывая внешнее благочестие и привлекая внимание к его «молитвенным подвигам». Уставом обители предусмотрено время и для молитвы, и для телесных трудов, чтения и отдыха. Поэтому труднику уже со стороны настоятеля было сказано, чтобы он не выходил за рамки общего распорядка, более заботился о внутренней молитве и приобретении смирения; он был ограничен во внешней молитве. Некоторое время он сдерживал свою ревность молиться напоказ, но попался на крючок проснувшейся страсти к алкоголю и вынужден был уехать.

Оба печальных случая объединяет то, что молитва этих людей не была соединена с вниманием, благоговением пред Богом и покаянием, как рекомендует святитель Игнатий (Брянчанинов). Также недостаток смирения не позволял им принимать наставления священномонахов, а имже несть управления, падают, якоже листвие; спасение же есть во мнозе совете (Притч. 11:14), как учит премудрый Соломон, потому что все мы имеем нужду в наставляющих нас по Богу, особенно же в начале духовного пути.

Опыт святых отцов и опыт современных обителей показывают, что добрые плоды молитвы и смирения приносятся только насельниками, имеющими внимание к словам молитвы, дух покаяния, благоговения, внимающими наставлениям более опытных отцов.

_______________________________________________________________________________

[1] Иоанн Лествичник, прп. Лествица. Слово 28:1. Цит. по: Преподобного отца нашего Иоанна, игумена Синайской горы, Лествица, в русском переводе. С алфавитным указателем. – Сергиев Посад. Типография Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 1908. С. 232–233.
[2] Добротолюбие в русском переводе, дополненное. Том первый. Издание третье. – М., 1895. С. 97.
[3] Игнатий (Брянчанинов), свт. Аскетические опыты. Т. I. О слезах. Цит. по: Полное собрание творений святителя Игнатия Брянчанинова. Т. 1. – М.: Паломник, 2001. С. 186.
[4] Симфония по творениям святителя Иоанна Златоуста. – М.: Дар, 2006. С. 264.