«Военный коммунизм – вынужденный шаг или воплощение доктрины большевиков о коммунистическом обществе».
План
Введение…………………………………………………………………………. 3
Глава 1. Общие сведения о политике «военного коммунизма»
-
Предпосылки проведения политики «военного коммунизма» и возможные существовавшие альтернативы………………………………5
-
Основные положения политики «военного коммунизма» ………………7
Глава 2. Результаты внедрения политики «военного коммунизма»
2.1. Кризис военного коммунизма и итоги проведенной политики………….11
2.2. Военный коммунизм – вынужденный шаг или продуманная политика?..14
Заключение………………………………………………………………………17
Список литературы…………………………………………………………….18
Введение
Последние несколько десятилетий определенный этап развития экономики и всей государственной сферы РСФСР в 1918 – 1921 гг., именуемый в исторических науке термином «военный коммунизм», вызывает неподдельный интерес среди исследователей совершенно разных областей науки – экономики, истории, публицистики, и, конечно же, права.
«Военный коммунизм», с точки зрения исторических, политических и экономических наук представляет собой очень сложную многогранную систему из различных разнонаправленных векторов государственной политики. Нередко многие пытаются и очернить проводившуюся политику, утверждая, что «военный коммунизм» был источником всего того зла и бед, которые пришлось перенести советскому государству в годы Гражданской войны и проведения описываемой экономической политики, указывая на тот факт, что период характеризуют и, во-первых, как «военный», и, во-вторых, как «коммунизм», что с разных точек зрения считается неприемлемым для принятия государственными органами.1 В подтверждение зачастую приводится статистика того времени, иллюстрирующая, насколько подобная политика результировала в падении уровня промышленного производства и народного хозяйства, возник экономический кризис.
В данной работе представляется необходимым изучить явные и скрытые предпосылки введения политики «военного коммунизма» в РСФСР и основные этапы формирования направлений политики, а также роли идеологического фактора и исторических событий, которые могли повлиять на проведение этого экономического феномена. В работе также предстоит разобраться в итогах и общем значении практики «военного коммунизма» для советского государства и его влияния на исторические реалии.
Основной целью данной работы будет попытка дать обоснованный ответ на вопрос, заявленный в теме исследования – чем же все-таки являлась проводимая политика «военного коммунизма»? Правы ли те, кто критикует ее положения за необоснованность и необдуманность, ссылаясь на разрушительные последствия и необходимость внедрения новой экономической политики?
Для достижения заявленной темы исследования в работе будут поставлены следующие исследовательские задачи:
-
рассмотреть те положения, которые понимаются под политикой «военного коммунизма» и их различные трактовки;
-
охарактеризовать предпосылки, которые существовали для внедрения политики;
-
описать основные методы проведения политики «военного коммунизма»;
-
сформулировать причины кризиса экономической политики;
-
обозначить основные итоги проведенной политики «военного коммунизма» и последствия;
-
сделать выводы, опираясь на произведенный массив исследования.
Глава 1. Общие сведения о политике «военного коммунизма»
-
Предпосылки проведения политики «военного коммунизма» и возможные существовавшие альтернативы.
После завершения Октябрьской революции, когда большевики смогли захватить власть в России и свергнуть Временное правительство, в новой стране началась гражданская война между теми, кто поддерживал пришедшую советскую власть и теми, кто был против нее. В результате поражения в Первой мировой войне и полной ослабленности и военных, и политических, и экономических сил, стране была необходима совершенно новая система управления и руководящая политика. Новому руководству необходимо было добиться быстрого и безропотного следования их распоряжениям на всей огромной территории страны, а для этого необходимо было привести полную централизацию власти.
В исторической науке существуют различные мнения по вопросу о причинах перехода к такой новой политике — кто-то из историков считал, что это была попытка большевиков прийти к коммунизму, о чем будет говориться в работе далее, а некоторые полагали что это исключительно временная мера, что, отчасти являлось совершенно верным, так как политика продолжалась в общей сложности чуть больше трех лет и являла собой реакцию большевистского руководства на ужасные и кровопролитные реалии Гражданской войны. Большевикам предстояло создать такую политико-экономическую систему, которая могла дать рабочим минимальные возможности для проживания и одновременно поставила бы их в жесткую зависимость от властей и администрации.
Согласно мнению ряда авторов публицистических статей, те задачи и методы, которые применялись при политике «военного коммунизма» и в годы гражданской войны имеют свои исторические корни сразу же после окончания Октябрьской революции, в 1917 году, когда пришедшие к власти большевики тут же начали перестроение государственного и идеологического аппарата в сторону социализма в соответствии с представлениями о социализме К. Маркса и Ф. Энгельса.
Однако в тематической литературе можно встретить и абсолютно противоположное мнение. В подтверждение исследователи приводят факты того, что согласно идеологической позиции Маркса и Энгельса, при социализме необходим полный отказ от любого вида товарно-денежных отношений, однако согласно позиции Ленина, этот процесс может занять намного больше времени и сил. Также происходил постепенный переход к национализации всех крупных отраслей промышленности страны, применяя при этом методы частичного контроля за производством.
Для разрешения этого противоречия необходимо обратиться к существующим историческим фактам. Как известно, после Октябрьской революции коренные изменения в экономической политике государства стали происходить далеко не сразу, а постепенно, согласно той программе, которая была предложена В.И. Лениным. В ее основе лежали идеи мирного и равномерного строительства новой социальной системы, которые включали в себя контроль за мелкой буржуазией, развитие государственного монополизма, распространение социалистических идей в экономике. Таким образом, введение социалистических начал не было высшим приоритетом внутри коммунистической партии, а основная политика исходила из задачи «продолжать замену торговли планомерным, организованным в общегосударственном масштабе распределением продуктов»2, но никак не полной отменой денежного обмена.
Однако получившая широкое распространение в 1918 году иностранная интервенция и набирающая обороты гражданская война не позволили и дальше придерживаться намеченного курса и требовали более жестких и решительных мер. В качестве примера требований, соответствующих тогдашним историческим событиям, можно назвать милитаризацию производства, о чем подробнее будет сказано в следующих частях работы.
Если говорить о существовании политических и экономических альтернатив политике «военного коммунизма», то стоит подойти к этому вопросу с нескольких противоположных сторон. Во-первых, согласно некоторым исследователям, в проводимых в тот период нововведениях со стороны государства и партии не существовало бы острой необходимости, если бы не набиравшая обороты в стране гражданская война, приведшая к масштабным разрушениям и экономическим потерям.3 Без этих основополагающих факторов, как принято считать, продолжился бы плавный переход к социализму, как и планировала партия большевиков и что было указано в партийной программе.
-
Основные положения политики «военного коммунизма».
Для полноценного освещения темы представляется необходимым дать развернутое определение описываемой политики: так, под «военным коммунизмом» в самом общем смысле понимают экономическую политику советского государства в период с 1918 по 1920 гг., которая характеризуется сильной централизацией органов управления сельским хозяйством и всеобщей национализацией разного рода и развитости промышленности, введением государственной монополии на производство и распределение хлебных запасов и других продуктов и результатов производства сельского хозяйства.
Для полноценного раскрытия методов исследуемой политики, представляется необходимым рассмотреть каждую из предложенных и проводимых в тот период времени мер. Первая инновация, на которую стоит обратить внимание, это практически полная централизация промышленности в руках государства, которая получила название главкизм.
Согласно проводимой политике, весь контроль за планированием, соразмерностью и распределением результатов советской промышленности сосредоточился в руках соответствующих государственных органов, которые неустанно следили за выполнением установленных норм. Широкое распространение также получила внедряемая всеобщая трудовая повинность, возникли даже такие явления, как трудовые армии, в которые привлекали граждан, пытающихся различными способами избежать принудительных работ.4 Для преодоления данной тенденции, всеобщая трудовая повинность в итоге была закреплена на законодательном уровне в 1918 г.: «В целях уничтожения паразитических слоев общества и организации хозяйства вводится всеобщая трудовая повинность.»5 В связи с этим, уже с течением небольшого времени, хорошо был развит механизм контроля за рабочими силами во всех сферах производства, производившийся определенными уполномоченными органами. К примеру, в 1919 г. Под руководством одного из партийных авторитетов Л. Троцким была создана особая комиссия по трудовой повинности, просуществовавшая до начала внедрения новой экономической политики, которая отвечала за контроль трудовых армий и ресурсов.
Необходимо также отметить возрастающую в то время роль профсоюзов, в введение которых был передан контроль за производством с параллельным двусторонним контролем за их деятельностью со стороны государства.
Следующая система государственных мер, касающаяся продовольственной политики советского государства, которую необходимо рассмотреть в рамках данной работы, в исторической науке носит название продразверстки. По своему содержанию, она логически продолжала декреты Временного правительства, принятые намного ранее, однако новые применяемые большевиками меры были гораздо жестче, были введены строгие наказания за спекуляцию хлебом и рыночной торговлей продуктами питания. Своеобразным итогом продолжающейся политики стало принятие в мае 1918 года Декрета ВЦИК и СНК о чрезвычайных полномочиях народного комиссара по продовольствию, которым устанавливалась полная монополия государства на торговлю хлебом.6 Вначале политика продразвёрстки распространялась только на хлеб и зерно, однако уже через год в нее также были включено мясо, а к концу 1920 г. – почти все сельскохозяйственные продукты. Кроме этого, зачастую при определении размера изымаемых продуктов местные власти руководствовались исключительно потребностями в продовольствии армии и фронта, поэтому в большинстве случаев изымались не только имевшиеся излишки итогов сельскохозяйственного труда, но часто и абсолютно все запасы сельхозпродуктов, имевшиеся у производителя.
В продолжение действующей политики, в июне был принят Декрет об организации и снабжении деревенской бедноты, который закрепил повсеместное создание комитетов бедноты (комбедов), в чьи обязанности входило распределения хлеба, предметов первой необходимости и сельскохозяйственных орудий среди населения, оказание помощи местным продовольственным органам при изъятии хлебных излишков из рук кулаков и богатеев и выдача хлеба деревенской бедноте производится по установленным нормам бесплатно, за счет государства.7
Все приведенные экономические меры были призваны представить проводимую коммунистами политику как необходимую и ведущую к полноценно новому обществу с отсутствием товарно-денежных отношений, равномерным распределением общественных благ среди граждан и так далее. Таким образом, период проводимой политики военного коммунизма можно охарактеризовать как переходный между капиталистическим существующем строем и социалистическим обществом, при котором преобразование из одного в другой будет происходить посредством революционных действий, о чем неоднократно говорили основоположники идеологии марксизма.8 Согласно авторам многих исследований касательно этой темы, именно политика «военного коммунизма» 1918 — 1920 гг. виделась большевистским лидерам в качестве классического примера постепенного внедрения модели социализма в общество.
В результате, политика «военного коммунизма», проводимая большевиками в 1918 – 1920 гг., строилась, с одной стороны, на опыте государственного централизованного регулирования экономических отношений периода во время действий Первой мировой войны, а с другой – на коммунистических представлениях о возможности непосредственного перехода к социализму, что привело в конечном итоге к форсированию темпов социально-экономических преобразований в стране в годы Гражданской войны.
Глава 2. Результаты внедрения политики «военного коммунизма»
2.1. Кризис «военного коммунизма» и итоги проведенной политики.
Основным итогом кризиса политики «военного коммунизма» стало решение о прекращении 14 марта 1921 года на X съезде РКП(б) всех мер проводившейся экономической политики и переходе к разительно новому этапу в развитии советского государства – новой экономической политике.
Нельзя усомниться в том, что политика «военного коммунизма» является излюбленной темой для разного рода оценок и трактовок, зачастую довольно негативных. В последние годы во многих текстах значительный акцент делается на полной провальности «военного коммунизма» и его полной ошибочности, в подтверждение чему приводят довольно плачевные результаты падения производства в 1920-х гг.
По некоторым подсчетам, основным итогом «военного коммунизма» стал огромный спад производства и всеобщий экономический кризис. Ссылаясь на приведенную статистику, объем продуктов производства, поступавших на продажу, сократился более чем на 90%, а государственный бюджет более чем на 80% состоял из взымаемой продразверстки.9 Во многих частях страны бушевал ужасный голод. Сжатые сроки привели в результате к ошибкам, выразившимся, в частности, в развёрстке большего количества продовольствия, чем имелось в наличии по ряду губерний.
Несмотря на то, что введение продразвёрстки позволило большевикам решить жизненно важную проблему снабжения продовольствием солдат Красной Армии, в связи с государственным запретом свободной розничной продажи хлеба и зерна значительно затормозило восстановление экономики, а в сельском хозяйстве стали значительно снижаться общие показатели сборов. Это объяснялось незаинтересованностью крестьян насильно производить продукцию, которая в последствии у них практически полностью отбиралась.
В результате всех этих негативных последствий, внутри советского общества начало нарастать всеобщее возмущение проводимой государственной политикой, что в последствии результировало в недовольство многих слоев населения и мятежные восстания. Один из самых крупных и значимых из таких мятежей был мятеж моряков в Кронштадте.
Отрицательную роль в политике «военного коммунизма» также сыграло обострение отношений со многими иностранными государствами и фактическое отсутствие какой-либо поддержки. Ситуацию можно назвать абсолютно противоположной: вместо предложения помощи в сложной экономической ситуации, зарубежные страны решились на иностранную интервенцию советского государства в надежде легко овладеть ослабленной революционными потрясениями и войнами страной.
Несмотря на все негативные последствия проведения описываемой политики, стоит упомянуть также и привнесенные плюсы, которые существовали на момент завершения этапа «военного коммунизма». Во-первых, всеобщая военизация и милитаризация производства привели к быстрому исходу и желаемой победе в гражданской войне и над интервенцией.
гражданской войны.10 Эффективные и действенные методы позволили в короткие сроки сконцентрировать все ресурсы, необходимые для создания массовой Рабоче-крестьянской красной армии (РККА), что и способствовало желаемому результату.
В целом, по утверждению большинства исследователей, результаты политики «военного коммунизма» оказалась довольно плачевными, так как в итоге она не достигла своих заявленных экономических целей, а только лишь усугубила ситуацию, еще больше ухудшив экономическое положение в стране и приведя к глубокому кризису. Помимо этого, «военный коммунизм» как политика стремления централизации властного аппарата и полномочий в одних руках, пришел в итоге к политике террора, которая уничтожала всех, кто выступал против проводимой политики большевиков.
Как уже отмечалось ранее, политика «военного коммунизма» вызвала массовое недовольство среди многих слоев населения: рабочих, крестьян и многих других..
Победа над белыми лишала смысла состояние единого военного лагеря, но отказа от военного коммунизма в 1920 не последовало — эта политика рассматривалась как прямой путь к коммунизму как таковому. В то же время на территории России и Украины все шире разгоралась крестьянская война, в которую были вовлечены сотни тысяч человек (Антоновское восстание, Западно-Сибирское восстание, сотни более мелких выступлений). Усиливались рабочие волнения. Широкие социальные слои выдвигали требования свободы торговли, прекращения продразверстки, ликвидации большевистской диктатуры. Кульминацией этой фазы революции стали рабочие волнения в Петрограде и Кронштадтское восстание
2.2. «Военный коммунизм» – вынужденный шаг или продуманная политика?
Внедрение политики «военного коммунизма» большинством исследователей оценивается с нескольких позиций: одна из них заключается в том, что это была абсолютно вынужденная мера, а другая расценивает данную политику как сдвиг в сторону коммунистического общества и уничтожение пережитков прошлого капиталистического строя.
Для того, чтобы разобраться, чем же все-таки являлась политика «военного коммунизма» с теоретической точки зрения, необходимо исследовать основания для ее внедрения и выяснить, был ли это задуманный изначально большевистским правительством экономический и социальный ход, или же это представлялось как единственный выход из сложившейся в тот период ситуации и насущная необходимость. Здесь необходимо обратиться к оценке политики различными исследователями и экспертами, а также самими политическими деятелями, причастными к внедрению политики.
Стоит отметить, что сам термин «военный коммунизм» очень долгое время носил негативный оттенок в применении В.И. Лениным, который постепенно стал трансформироваться в нейтральный с течением времени и результате перешел в использование при обозначении определенного периода в развитии советского государства.
Сам В.И. Ленин давал такую оценку политическому и экономическому курсу развития «военного коммунизма»: «Мы предполагали, что обе системы – система государственного производства и распределения и система частноторгового производства и распределения – вступят между собой в борьбу в таких условиях, что мы будем строить государственное производство и распределение, шаг за шагом отвоевывая его у враждебной системы»11. Его оценка данного политического курса значительно менялась также и в соответствии с периодом, в котором она упоминалась. В более поздних работах Ленина 1920-х гг. можно заметить, что он уже перестает разделять мнение, что первоначально эта политика была полностью направлена на достижение «высшей цели» — коммунистического общества и отходит от своей позиции.12
Однако после окончания гражданской войны Ленин дает уже некую двоякую трактовку проводимой политике – он оценивает ее, во-первых, как вынужденную меру, на которую пришлось пойти ради блага народа, а с другой стороны – как уже заявленный ранее переход к светлому коммунистическому будущему. Таким образом, мы можем видеть некоторую противоречивость в словах лидера большевистской партии, но их основной смысл продолжал оставаться одним и тем же – политика «военного коммунизма» была необходима в ситуации гражданской войны и общей ситуации в стране, но именно относящиеся к ней меры заложили фундамент для построения социалистического общества.
Тем не менее, однозначного ответа об оценке В.И. Лениным проводимой политики дать очень проблематично, поскольку он оценивал ее крайне разнопланово. В целом, по его словам, для той существующей исторической ситуации подобная политика была более чем приемлема, и к тому же, не существовало адекватной и продуманной альтернативы, не существовало другого выбора, необходимо было действовать быстро и радикально.
Переосмысление политики «военного коммунизма» и всего того исторического этапа характерно для современного этапа развития науки и современных исследователей, поднимающих, казалось бы, на первый взгляд, неочевидные проблемы. К примеру, о социальной значимости изучения проблемы и своей оценке событиям писал О.Р. Лацис: «…«военный коммунизм» — это первый опыт социалистического хозяйствования и первая историческая модель социализма в нашей стране».13
Непосредственно о своем отношении к экономической политике большевиков говорил и советский партийный и государственный деятель Л.Б. Каменев на IX Всероссийском съезде Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов, указывая на то, что политика была вынужденной и направленной на удовлетворение потребностей военного сектора экономики по причине войны и с единственной целью – победить.14
Таким образом, нельзя отрицать того факта, что в экономическом секторе существовали многочисленные предпосылки, которые привели к исполнению определенных норм политики военного коммунизма и подтолкнули страну к принятию более строгих мер.
Заключение
Подводя итог проделанному исследованию, можно сказать, что само рассматриваемое понятие «военный коммунизм» представляет собой сложный комплекс из множества определений и различных методов осуществления заявленной политики; так, например, он носит названое «военного», поскольку наибольшая часть осуществляемой политике была подчинена одной военной цели – сконцентрировать все силы для победы в гражданской войне, а название «коммунизм» объясняется тем, что предпринимаемые экономические, политические и социальные меры, как утверждается, опирались на марксистское видение пути к коммунистическому обществу.
На мой взгляд, политика «военного коммунизма» представляла из себя необходимую, вынужденную систему определенных мер, внедрение которых было абсолютно необходимо для успешного завершения для коммунистической партии военных действий на поле битвы гражданской войны, где она и выполнила свое предназначение и начала утрачивать свою актуальность в связи с отсутствием необходимости. Эту политику нельзя назвать никак иначе, кроме как «молниеносная», «решительная», «ускоренная». В 1921 году экономическая политика «военного коммунизма» была окончательно и официально свернута, а ей на смену пришла новая экономическая политика (НЭП).
Подводя итог, можно сказать, что при изучении политики «военного коммунизма» необходимо четко понимать и разграничивать те методы и приемы, исполнение которых было неизбежно для страны в силу военного положения и прочих обстоятельств, когда не существовало иной альтернативы, а то, что создавалось и проводилось под влиянием идеологического фактора и субъективности, необходимо подвергать всесторонней оценке. К этому убеждению приходит и один из основных идеологов «военного коммунизма» В.И. Ленин, признавая в своих работах, что данная экономическая политика не носила ошибочный характер, но в ходе ее воплощения в жизненные реалии были допущены многочисленные ошибки, которые и привели к описываемым последствиям.
Список использованных источников и литературы
Нормативные правовые документы
-
Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа (Принята III Всероссийским съездом Советов) / Декреты Советской власти, Т. I. – М.: Гос. изд-во полит. литературы, 1957.
-
Декрет ВЦИК и СНК о чрезвычайных полномочиях народного комиссара по продовольствию от 13 мая 1918 г. URL: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/DEKRET/18-05-13.htm (дата обращения: 10.05.2016).
-
Декрет об организации товарообмена для усиления хлебных заготовок от 26 марта 1918 г. URL: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/DEKRET/18-03-26.htm (дата обращения: 10.05.2016).
-
Кодекс законов о труде 1918 года / Собрание Узаконений и Распоряжений Рабочего и Крестьянского Правительства РСФСР. – 1918. – № 87-88. – ст. 905.
-
Положение о рабочем контроле от 14 ноября 1917 г. / Декреты Советской власти, Т. I. – М.: Гос. изд-во полит. литературы, 1957.
-
Постановление по вопросу о самостоятельных хлебозаготовках от 1 июня 1918 г. URL: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/DEKRET/18-06-01.htm (дата обращения: 10.05.2016).
-
Декрет об организации и снабжении деревенской бедноты от 11 июня 1918 г. URL: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/DEKRET/18-06-11.htm (дата обращения: 10.05.2016).
-
Декрет СНК о разверстке зерновых хлебов и фуража, подлежащих отчуждению в пользу государства, между производящими губерниями от 11 января 1919 г. / Декреты Советской власти, т. 4. – М., 1968. – C. 292—294.
Монографии и научно-практические издания
-
IX Всероссийский съезд Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов. Стенографический отчет. – Большая советская энциклопедия / гл. ред. А. М. Прохоров. – 3-е изд. – М.: Советская энциклопедия, 1969 – 1978.
-
Берхин И. Б. Экономическая политика Советского государства в первые годы Советской власти. – М.: Наука, 1970.
-
Богданов А. А. Вопросы социализма: Работы разных лет / Под ред. Л. И. Абалкина Г. Д. Гловели, В. К. Пармёнова, Н. К. Фигуровской. – М.: Политиздат, 1990. – 479 с.
-
Бухарин Н. И. Избранные произведения. – М.: Политиздат, 1988.
-
Исаев И.А. История государства и права России: Учебник. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: Юристъ, 2004. – 797 с.
-
Лацис О.Р. Экономическая централизация и централизм управления: проблемы взаимосвязи. – М.: Наука, 1987. – 152 с.
-
Ленин В. И. Полное собрание сочинений. – 5-е изд. – М.: Издательство политической литературы, 1967.
-
Павлюченков С.А. Военный коммунизм в России: власть и массы. – М.: Русское книгоиздательское товарищество – История, 1997 –272 с.
-
Троцкий Л. Д. Новая экономическая политика и перспективы мировой революции. – М., 1923.
Научные статьи, публикации в журналах и сборниках
-
«Военный коммунизм»: как это было: по материалам «круглого стола» / сост. В.И. Миллер. – М.: Знание, 1991. – 64 с.
-
Белявский В.С. Экономико-технический уровень общества и внутренняя логика развития политики «военного коммунизма» // «Военный коммунизм»: как это было. – М., 1991. – С. 32 – 39.
-
Биллик В.И. «Военный коммунизм и начало поворота к нэпу в экономической политике партии // «Военный коммунизм»: как это было. – М., 1991. – С. 39 – 45.
-
Гимпельсон Е. Г. «Военный коммунизм»: политика, практика, идеология. – М.: Мысль, 1973. – 296 с.
-
Коган Л.А. Военный коммунизм: утопия или реальность // Вопросы истории. – 1998. – №2.
-
Спирина М.В. Об истоках концепции уравнительно-потребительного коммунизма // «Военный коммунизм»: как это было. – М., 1991. – С. 20 – 27.
1 «Военный коммунизм»: как это было: по материалам «круглого стола» / сост. В.И. Миллер. – М.: Знание, 1991. – С. 3 – 4.
2 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. – 9-е изд., перераб. и доп. – М., 1983. – Т. 2. – С. 89.
3 «Военный коммунизм»: как это было: по материалам «круглого стола» / сост. В.И. Миллер. – М.: Знание, 1991. – С. 5 – 6.
4 Исаев И.А. История государства и права России: Учебник. – 3-е изд., перераб. и доп. –М.: Юристъ, 2004. – С. 569 – 570.
5 Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа (Принята III Всероссийским съездом Советов) / Декреты Советской власти, Т. I. – М.: Гос. изд-во полит. литературы, 1957. – ст. II, п. 4.
6 Декрет ВЦИК и СНК о чрезвычайных полномочиях народного комиссара по продовольствию от 13 мая 1918 г. URL: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/DEKRET/18-05-13.htm (дата обращения: 10.05.2016).
7 Декрет об организации и снабжении деревенской бедноты от 11 июня 1918 г. URL: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/DEKRET/18-06-11.htm (дата обращения: 10.05.2016).
8 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. – 2-е изд. – Т. 22. – С. 518.
9 Гимпельсон Е. Г. «Военный коммунизм»: политика, практика, идеология. – М.: Мысль, 1973.
10 Белявский В.С. Экономико-технический уровень общества и внутренняя логика развития политики «военного коммунизма» // «Военный коммунизм»: как это было. – М., 1991. – С. 35 – 39.
11 Ленин В.И. Полное собрание сочинений. – Т. 50. – С. 80.
12 Там же. – С. 104 – 298.
13 Лацис О.Р. Экономическая централизация и централизм управления: проблемы взаимосвязи. М.: Наука, 1987. – С. 75 – 76.
14 IX Всероссийский съезд Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов. Стенографический отчет. – Большая советская энциклопедия / гл. ред. А. М. Прохоров. – 3-е изд. – М.: Советская энциклопедия, 1969 – 1978. – С. 50.
‘Военный коммунизм’ — вынужденная политика или программный идеал большевизма
Министерство
образования РФ
Самарский государственный университет
кафедра Истории Отечества
“Военный коммунизм” вынужденная политика или
программный идеал большевизма
Реферат
студента:
группа
1212
Труфанов
А.Н.
Научный
руководитель:
канд.
ист. наук, доцент
Самара 2003
План
Введение
§1. Большевистская партия
после октября 1917г.
§2. Реализация политики
“военного коммунизма”
Заключение
Список использованной
литературы
Термин “военный
коммунизм” ввел в оборот выдающийся марксистский теоретик А.А. Богданов,
причем это понятие он связывал с армией, которую определял как
авторитарно-регулируемую организацию массового паразитизма и истребления. В
истории России под политикой “военного коммунизма” понимается комплекс
чрезвычайных мер реализованных с 1918 по 1920 годы – период оказавший
огромнейшее влияние на дальнейшую историю России.
“Военный
коммунизм” включал в себя следующие меры: продразверстка, введенная в январе
1919 г., представлявшая собой развитие принципа продовольственной диктатуры и
распространившаяся не только на зерно, но и почти на все виды
сельскохозяйственной продукции; ускоренная национализация крупной, средней,
мелкой промышленности и транспорта; ликвидация товарно-денежных отношений и
переход к прямому товарообмену, регулируемому государством; создание
уравнительной системы распределения; введение всеобщей трудовой повинности и
трудовых мобилизаций как основной формы привлечения к труду.
Также сложное
положение сложилось в городе. Хозяйственная разруха, остановка предприятий,
подрывали основу установившийся власти. На закрытие заводов, сокращение хлебной
нормы, угрозу голода рабочие отвечали демонстрациями, а затем и забастовками.
Антибольшевистские выступления в городах, вооруженная борьба крестьянства
повлияли на настроение армии. 1 марта 1921 г. начался мятеж военных моряков в
Кронштадте. Разразился глубокий общественно-политический кризис.
Итогом
«военного коммунизма» стал неслыханный спад производства: в начале
1921 года объем промышленного производства составил только 12% довоенного, а
выпуск железа и чугуна -2.5%. Объем продуктов, шедших на продажу, сократился на
92%, государственная казна на 80% пополнялась за счет продразверстки. С 1919
года целые районы переходили под контроль восставших крестьян. Весной и летом в
Поволжье разразился жуткий голод: после конфискации не осталось зерна.
Эмигрировало около 2 млн. Россиян, большинство из них — горожане.
В отечественной историографии проводимая сразу после революции
политика оценивается как вынужденная. К примеру, вот что пишет о продразверстке
Л.Н.Троцкий в 1922г. : “Советская власть застала не вольную торговлю хлебом, а
монополию, опиравшуюся на старый торговый аппарат. Гражданская война разрушила
этот аппарат. Государству ничего не оставалось, как создать наспех государственный
аппарат для изъятия хлеба у крестьян и сосредоточения его в своих руках.”[1]
“Военный коммунизм” характеризуется как мера осажденной крепости,
а не социалистического хозяйства. Чудовищный спад в промышленности объяснялся
диспропорцией в ее отраслях, внесенной империалистической, а затем и
гражданской войнами. Чтобы извлечь самые необходимые продукты для воюющей армии
и для рабочего класса был создан временный централизованный аппарат, который
признавался громоздким и неповоротливым. “Политика изъятия излишков у крестьян
вела неизбежно к сокращению и понижению сельскохозяйственного производства.
Политика уравнительной заработной платы вела неизбежно к понижению
производительности труда. Политика централизованного бюрократического
руководства промышленностью исключала возможность действительно
централизованного и полного использования технического оборудования и наличной
рабочей силы.”[2]
Так же усугубляло положение России отсутствие какой либо помощи с
запада, где вопреки ожиданиям так и не разгорелся пожар мировой революции.
Вместо технической и организационной помощи, от туда приходила одна военная
интервенция за другой. Зачастую, при рассмотрении этого вопроса, ссылались на
письмо Маркса Н.Даниэльсону (1883 г.): “если европейский пролетариат овладеет
властью до того, как русская община будет окончательно ликвидирована историей,
то в России и община сможет стать исходным пунктом коммунистического развития.”
Эффективность военизированной формы организации труда доказывалась быстротой
завершения и победным исходом гражданской войны.
Безусловно, подобные высказывания нельзя назвать необосновынными – во многих
странах в периоды гражданских войн, локальных и глобальных конфликтов
проводилась во многом схожая политика, причем, вне зависимости от существовавшего
в них строя (во время Великой Французской революции, в Германии на протяжении
Первой мировой войны). Подобные чрезвычайные меры помогали мобилизировать
производственые силы и переориентировать промышленность на военные нужды. С
другой стороны, ввиду сложившигося в СССР строя, объективность советских ученых
сомнительна.
В западной историографии сложилось абсолютно противоположное
мнение: “Военный коммунизм” – попытка большевиков воплотить свои программные
идеалы. Влияние же военной ситуации на проводимую ими политику считалось
малозначительным. В качестве примера можно привести высказывание Р.Пайпса:
“Конечно, в какой-то части политика военного коммунизма вынужденно решала
неотложные проблемы. Однако в целом она была отнюдь не “временной мерой”, но
самонадеянной и, как оказалось, преждевременной попыткой ввести в стране
полноценный коммунистический строй”[3]
Мнение зарубежных ученых не стоит безоглядно принимать как
истинное. Долгое время советское общество было практически полностью закрытым
и, в отсутствии доступа к документам, в западном обществе складывались многие,
зачастую не верные, стереотипы. Объективность зарубежных авторов также можно
подвергнуть сомнению – на многие работы наложила отпечаток ситуация холодной
войны. Наконец, ни в коем случае нельзя сбрасывать со счетов военную ситуацию в
стране. Любая сила, пришедшая к власти, может осуществлять политику,
относительно независимую от положения дел в государстве, только в случае, если
она имеет запас финансовых и производственных ресурсов и полностью контролирует
ситуацию в стране. Большевики после революции получили ограниченный запас
денег, находящуюся в глубоком кризисе промышленность, интервенцию и гражданскую
войну. Ни о какой свободе действий не могло быть и речи.
Новый взгляд на политику 1918-1920 годов сложился в отечественной литературе за
последнее десятилетие. Впервые он был выражен Л.А.Коганом в его статье “Военный
коммунизм: утопия и реальность” в 1998 г. В ней было высказано мнение о влиянии как ситуации в стране, так
и установок партии на политику этого периода. Сегодня этот подход к
рассмотрению “военного коммунизма” завоевывает
все большую популярность и, несомненно, более объективен. К примеру, вот что
пишет А.К.Соколов, уже в 1999 г.:
“И все-таки военно-мобилизационная и реквизиционная система периода гражданской
войны выросла на сплетении множества факторов. Когда отсутствует четкая
программа действий, как было у большевиков («сначала возьмем власть, а потом
посмотрим»), то конкретные шаги в той или иной области во многом диктуются
складывающейся обстановкой, а из этого затем извлекаются теоретические и
идеологические постулаты, привязанные к марксистской доктрине, но часто прямо
противоположные тому, что задумывалось в теории.”[4], хотя автор и более склонен к “советской”
оценке событий.
Вопрос о причинах и целях проведения политики “военного коммунизма” является
“краеугольным камнем” в понимании дальнейшей политики партии в СССР на
протяжении многих десятилетий. Именно поэтому он вызывает многочисленные споры
до сих пор. Очередная попытка проанализировать ситуацию в революционной России,
понять истинные цели проведения столь жесткой и противоречивой политики, была
предпринята и в этой работе.
Для достижения поставленной перед нами цели необходимо рассмотреть как
процессы, происходившие в обществе, так и ситуацию, сложившуюся в самой
большевистской партии.
Большевистская партия после октября 1917г.
В историографии довольно широко освещается дискуссия В.И. Ленина с т.н.
группой “левых коммунистов”. Ранее, причиной этого спора было принято считать
проблему заключения Брестского мира, но, после последних исследований, стало
очевидно, что это – скорее следствие более глубокого политического конфликта.
«Левые коммунисты» — левооппортунистическая группа, выступившая внутри
РКП (б) с позиций мелкобуржуазной революционности по вопросам внешней и
внутренней политики Советского государства и Коммунистической партии в январе
1918. В группе “левых коммунистов” состояли такие знаменитые деятели
большевистской партии, как Н. Бухарин, А.С. Бубнов, А. Ломов, Н. Осинский и К.
Радек.
Налицо раскол, произошедший в
рядах партии. Так в чем же была причина конфликта между “левыми большевиками” и
сторонниками Ленина? Чтобы ответить на этот вопрос необходимо рассмотреть
основные тезисы и пункты программ этих политических групп.
Столкнувшись с громадным спадом
в промышленности, нехваткой товаров первой необходимости и угрозой голода в
стране, Ленин меняет собственные представления о ходе построения коммунизма. Он
прекрасно понимал, что без поддержки из вне, на которую Ленин уже перестал
рассчитывать, в России, разрушенной войнами и обладающей крайне нестабильной
социальной обстановкой, для построения социализма невозможно обойтись без
одного, а может и более, промежуточных периодов. Их роль Ленин видел в
приспособлении старой экономики к экономике социалистической. Также он отдавал
себе отчет в том, что переходный период может затянуться на несколько
поколений.
В качестве промежуточного этапа
на пути к социализму, Ленин объявляет госкапитализм, ранее бывший одной из
предреволюционных форм. В связи с этим было решено приостановить “атаку на
капитал” – большинство национализированных предприятий осталось без должного
руководства и необходимых для их работы специалистов, что привело к остановке
множества заводов, спаду производства, порче и разбазариванию оборудования. Для
борьбы с последствиями подобной “красногвардейской атаки” были привлечены к
сотрудничеству буржуазные специалисты и предприниматели, работавшие по принципу
материальной заинтересованности. Как своеобразный симбиоз рабочих и
предпринимателей, создавались государственно-частные тресты. Их совместное
руководство вырабатывало программу производства, а товар сдавался государству.
Для поддержки подобных предприятий выделялись субсидии.
В сельском хозяйстве было
предложено сохранить часть крестьянских имений как индивидуальную
собственность, а уже экспроприированные помещичьи, во избежание разбазаривания
и дальнейшего обнищания, были объединены в крупные государственные и
кооперативные хозяйства. Для получения хлеба от “частных” имений планировалось
наладить товарообмен между городом и деревней, а следовательно товарно-денежные
отношения и торговля должны были быть сохранены.
В октябре 1921 г. Ленин писал:
«…Товарообмен предполагал … некий непосредственный переход без
торговли, шаг к социалистическому продуктообмену. Оказалось: жизнь сорвала
товарообмен и поставила на его место куплю-продажу».[5]
Ленин выступал за независимость
отдельных отраслей экономики от тяжелой промышленности. По его мнению, в
экономике переходного госкапитализма должны господствовать мелкотоварное
производство, легкая промышленность. Наличие продуктов, необходимых рядовому
жителю, было просто необходимо для нормального товарообмена между городом и
деревней, построения здоровой экономики. Ленин звал в армию военспецов,
призывал учиться у Запада научной организации труда
“Левые коммунисты” считали, что
социалистическая революция уже есть необходимое и достаточное условие для
введения социализма. Необходимо отметить, что теория построения социализма и
само его понимание “левыми” достаточно отличались от идеологии Ленина и
классики Маркса. По их мнению, подготовка социализма начинается сразу после распада
старого хозяйства и падения производственных сил, в то время как, по Марксу,
“социализм будучи более высоким этапом развития общества, по сравнению с
капитализмом, должен демонстрировать и более высокий уровень производительных
сил.”[6]
Само понятие социализма “левыми
коммунистами” было искажено, вследствие отождествления общественной
собственности с собственностью пролетарского государства, хотя в классическом
марксистском представлении, это индивидуальная собственность, организованная в
коллективных формах.
Одним из важнейших тезисов
программы “левых коммунистов” была концепция “классовости по происхождению”,
отрицавшая возможность построения подлинного социализма нерабочими. Что
автоматически, даже в теории, отделяло от политического правления страной многомиллионные
массы крестьянства.
Также в их программе
предусматривалось налаживание общей обработки земли, путем трудовых
сельскохозяйственных коммун; и “переход от товарно-денежных, рыночных
механизмов к планомерному государственному распределению продуктов, в том числе
и в сфере личного потребления на уравнительных принципах”[7].
Наиболее
явно разнятся программы Ленина и “левых коммунистов” в вопросе национализации
предприятий. Вторые неверно оценивали роль банков и крупной промышленности в
экономике России, полагая, что остальные отрасли неотрывно связаны с ними и
полностью от них зависимы. Из этого следовал ошибочный вывод, что завладев ими,
большевики автоматически повернут все прочие отрасли промышленности на путь
социализма. Реализую данный постулат, “левые” требовали скорейшей и полной
национализации промышленности.
Ленин разделял общественную
собственность и государственную, указывая, что простая конфискация имущества
может быть лишь отправной точкой для подлинного “обобществления”.
“Левые” же, напротив,
отождествляли эти виды собственности, и потому, никаких дальнейших шагов
предпринимать не собирались.
Также конфликтным был вопрос о
единоначалии и коллегиальности. По мнению Троцкого: “Выборная
коллегия, состоящая из самых лучших представителей рабочего класса, но не
обладающих необходимыми техническими познаниями, не может заменить одного
техника, который прошел специальную школу и который знает, как выполнять данное
специальное дело.”[8]
Оппозиция указывала на то, что коллегии служат формой обучения и участия
рабочих в управлении производством и составляют основу демократизма, что
единоначалие создает оторванность рабочих масс от хозяйственных органов,
порождает бюрократизм и т. д. Расхождение по этому вопросу, впоследствии
осложненные вопросом о милитаризации труда, продолжались почти до введения
новой экономической политики.
Очевидно, что, как следствие из
программных разногласий, вытекает и конфликт при заключении Брестского мира.
Ленин осознал, что “пожар революции” в Европе может разгореться значительно
позже планировавшегося срока, и хотел скорейшего заключения мира, чтобы
остановить требующую огромных затрат, от и без того обескровленной революцией
страны, войну и начать строительство социализма. “Левые коммунисты”, напротив,
свято верили в европейскую революцию, позволившую бы им сократить сроки
построения социализма. К тому же, они полагали, что начнется она в Германии, а
следовательно, заключение мира и укрепление позиций империалистов ударило бы по
силам германского пролетариата. Вот как описывается реакция “левых” после
подписания Брестского мира в советской
историографии: “Между тем «левые коммунисты», продолжая борьбу против
Ленина, скатывались все ниже и ниже в болото предательства. Московское
областное бюро партии, временно захваченное «левыми коммунистами»
(Бухарин, Осинский, Яковлева, Стуков, Манцев), приняло раскольническую
резолюцию недоверия ЦК и заявило, что оно считает «едва ли устранимым
раскол партии в ближайшее время». Они дошли в этой резолюции до принятия
антисоветского решения: «В интересах международной революции, — писали
«левые коммунисты» в этом решении, — мы считаем целесообразным идти
на возможность утраты Советской власти, становящейся теперь чисто
формальной»[9].
Подобный раскол в рядах правящей
коммунистической партии породил двойственную и, зачастую, противоречивую
политику, ход реализации которой будет рассмотрен далее.
Реализация
политики “военного коммунизма”
Во многих работах, посвященных “военному коммунизму” можно встретить два крайне противоположных мнения: одни
утверждают о типичности и однообразности этого периода с подобными в Европе,
другие – о попытке ускоренного осуществления марксистской доктрины построения
социализма. К примеру: “Во всяком случае, военный коммунизм как особый
уклад хозяйства не имеет ничего общего ни с коммунистическим учением, ни тем
более с марксизмом. Сами слова «военный коммунизм» просто означают,
что в период тяжелой разрухи общество (социум) обращается в общину (коммуну) —
как воины”[10]
Да, действительно, в общем случае “военный коммунизм” – лишь комплекс чрезвычайных мер, но в России
ставились задачи как выхода из кризиса, так и построения социализма, а
следовательно – вся политика была, напротив, буквально “пропитана” коммунистическим
учением, и сама реализация достаточно сильно отличалась от “военного коммунизма” в европе. Поэтому, несомненно, не мог не оказать
влияния на ход политики раскол в самой коммунистической партии.
Еще до революции в Российской экономике был существенный перевес
тяжелой промышленности. Гражданская война и нужды выросшей с 1,7 до 4,4 млн. Красной Армии способствовали
ориентированию развития и восстановления именно на эту отрасль. К тому же,
усиления крупной промышленности требовали “левые коммунисты”, считавшие ее основой экономики. На счет диспропорции в
экономике высказывался Троцкий: “При социализме хозяйство
будет управляться централистически, и, следовательно, необходимая
пропорциональность отдельных отраслей будет достигаться путем строго
соразмеренного плана, — конечно, с большой автономией частей, но опять-таки под
общенациональным, а затем и мировым контролем”[11]. Между тем, система
продразверстки требовала поставки взамен изъятого у крестьянства зерна товаров
первой необходимости. Недоразвитая и разрушенная войной легкая промышленность не
могла обеспечить деревню товарами даже на минимальном уровне, что вызывало
недовольство и подрыв доверия советской власти в деревне. Отсюда вытекает и
борьба с, якобы сохранившим тенденцию к капитализму, “кулачеством”, просто не желавшем расставаться
со своим урожаем. Ленин сознавал необходимость перестройки экономики, но, в
результате деятельности “левых” как в партии, так и на местах,
приоритеты развития были сохранены, что мы и можем наблюдать на протяжении всей
истории советского государства.
Совокупность программ одной группы, и
многочисленных резолюций оппозиции, давали возможность трактовать волю партии в
зависимости от собственных взглядов. Так, проводимая политика зачастую была
прямо противоположна декретам Ленинской группы.
К примеру, на VII партийном съезде были приняты программа, предполагающая
создание крупных сельских хозяйств, и резолюция, требовавшая прекращения
репрессий по отношению к кулачеству, сотрудничества с середняком и осторожности
при построении коммун. Не сложно заметить – первая получила, куда большее
распространение на практике, что свидетельствует о преобладании “на местах” сторонников “левых коммунистов”.
Также, во многом безуспешно, призывал Ленин
приостановить национализацию предприятий. На местах проводилась политика в
соответствии с установками “левых,
без учета того, что изъятыми заводами зачастую некому было управлять, не говоря
уже о нехватке квалифицированных специалистов. Буржуазный аппарат управления хозяйством был разрушен
не только в общегосударственном масштабе, но и на каждом отдельном предприятии.
Для восстановления нормального функционирования
промышленности Лениным была объявлена смена курса – фабрикантам, инженерам и
бывшим директорам рассылались настойчивые приглашения принять участие в
восстановлении экономики. Во многие комитеты были введены представители
предпринимателей. На местах же – напротив – любая инициатива со стороны этих
элементов воспринималась крайне негативно. Брать буржуазных специалистов на
фабрики еще вынуждала необходимость, а допуск к управлению предприятием
всяческих “заводчиков” был случаем единичным.
Двойственность политики “военного коммунизма” мы можем заметить и в вопросе
товарно-денежных отношений, которые формально были сохранены и даже
стимулировались сверху, но при этом на практике большинство продуктов и товаров
циркулировали в стране по хорошо отлаженным системам продразверстки и
уравнительных пайков. Образовался странный симбиоз
экономических и командно-административных
способов управления. За сохранение подобной сверх централизованной
экономики выступали “левые”, поэтому развитие
товарно-денежных отношений проходило неравномерно и разными темпами.
Двоякая
трактовка партийной программы и
просто нежелание выполнять резолюции Ленина доводили до необходимости
вмешательства его самого и его ближайшего окружения. Из всего вышесказанного видно, что ленинская концепция госкапитализма
не могла быть успешно воплощена из-за возникающего на местах постоянного
сопротивления сторонников “левых коммунистов”. Четко
выразил свое мнение по этому вопросу Я.В. Свердлов: “По
всем практическим вопросам, где следует созидать новые условия работы, мы
встречаем сопротивление со стороны меньшевиков, левых эсеров и “левых коммунистов”… Я не знаю, стоят ли они за защиту Советской
власти, ; в принципе они,
конечно, — за, но практически…”[12]
Неудивительно, что Ленин подверг “левых коммунистов”
острейшей критике. Уже в мае 1918
г. в газете “Правда” была опубликована его работа “О “левом” ребячестве и о мелкобуржуазности”, в которой
он указывал на непонимание “левыми”
перехода от капитализма к социализму и на необходимость скорейшего построения в
стране госкапитализма. Хотя летом 1918 г. группа “левых коммунистов” формально
прекратила свое существование, их сторонники не были лишены своих руководящих
постов, и сопротивление политике госкапитализма продолжалось. Усиливалась
продовольственная диктатура, вводится все большая централизация управления
хозяйством и милитаризация труда.
Заключение.
Особая историческая “ценность”
этого периода заключается как раз
в том, что он отражает произошедший среди большевиков раскол. Сквозь призму
партийного кризиса сравнительно объективно мы можем взглянуть на многие тезисы,
публикуемые в советской и зарубежной литературе. К примеру, рассмотрим
следующую трактовку истроии: “В то время для партии не была еще ясна
действительная причина такого антипартийного поведения Троцкого и «левых
коммунистов». Но как это установил недавно процесс антисоветского
«право-троцкистского блока» (начало 1938 года), Бухарин и
возглавляемая им группа «левых коммунистов» совместно с Троцким и
«левыми» эсерами, оказывается, состояли тогда в тайном заговоре
против Советского правительства. Бухарин, Троцкий и их сообщники по заговору,
оказывается, ставили себе цель — сорвать брестский мирный договор, арестовать
В.И.Ленина, И.В.Сталина, Я.М.Свердлова, убить их и сформировать новое
правительство из бухаринцев, троцкистов и «левых» эсеров.”[13]
Даже не рассматривая ситуацию в
стране во время написания этого документа, мы можем усомниться в его
объективности, хотя бы потому, что к группе сторонников Ленина причислен И.В.
Сталин. Зная программу построения социализма Ленина, политика, проводимая
Сталиным, становиться прямо противоположной ленинским принципам. Еще большая
централизация власти, массовые репрессии в отношении недавно приглашаемых
военных и гражданских специалистов, милитаризация общества и отождествление
общественной и государственной собственности – все это типичная программа “левых
коммунистов”. Естественно, говорить о заговоре “левых” против
их сторонника просто глупо.
Из всего вышесказанного мы видим всю важность подробного, а главное
объективного, рассмотрения периода “военного коммунизма”, т.к.
без него невозможно правильное понимание всего последующего периода истории
советской России.
Список использованной литературы
1.
“Военный коммунизм”:
как это было. (По материалам “круглого
стола”).М.,1991.
2.
Земцов Б.Н. Историография
революции 1917 г. Междуный исторический журнал. №2,1999.
3.
История всесоюзной
коммунистической партии (большевиков). Краткий курс. Госполитиздат, 1945.
Репринтное воспроизведение стабильного издания 30-40-х годов: М.:
«Писатель», 1997.
4.
Калягин А.В. “Гражданская
война в России 1917-1920”: Учебное пособие. Самара: Изд-во “Самарский
университет”, 2002
5.
Кара-Мурза С.Г.
«Истоpия госудаpства и пpава России» М.: Издательство
«Былина», 1998 г.
6.
Коган Л.А. Военный коммунизм: утопия
или реальность// Вопросы истории.1998.№2
7.
Пайпс.Р. Русская
революция. Ч.2.М.,1994
8.
План доклада о новой
экономической политике на VII Московской губпартконференции // ПСС Т. 44.
9.
Соколов А.К. Курс советской истории. 1917—1940: Учеб. пособие
для вузов. — М.: Высш. шк., 1999.
10.
Троцкий Л..Д. Сочинения.
Москва-Ленинград, 1925.
[1] Л. Троцкий. Сочинения. Том 12. Новая экономическая политика
Советской России и перспективы мировой революции. Военный коммунизм.
Москва-Ленинград, 1925.
[2] Там же.
[3] Пайпс.Р. Русская революция. Ч.2.М.,1994
[4] Соколов А.К. Курс советской истории. 1917—1940: Учеб. пособие для вузов. — М.:
Высш. шк., 1999.
[5] План доклада о новой экономической политике на VII Московской
губпартконференции // ПСС Т. 44.
[6] А.В. Калягин “Гражданская война в России 1917-1920”: Учебное пособие.
Самара: Изд-во “Самарский университет”, 2002
[7] А.В. Калягин “Гражданская война в России 1917-1920”: Учебное пособие.
Самара: Изд-во “Самарский университет”, 2002
[8] Л. Троцкий. Сочинения. Том 17, часть 1. Москва-Ленинград, 1926
Репринтное воспроизведение стабильного
издания 30-40-х годов: М.: «Писатель», 1997. Глава VII
[10] Кара-Мурза С.Г. «Истоpия госудаpства и пpава России» М.:
Издательство «Былина», 1998 г.
[11] Л. Троцкий. Сочинения. Том 12. Новая экономическая политика
Советской России и перспективы мировой революции. Военный коммунизм.
Москва-Ленинград, 1925.
[12] А.В. Калягин “Гражданская война в России 1917-1920”: Учебное пособие.
Самара: Изд-во “Самарский университет”, 2002
[13] История всесоюзной коммунистической партии (большевиков). Краткий
курс. Госполитиздат, 1945.
Репринтное воспроизведение стабильного
издания 30-40-х годов: М.: «Писатель», 1997. Глава VII
Социальная сфера.
Одним из первых декретов большевистской
власти было ликвидировано сословное
деление общества. Вводилось наименование
– гражданин Российской Республики.
Были уравнены в правах мужчины и женщины,
издан декрет (1918) об отделении церкви
от государства и школы от церкви.
Новая власть сумела
создать систему социального обеспечения.
Так, декретом СНК (29 октября 1917г.) вводился
8-часовой рабочий день. Кодекс законов
о труде запрещал ночной труд подростков
до 16 лет, устанавливал 6-часовой рабочий
день для лиц, не достигших 18 лет, вводил
запрет на применение женского и
подросткового труда на подземных и
сверхурочных работах. С декабря 1917 года
было введено страхование на случай
безработицы, создан Всероссийский фонд
безработицы, предусматривались выплаты
пособий по безработице.
Декретом
«О страховании на случай болезни»
(декабрь 1917г.) устанавливалось денежное
пособие в размере полного заработка
заболевшего.
Для детей создавались
специальные фонды, организовывалось
бесплатное питание в школах и детских
учреждениях. Появилась сеть детских
лечебно-профилактических учреждений.
В России начала
формироваться бесплатная система
медицинского обслуживания населения.
Государство гарантировало всем рабочим
и служащим оплачиваемый отпуск (1918 ).
Однако активная
государственная социальная политика
вступала в противоречие с устоями
военно-коммунистического эксперимента
и реалиями войны.
Экономическая
политика.
До революции социалистическая экономика
мыслилась большевистскими теоретиками
как экономика нерыночного директивного
типа, где отсутствует частная собственность
на средства производства, проведено их
тотальное обобществление, где все
хозяйственные связи основываются не
на товарно-денежных отношениях, а на
принципе административного
продуктораспределения из единого
центра. Продвигаться к этому типу
экономики большевики намеревались
постепенно. Национализация мыслилась
в форме не столько конфискации
(безвозмездного отчуждения в пользу
государства), сколько принудительного
выкупа средств производства у крупных
собственников.
Было принято
специальное положение о рабочем контроле
(СНК ВЦИК). Многие промышленники встретили
рабочий контроль в штыки. На производстве
усилились хаос и неразбериха, в том
числе и из-за некомпетентности рабочих
контролеров. В этих условиях была
отброшена большевистская схема поспешного
преобразования отношений собственности.
Политику периода
осени 1917 − весны 1918 гг., основанную на
принуждении и насилии, Ленин называл
«красногвардейской
атакой на
капитал».
В число основных мероприятий данного
периода входили: национализация банков,
национализация промышленности, введение
государственной монополии на внешнюю
торговлю и др.
1918 г
Первый этап национализации
(осень 1917 г. − весна 1918 г). Были
национализированы предприятия, имеющие
особое значение для республики, а также
те, владельцы которых эмигрировали или
саботировали решения властей. Приняты
декреты о национализации частных банков
(14 декабря 1917г.), железнодорожного
транспорта, введена монополия на внешнюю
торговлю (апрель).
С каждым месяцем
масштабы национализации – практически
исключительно в форме конфискации –
нарастали.
Весной 1918 года
начался второй
этап национализации
– уже не отдельных предприятий, а целых
отраслей промышленности: горной,
металлургической, металлообрабатывающей,
текстильной, табачной и др.
Управление всеми
предприятиями осуществлял Высший совет
народного хозяйства (ВСНХ − создан в
декабре 1917), который подчинялся
непосредственно правительству. На него
была возложена организация планового
народного хозяйства и координация
работы хозяйственных наркоматов. В его
состав входил Всероссийский совет
рабочего контроля.
Таким образом,
было положено начало созданию
государственного сектора в экономике.
Переход предприятий под контроль
государства закладывал основы
«государственного социализма».
В феврале 1918 года
ВЦИК принял «Основной закон о социализации
земли», по которому весной этого же года
началась реализация Декрета о земле,
основывающегося на крестьянском «Наказе»
(составлен эсерами). Закон появился в
результате хрупкого компромисса между
большевиками и левыми эсерами. Помимо
эсеровского положения об уравнительном
распределении земли по трудовой или
потребительской норме, он включал
большевистский принцип коллективного
ведения сельского хозяйства как способа
утверждения социализма в деревне.
Правящая
партия сделала ставку на углубление
раскола в деревне. В мае 1918 года была
объявлена продовольственная диктатура.
Тем самым был нанесен удар по
производительным силам российской
деревни.
«Красногвардейская
атака на капитал»
подорвала экономику России. В «Очередных
задачах Советской власти» (апрель 1918
г.) В.И. Ленин предусматривал прекращение
национализации и осуществление различных
форм хозяйственного сотрудничества с
буржуазией. Он предлагал направить
развитие частного капитала в русло
«государственного капитализма». Однако
этот план не был реализован. С конца мая
1918 года, когда резко обострилась
внутриполитическая ситуация в республике,
большевикам пришлось отказаться от
многих важных установок весенней
программы В.И. Ленина. С середины 1918 года
умеренный курс внутренней политики
руководства РКП(б) сменяется радикальным.
Внутренняя политика (лето 1918 − начало
1921 гг.) получила название «военный
коммунизм».
Политика «военного
коммунизма» – это
социокультурный феномен периода
гражданской войны в России, который
включал в себя особую социально-экономическую
политику, политический режим, идеологию,
культуру, социальную психологию и этику.
В российской
историографии существует несколько
точек зрения на политику «военного
коммунизма».
1. «Военный коммунизм»
– неудачный
социальный эксперимент –
результат утопической доктрины
большевиков. Предполагалось, что новый
строй должен отличаться от старого
отсутствием товарно-денежных отношений,
частной собственности, существованием
«государства-коммуны». Политика «военного
коммунизма» – инструмент перехода
России к новому обществу.
2. «Военный коммунизм»
– вынужденная
политика большевиков
в период гражданской войны, которая
помогла им сохранить власть.
Большевики были
убеждены, что спасение России – в мировой
пролетарской революции. «Военный
коммунизм» вызван стремлением сохранить
власть до мировой революции.
«Военный
коммунизм» был порожден всей логикой
предшествующего развития Советской
власти – установлением партийной
большевистской диктатуры, созданием
мощного государственного аппарата и
системы репрессивно-террористических
органов, опытом «красногвардейской
атаки на капитал» и военно-политического
натиска.
Сущность «военного
коммунизма»
виделась большевикам в военно-политическом
союзе рабочих и беднейших крестьян.
Цель союза заключалась в разгроме сил
контрреволюции, создании благоприятных
условий для скорейшего перехода к
социализму.
Политика «военного
коммунизма» включала комплекс мероприятий,
затронувших экономическую,
социально-политическую, культурную
сферы.
В экономике:
1. Полная
национализация промышленности,
в ходе которой в собственность государства
переходили не только крупные и средние
предприятия, но и мелкие; осуществлялся
перевод на военное положение оборонных
заводов и железнодорожного транспорта.
2. Ликвидация
частной собственности.
3. Сверхцентрализация
экономики. Возникает
целая система учреждений (ВСНХ и его
главки), не допускавших какой-либо
хозяйственной самостоятельности на
местах.
4. Запрет
частной торговли (следствие
дальнейшего развития принципа
продовольственной диктатуры),
национализация торговли (декабрь 1918).
Торговля продолжала существовать в
виде «мешочничества» и «черных рынков».
5. Свертывание
товарно-денежных отношений. У
большевиков была альтернатива:
восстановить финансовую и денежную
систему или довести развал денежной
системы до конца и перейти к обобществленному
безденежному хозяйству. Партия выбрала
второй вариант. В январе 1920 года СНК
упразднил банк РСФСР.
6. Организация
прямого товарообмена между городом и
деревней (январь
1919 г.) обострила экономическую ситуацию
в стране.
7. Введение
продразверстки (январь
1919 г.) − обязательной сдачи крестьянами
государству по твердым ценам всех
излишков хлеба. Фактически государство
бесплатно изымало у крестьян и необходимые
запасы. Введение разверстки подтолкнуло
советские органы к расширению
социалистического сектора в деревне.
Начались первые опыты коллективизации.
Но «коммунию» деревня не приняла.
Программа партии,
принятая в марте 1919 года VIII съездом
РКП(б), уже напрямую связывала
военно-коммунистические меры с
теоретическими представлениями о
коммунизме. Лидеры РКП(б) оправдывали
проводимую экономическую политику
условиями разрухи, голода, блокады. Но
чем дальше, тем активнее внедрялась
мысль о своевременных непосредственных
шагах к коммунизму.
В своих статьях,
книгах, выступлениях Ленин, Бухарин,
Троцкий, другие лидеры большевистской
партии на основе военно-коммунистических
мер разрабатывали пути перехода к
социализму.
В социальной
сфере:
-
Господство
государственно-распределительной
системы.
2. Уравниловка
в оплате труда снижала
эффективность и качество труда, закрепляла
привычку к общему низкому уровню жизни.
3. Натурализация
заработной платы
– результат обесценивания денег и
ставки большевиков на ликвидацию
товарно-денежных отношений.
4. Введение
бесплатных коммунальных услуг, проезда
на транспорте.
5. Отмена платы
учреждений за почтово-телеграфные
операции .
6. Принудительное
кооперирование населения. 16
марта 1919 года был принят Декрет «О
потребительских коммунах»: отпуск
товаров производился через потребительские
коммуны и кооперативы.
7. Введение
всеобщей трудовой повинности. Все
трудоспособное население России от 16
до 50 лет обязано было заниматься
общественно полезным трудом, мобилизация
по трудовой повинности приравнивалась
к мобилизации в армию. Для «эксплуататорских
классов» трудовая повинность была
введена в 1918 году. Всеобщей она стала в
1920 году.
8. Создание
трудовых армий. Они
являлись идеальной моделью для
принудительного труда. В трудовых армиях
были армейский аппарат, военная
дисциплина. Трудовые армии создавались
в целях привлечения крестьян, рабочих
для решения задач по заготовке и доставке
топлива, продовольствия в города,
восстановления железных дорог и мостов.
В политической
сфере:
1. Утверждение
режима однопартийной большевистской
диктатуры. Деятельность
других политических партий, боровшихся
против диктатуры большевиков, их
экономической и социальной политики,
– кадетов, меньшевиков, эсеров (сначала
правых, а потом и левых) − была запрещена.
Все попытки возродить политическую
оппозицию насильственно пресекались.
РКП(б) перестала быть чисто политической
организацией. Она определяла политическую,
идеологическую, экономическую и
культурную жизнь в стране.
2. Всеобъемлющий
контроль РКП(б) над Советами, из
которых были исключены эсеры и меньшевики.
Деятельность Советов приобретала
формальный характер. Они лишь исполняли
предписания большевистских партийных
органов.
3. Перманентный
террор против потенциальных и реальных
противников Советской власти (т.е.
большевистской диктатуры). Стремясь
парализовать политических противников,
большевики в конце февраля 1918 года
восстановили смертную казнь, расширили
полномочия партийного органа – ВЧК. В
сентябре 1918 года СНК принял декрет о
красном терроре. Усилился произвол ВЧК
и местных властей. В 1918 году начинает
развертываться сеть концлагерей. К 1921
году в них было брошено около 80 тыс.
человек. Это, провоцировало
антибольшевистские выступления.
4. Командно-административные
методы управления всеми сферами
общественной жизни.
5. Слияние
функций партии большевиков, являвшейся
идейно-организационным стержнем политики
«военного коммунизма», с функциями
госаппарата.
В сфере
идейно-теоретической –
господство идеологии революционного
штурма; культивирование веры в светлое
будущее человечества; пропаганда
необходимости гражданской войны и
неизбежности мировой революции;
разжигание классовой ненависти к врагам
диктатуры пролетариата; утверждение
необходимости большевистского
руководства; самопожертвования и
массового героизма как необходимых
условий достижения победы над
контрреволюцией.
В сфере социальной
психологии –
вера во всемогущество насилия,
военно-организационных и
репрессивно-террористических методов
управления общественными процессами;
возвеличивание революционного романтизма
в ущерб ценности человеческой жизни,
достоинству личности; пренебрежение
общедемократическими правами и свободами.
В сфере культурной
и духовно-нравственной жизни –
утверждение этики, оправдывавшей любое
деяние во имя революции; противопоставление
коллективизма буржуазному индивидуализму;
христианской вере – атеизма; пропаганда
необходимости уничтожения многовековой
культуры и создания новой, пролетарской.
«Военный коммунизм»
стал первым широкомасштабным
коммунистическим экспериментом.
В середине 1920 года
большевики начали понимать несостоятельность
своего эксперимента. Они видели, что
экономика разрушается, централизованное
управление народным хозяйством не дает
положительных результатов, большая
часть трудящихся разочаровывается в
новой власти. Партийные руководители
причины этого «искали в наследии
прошлого», неразвитости пролетариата
и др. Большевики не хотели признавать,
что причины кризиса в их политике.
Последствия
политики «военного коммунизма»:
в экономической
сфере: нарушение
рыночных отношений, развал финансов,
сокращение производства в промышленности
и в сельском хозяйстве, возрождение
кустарничества, голод;
в политической
сфере: усиление
роли РКП(б) («диктатура партии»); развитие
однопартийной системы, жесткая
централизация управления;
в правовой сфере:
рост спекуляции
и массовых хищений, появление комиссий,
наделенных специальными полномочиями,
начало массовых репрессий;
в социальной
сфере: ликвидация
сословий, массовый уход рабочих в
деревню.
Таким образом,
первые экономические преобразования
в Советской России основывались на
нерыночной централизованной экономике.
Политика «военного коммунизма» дала
возможность лидерам РКП(б) мобилизовать
все ресурсы и удержать власть в ходе
гражданской войны.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
- #
- #
- #
- #
- #
- #
- #
- #
- #
- #
- #
Подборка по базе: Уголовно исполнительная политика.docx, внутренняя политика павла 1.docx, Презентация к уроку истории на тему Внутренняя и внешняя политик, Госуд антим политика.doc, Внешняя политика СССР.rtf, СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА В ОБЛАСТИ ПОДДЕРЖКИ И ЗАЩИТЫ ДЕТСТВА.docx, 14_Наградная политика.pdf, вопрос 1 налоговая политика.docx, Бюджетная политика.docx, внешняя политика ивана грозного.pptx
Политика «военного коммунизма» — это вынужденная мера для победы большевиков в гражданской войне или способ непосредственного перехода к коммунистическим общественным отношениям?
«Военный коммунизм» это политика Большевиков, которая проводилась с 1918 по 1920 годы и привела к Гражданской войне в стране, а также к резкому недовольству населения новой властью. В результате Ленин спешно был вынужден свернуть данный курс, и объявить о начале новой политики (НЭПа). Впоследствии Ленин писал, что это была вынужденная мера. На самом деле такая политика была логическим и нормальным с точки зрения большевиков курсом, вытекающим из целей большевиков.
Предпосылки и причины введения военного коммунизма
После октябрьской революции, когда большевикам удалось захватить власть в России и свергнуть Временное правительство, в стране началась Гражданская война между теми, кто поддерживал новую советскую власть и теми, кто был против нее. Ослабленная войной с Германией и бесконечными революциями Россия нуждалась в совершенно новой системе управления, которая могла бы удержать страну вместе. Большевики понимали, что им не удастся выиграть гражданскую войну, если они не смогут добиться быстрого и четкого следования их указам во всех подвластных регионах. Власть нужно было централизовать, в новой системе все должно было встать на учет и быть подконтрольно власти Советов.
2 сентября 1918 года Центральный исполнительный комитет объявил военное положение, а вся власть перешла к Совету Народной и Крестьянской обороны, которым командовал В.И. Ленин. Тяжелое экономическое и военное положение страны привели к тому, что власть ввела новую политику – военный коммунизм, который должен был поддержать экономику страны в этот сложный период и перенастроить ее.
Основную силу сопротивления составляли крестьяне и рабочие, которые были недовольны действиями большевиков, поэтому новая экономическая система была направлена на то, чтобы дать этим классам населения право на труд, но при этом поставить их в четкую зависимость от государства.
Некоторые элементы этой системы были заимствованы большевиками из политики правительства А. Керенского.
Причины введения военного коммунизма
- Создание государства по коммунистическим идеалам. Большевики искренне верили, что им удастся создать нерыночное общество с полным отсутствием денег. Для этого, как им казалось, нужен террор, и добиться его можно только создание особых условий в стране.
- Полное подчинение страны. Для полного сосредоточения власти в своих руках большевикам был нужен полный контроль над всеми государственными органами, а также над государственными ресурсами. Сделать это можно было только террором.
Суть военного коммунизма заключалась в том, чтобы подготовить страну к новому, коммунистическому обществу, на которое были ориентированы новые власти. Для военного коммунизма были характерны такие черты, как:
- крайняя степень централизации управления всей экономикой;
- национализация промышленности (от мелкой до крупной);
- запрет на ведение частной торговли и свертывание товарно-денежных отношений;
- государственная монополизация многих отраслей сельского хозяйства;
- милитаризация труда (ориентация на военную промышленность);
- тотальное уравнительство, когда все получали равное количество благ и товаров.
- всеобщая трудовая повинность
Именно на основе этих принципов планировалось построить новое государство, где нет богатых и бедных, где все равны и все получают ровно столько, сколько необходимо для нормальной жизни. Ученые полагают, что введение новой политики было необходимо для того, чтобы не только выжить в условиях Гражданской войны, но также быстро перестроить страну на новый тип общества.
Основные черты военного коммунизма
Основные преобразования военного коммунизма:
- Ликвидация частных банков и вкладов;
- Национализация промышленности;
- Монополия на внешнюю торговлю;
- Принудительная трудовая повинность;
- Продовольственная диктатура, появление продразверстки.
Прежде всего, в собственность большевиком перешли все царское имущество, включая деньги и драгоценности. Частные банки были ликвидированы – владеть и заведовать деньгами должно только государство – частные крупные вклады, а также золото, драгоценности и другие пережитки старой жизни были отобраны у населения. Была установлена норма выдачи денег вкладчикам, которая составляло всего 500 рублей в месяц.
Изначально, государство стало национализировать промышленные предприятия, чтобы спасти их от разорения – многие владельцы заводов и производств просто-напросто бежали из России во время революций. Однако, с течением времени, государство начало национализировать всю промышленность, даже мелкую, чтобы сделать ее подконтрольной себе и избежать бунтов рабочих и крестьян.
Для того, чтобы заставить страну работать и поднимать экономику, была введена всеобщая трудовая повинность – все население обязано было обязано отработать 8-часовой рабочий день, безделье каралось законодательно. После выведения российской армии из первой мировой войны, некоторые отряды солдат были преобразованы в трудовые отряды.
Была введена так называемая продовольственная диктатура, основная суть которой заключалась в том, что процессом раздачи хлеба и необходимых товаров населению занималось государство. Были установлены нормы душевого потребления.
- Введение продразверстки в сельском хозяйстве. Суть этого явления очень проста – насильно у крестьян забиралось практически все, что было ими произведено. Декрет был подписан 11 января 1919 года.
- Запрет на аренду земли, а также на использование наемной силы для ее обработки. Это один из постулатов «учебников» Ленина, но привело это к упадку сельского хозяйства и голоду.
- Введение трудовой повинности. Изначально эту идею хотели реализовать для буржуев (богатых), но быстро поняли, что людей не хватает, а работы очень много. Тогда решили пойти дальше, и объявили о том, что трудиться должны все. Все граждане от 16 до 50 лет обязаны были работать, в том числе и в трудармиях.
- Распространение натуральных форм расчета, в том числе и для заработной платы. Главная причина такого шага – страшная инфляция. То, что утром стоили 10 рублей, к вечеру могло стоит уже 100 рублей, а к следующему утру 500.
Национализация промышленности
Первые национализации начались при Временном правительстве. Именно в июне-июле 1917 года началось «бегство капитала» из России. Среди первых, кто покинул страну, были иностранные предприниматели, за ними потянулись и отечественные промышленники.
Ситуация усугубилась с приходом к власти большевиков, но здесь появился новый вопрос, как поступить с предприятиями, оставшимися без хозяев и управленцев.
Первенцем национализации стала фабрика товарищества Ликинской мануфактуры А. В. Смирнова. Дальше этот процесс уже остановить было нельзя. Предприятия национализировались практически ежедневно. К концу периода военного коммунизма национализация была в целом завершена. Во главе всего этого процесса стал Высший совет народного хозяйства. С руководителями и владельцами предприятий, как правило, ничего не делали – отбирали все имущество и все. Все предприятия были подчинены военной промышленности, то есть делалось все для победы над врагом (белыми).
- Введение трудовой повинности. Сначала отработки касались только «буржуазных элементов» (осень 1918 года), а затем к работам были привлечены все трудоспособные граждане от 16 до 50 лет ( декрет от 5 декабря 1918 года). Для придания слаженности этому процессу в июне 1919 года были введены трудовые книжки. Они фактически прикрепляли рабочего к определенному месту работы, без вариантов его сменить. Это, кстати, именно те книжки, которые в ходу и по сей день.
- Милитаризация труда. Этот процесс был введен в ноябре 1918 года на железнодорожном транспорте, а в марте 1919 на речном и морском транспорте. Это означало, что работа в данных отраслях приравнивалась к службе в вооруженных силах. Законы тут стали применяться соответсвующие.
- Решение 9 съезда РКП б от 1920 года (конец марта – начала апреля) о переводе всех рабочих и крестьян на положение мобилизованных солдат (трудармии).
По факту промышленность в эти годы была уничтожена и окончательно добита. Отчасти это можно списать на войну, но только отчасти.
Политика военного коммунизма в сельском хозяйстве
Но основные события тех лет происходили в деревне. И события эти были очень важны и крайне плачевны для страны, поскольку был развернут террор для получения хлеба и всего необходимого для обеспечения города (промышленности).
Организация обмена товаром, преимущественно без денег
26 марта 1918 года для реализации ПВК был принял специальный декрет, который известен под названием «Об организации товарообмена». Несмотря на принятие декрета никакого функционирования и реального обмена товаром между городом и селом не было. Не было его по тому, что к этому закону прилагалась инструкция, которая в корне противоречила закону и мешала деятельности. Это была инструкция Наркома Продовольствия (НаркомПрод).
Она полностью запрещала любую продажу хлеба в области, за исключением случаев, когда область сдавала в полном объеме то количество зерна, которое было «рекомендовано» советской властью. Причем даже в этом случае предполагался обмен, а не продажа. Вместо продукции сельского хозяйства предлагалась продукция промышленности, городов. Более того, система была устроена таким образом, что большую часть этого обмена получали представители власти, которые занимались «вымогательством» на селе в пользу государства. Это привело к логичной реакции – крестьяне (даже мелкие собственники на земле) стали укрывать хлеб, и крайне неохотно отдавали его государству.
Видя, что получить хлеб на селе невозможно мирным путем, большевики создали специальный отряд – КомБеды. Вот эти «товарищи» устраивали настоящий террор в селе, выбивая силой то, что им было нужно. Формально это касалось только богатых крестьян, но проблема в том, что как определить богатого от не богатого – никто не знал.
Следующий важный шаг случился 13 мая 1918 года, когда был принят декрет, который в буквальном смысле слова толкал страну к гражданской войне. Декрет этот ВЦИК «О чрезвычайных полномочиях». Этими полномочиями наделялся Народный Комиссар Продовольствия. кулак это любой человек, которые не сдал хлеба столько, сколько ему приказало государство. То есть, крестьянину говорят, что ему нужно сдать, условно, 2 тонны пшеницы. Богатый крестьянин не сдает, так как ему не выгодно – он просто прячет. Бедный не сдает, поскольку у него нет этой пшеницы. В глазах большевиков оба эти человека являются кулаками. Это фактически было объявление войны всему крестьянскому населению. По самым скромным оценкам большевики записали во «враги» примерно 60% населения страны!
На следующем этапе были созданы Продотряды (Продовольственные отряды) и КомБеды (Комитеты Бедноты). Именно на их плечи легла задача отъема у крестьян хлеба. Причем была установлена норма – крестьянин мог себе оставить 192 килограмма зерна на человека. Остальное – излишки, которые требовалось отдать государству. Эти отряды исполняли свои обязанности крайне неохотно и недисциплинированно. Хотя при этом им удалось собрать чуть более 30 миллионов пудов зерна. Сами КомБеды часто продавали отнятый хлеб и зерно, выкупали у крестьян право не сдавать излишки и так далее. То есть, уже через пару месяцев после создания этих «подразделений» встал вопрос об их ликвидации, поскольку они не только не помогали, но мешали советской власти и еще более усугубляли ситуацию в стране. В результате на очередном съезда ВКП б (в декабре 1918 года) «Комитеты Бедноты» были ликвидированы.
В это самое время Гражданская война поворачивалась к красным спиной. Нависла реальная угроза победы белых. В такой ситуации нужно было обращаться за помощью и поддержкой к крестьянам. Но для этого нужно было заслужить их уважение и, какую ни какую, но любовь. Поэтому и было принято решение – с крестьянами нужно уживаться и мириться.
Основные проблемы в снабжении и полное уничтожение частной торговли
К середине 1918 года стало понятно, что главная задача военного коммунизма провалена – товарообмен наладить не удалось. Более того, ситуация была осложнена, поскольку во многих городах начинался голод. Достаточно сказать, что большинство городов (в том числе и крупные города) обеспечивали себя хлебом только на 10-15%. Остальным горожан обеспечивали «мешочники».
Мешочники – независимые крестьяне, в том числе и бедные, которые самостоятельно приезжали в город, где продавали хлеб и зерно. Чаще всего в этих сделка наблюдался натуральный обмен.
Казалось бы – Советская власть должна на руках носить «мешочников», которые спасают город от голода. Но большевикам был нужен полный контроль В результате началась борьба с мешочниками…
Полное уничтожение частной торговли
21 ноября 1918 года издан декрет «Об организации снабжения». Суть этого закона была в том, что теперь только НаркомПрод имел права обеспечивать населением любыми товарами, в том числе и хлебом. То есть любые частные продажи, в том числе и деятельность «мешочников», оказывалась вне закона. Их товары изымали в пользу государства, а самих торговцев арестовывали. Но в этом стремлении контролировать все большевики зашли очень далеко. Да, они полностью уничтожили частную торговлю, оставив только государственную, но проблема в том, что государству было нечего предложить населению! Снабжение города и товарообмен с деревней был разорван окончательно! И не случайно во время гражданской войны были «красные», были «белые» и были, мало кто знает, «зеленые». Последние были представителями крестьянства и защищали его интересы. Зеленые не видели большой разницы между белыми и красными, поэтому воевали со всеми.
В итоге началось послабление тех мер, которые на протяжении двух лет укрепляли большевики. И это было мерой вынужденной, поскольку террор, во всех его проявлениях, людям надоел, и строить государство на одном только насилии было невозможно.
Результаты политики военного коммунизма для СССР
- В стране окончательно сложилась однопартийная система, а вся власть оказалась у большевиков.
- В РСФСР создана нерыночная экономика, полностью подконтрольная государству, и в которой полностью удален частный капитал.
- Большевики получили контроль над всеми ресурсами страны. В результате этого удалось установить власть и победить в войне.
- Обострение противоречий между рабочими и крестьянством.
- Давление на экономику, поскольку политика большевиков приводила к социальным проблемам.
Главным органом в этот период был Совет народного хозяйства, который занимался планированием экономики и проведением всех реформ. В целом, политика военного коммунизма оказалась провальной, так как она не достигла своих экономических целей – страна была повергнута в еще больший хаос, экономика не только не перестроилась, но начала разваливаться еще быстрее. Кроме того, военный коммунизм в своем стремлении заставить народ подчиняться власти советов просто-напросто пришел в итоге к обычной политике террора, которая уничтожала всех, кто был против большевиков.
Кризис политики военного коммунизма привел к тому, что она была заменена Новой Экономической Политикой (НЭПом).
В результате военный коммунизм полностью провалился. Вернее эта политика выполнила свою историческую миссию (большевики укрепились у власти благодаря террору), но ее пришлось спешно сворачивать и переходить к НЭПу, иначе власть было не удержать. Настолько страна устала от террора, который был визитной карточкой политики военного коммунизма.
Военный коммунизм имел черты, которые помогали усилить Красную армию, а также подготовить народ к коммунистическим отношениям.
Причины Гражданской войны:
свержение Временного правительства и разгон Учредительного собрания большевиками;
внутренняя политика большевистского руководства;
стремление свергнутых классов сохранить частную собственность и свои привилегии;
отказ меньшевиков, эсеров и анархистов от сотрудничества с советской властью.
ГЛАВА 7.
ВОЕННЫЙ КОММУНИЗМ
В коммунистической и некоммунистической литературе термин «военный коммунизм» приобрел со временем точное значение. Вот как определяет его Советская Историческая Энциклопедия:
«ВОЕННЫЙ КОММУНИЗМ — название экономической политики Советского государства в годы гражданской войны и иностранной военной интервенции в СССР 1918—20. Политика военного коммунизма была продиктована исключительными трудностями, созданными гражданской войной и хозяйственной разрухой…»1.
Утверждение, что политика военного коммунизма была «продиктована» обстоятельствами, противоречит историческим фактам. Об этом свидетельствует сама этимология термина. Первое официальное упоминание «военного коммунизма» относится к весне 1921 года, то есть к периоду, когда эта политическая линия уже должна была уступить место новой экономической, политике. Именно тогда коммунистические власти, вставшие перед необходимостью как-то оправдать крутой поворот своего политического курса, постарались возложить всю вину за ужасы недавнего прошлого на обстоятельства, изменить которые они якобы были не в силах. Как писал в апреле 1921 года Ленин, «военный коммунизм» был вынужден войной и разорением. Он не был и не мог быть отвечающей хозяйственным задачам пролетариата политикой. Он был временной мерой»2. Но эта оценка была дана задним числом. Конечно, в какой-то части политика военного коммунизма вынужденно решала неотложные проблемы. Однако в целом она была отнюдь не «временной мерой», но самонадеянной и, как оказалось, преждевременной попыткой ввести в стране полноценный коммунистический строй3.
То, что в первые годы режима экономическая политика большевиков не была ни импровизацией, ни реакцией на обстоятельства, подтверждает такой авторитет, как Троцкий.
Признавая, что военный коммунизм был «по существу своему системой регламентации потребления в осажденной крепости», он вместе с тем отмечает: «По первоначальному замыслу, он преследовал более широкие цели. Советское правительство надеялось и стремилось непосредственно развить методы регламентации в систему планового хозяйства в области распределения, как и в сфере производства. Другими словами: от «военного коммунизма» оно рассчитывало постепенно, но без нарушения системы, прийти к подлинному коммунизму»4. Этот взгляд находит подтверждение и в другом авторитетном советском источнике. Политика военного коммунизма, читаем мы, «не была продуктом одних военных условий и иных стихийно действовавших сил. Она была также продуктом определенной идеологии, реализацией социально-политического замысла, построившего хозяйственную жизнь страны на совершенно новых началах». [Юровский Л.Н. Денежная политика советской власти (1917-1927). М., 1928. С. 51. Такого же мнения придерживается и левый коммунист Л.Крицман. «Так называемый «военный коммунизм», — пишет он, — это первый грандиозный опыт пролетарско-натурального хозяйства, опыт первых шагов перехода к социализму» (Героический период великой русской революции. Изд. 2-е. М.; Л., 1926. С. 77)].
Но, пожалуй, самым убедительным свидетельством того, что в период гражданской войны большевики ставили перед собой стратегические задачи построения коммунизма, является та систематическая борьба, которую они вели против института частной собственности. Нацеленные на это законы и декреты, принимавшиеся в разгар схватки за выживание большевистского режима, вовсе не служили укреплению власти большевиков, а были продиктованы исключительно их верой в необходимость лишить граждан имущества, которое может служить источником их политической независимости. Экспроприация началась с недвижимости. Так называемый Декрет о земле, принятый 26 октября 1917 года, лишил собственности на землю всех, кроме крестьян. За этим последовали декреты, касающиеся недвижимого имущества в городах, которое вначале (14 декабря 1917 г.) было изъято из торгового обращения, а затем (24 августа 1918 г.) передано в собственность государства5. В январе 1918 года были аннулированы все государственные долги. Декрет от 20 апреля 1918 года запрещал покупку, продажу и сдачу в аренду торговых и промышленных предприятий. Другим декретом от того же числа предписывалась регистрация ценных бумаг и закладных на частное имущество6. Но, пожалуй, самым решительным шагом на пути уничтожения частной собственности был декрет от 1 мая 1918 года, отменявший права наследования7. Ни одна из этих мер не была продиктована какой-либо «насущной необходимостью». Все они преследовали единственную цель — лишить частных лиц и объединения прав владения и распоряжения основными капиталами и другим полезным имуществом.
К зиме 1920/1921 годов военный коммунизм достиг полного развития. К этому времени были приняты решительные меры, направленные на полное подчинение государству, а точнее, Коммунистической партии, всей экономики России — трудовых ресурсов, производственных мощностей и системы распределения. При этом преследовались две цели: во-первых, ослабить экономическую базу тех, кто составлял оппозицию коммунистическому режиму, и, во-вторых, создать условия, в которых этот режим мог бы осуществлять «рациональную» реорганизацию экономической жизни страны. Меры эти сводились к следующему:
1. Национализация: а) средств производства, за исключением (важным, хотя и временным) сельскохозяйственных; б) транспорта и в) всех предприятий, кроме самых мелких.
2. Ликвидация частной торговли путем национализации оптовых и розничных торговых предприятий и введение системы распределения, находящейся под контролем правительства.
3. Упразднение денег как менового эквивалента и единицы бухгалтерского учета и переход к системе регулируемого государством прямого обмена товарами.
4. Подчинение всей экономической жизни страны единому плану.
5. Введение трудовой повинности для всех совершеннолетних дееспособных мужчин, а в отдельных случаях также для женщин, детей и стариков.
Эти беспрецедентные меры вовсе не были продиктованы условиями военного времени. Наоборот, они проводились несмотря на то, что в стране шла гражданская война. Их целью было объявлено создание в советской России рационально сбалансированной экономической системы, которая отличалась бы высочайшей производительностью и справедливым распределением.
Идеологи политики военного коммунизма черпали свои идеи из нескольких источников. Контроль государства (хотя и не государственная собственность) над производством и распределением продукции и использованием рабочей силы был установлен в Германской империи во время первой мировой войны. Эта чрезвычайная политика, известная как «военный социализм» (Kriegssozialismus), произвела огромное впечатление на Ленина и его экономического советника Юрия Ларина. Замена свободного рынка потребительских товаров сетью государственных распределительных центров осуществлялась в соответствии с идеями Луи Блана, по образцу ateliers, созданных по его замыслу во Франции в 1848 году. Однако по своему духу военный коммунизм больше всего напоминал вотчинный режим, существовавший на Руси в средние века (тягловое государство), когда монархия рассматривала страну со всеми ее жителями и ресурсами как свое частное владение8. Для основной массы русских, никогда по-настоящему не знавших западной культуры, государственный контроль в экономике был гораздо более естественной вещью, чем абстрактное право частной собственности и весь круг явлений, обозначаемых термином «капитализм».
Если принимать за чистую монету поток советских экономических декретов, который пролился между 1918 и 1921 годами, можно решить, что к концу этого периода вся экономическая жизнь страны находилась полностью под контролем государства. В действительности советские декреты этого времени были часто не более чем выражением намерений. Никогда расхождение законов с жизнью не было так велико. Есть убедительные данные, свидетельствующие о том, что наряду с неуклонно расширявшимся государственным сектором процветал и частный сектор, устоявший против всех попыток его ликвидации. Несмотря на «отмену» денег, они продолжали циркулировать, и хлеб продавался по свободным рыночным ценам, хотя государство провозгласило на него монополию. Единый экономический план так никогда и не был реализован. Иными словами, к 1921 году, когда от политики военного коммунизма пришлось отказаться, она во многих отношениях еще и не была проведена в жизнь. Провал этого политического курса лишь отчасти был обусловлен неспособностью правительства добиться выполнения изданных им законов. Не менее важную роль сыграло понимание того, что их жесткое исполнение (даже если бы оно было возможно) приведет к экономической катастрофе. Коммунисты отдавали себе отчет, что в городах может разразиться жестокий голод, если удастся полностью искоренить незаконную торговлю продовольствием, благодаря которой горожане получали две трети потребляемого ими хлеба. Военный коммунизм стал реальностью лишь десять лет спустя, — но уже под новым названием и с обновленными лозунгами, — когда Сталин продолжил дело регламентации экономической жизни, начав с того места, на котором отступил Ленин.
Целью политики военного коммунизма был социализм или даже коммунизм. Ее сторонники были твердо убеждены, что социалистическое государство уничтожит частную собственность и свободный рынок, заменив их централизованной, осуществляемой государством системой экономического планирования. Однако в ходе осуществления этой программы большевики столкнулись с серьезной трудностью. Дело в том, что, в соответствии с предсказаниями марксизма, уничтожение частной собственности и рыночных отношений должно стать конечным результатом длительного капиталистического развития, приводящего к такой концентрации производства и распределения, которая позволяет национализировать их единым законодательным актом. Но в России в период революции капитализм все еще находился в младенческом состоянии. «Мелкобуржуазный» характер ее экономики, главную роль в которой играли десятки миллионов самостоятельных общинных крестьян и ремесленников, только усугубляла политика большевиков, дробивших большие имения, чтобы отдать землю крестьянам, и наделявших рабочих правом контролировать промышленные предприятия.
Ленин не однажды проявлял себя как в высшей степени хитроумный политик, но когда дело доходило до экономических вопросов, он оказывался на удивление наивным. Его знание экономики было исключительно книжным, почерпнутым из таких источников, как, например, работы немецкого социалиста Рудольфа Хильфердинга. В известной книге «Финансовый капитал» (1910) Хильфердинг проводит мысль, что, поскольку капитализм вступил в свою наиболее развитую стадию — «финансовый капитализм», вся экономическая власть сосредоточилась в руках банков. Логическим следствием этой тенденции «станет ситуация, в которой в распоряжении одного банка или группы банков окажется весь денежный капитал. Такой «центральный банк» сможет тогда надежно контролировать все общественное производство»9. Одна из особенностей теории «финансового капитализма» заключалась в переоценке роли синдикатов и трестов. Ленин и его соратники были убеждены, что в предреволюционной России синдикаты и тресты действительно контролируют производство и торговлю, оставляя на долю рыночных сил небольшой и неуклонно убывающий сектор.
Как следовало из такой оценки, национализация банков и синдикатов была бы равнозначна национализации всей экономики страны, а это, в свою очередь, означало бы построение фундамента социализма. В 1917 году Ленин утверждал, что концентрация экономической власти в руках банковских учреждений и картелей достигла в России такого уровня, что финансы и торговлю можно национализировать одним декретом10. Накануне Октябрьского переворота он сделал ошеломляющее заявление: создание единого государственного банка обеспечит «девять десятых социалистического аппарата»11. По свидетельству Троцкого, Ленин в самом деле был настроен весьма оптимистично: «В ленинских тезисах о мире, написанных в начале января 1918 года, говорится о необходимости «для успеха социализма в России известного промежутка времени, не менее нескольких месяцев». Сейчас эти слова кажутся совершенно непонятными: не описка ли, не идет ли тут речь о нескольких годах или о нескольких десятилетиях? Но нет, это — не описка… Я очень хорошо помню, как в первый период, в Смольном, Ленин на заседаниях Совнаркома неизменно повторял, что через полгода у нас будет социализм и мы станем самым могущественным государством»12.
В первые шесть месяцев пребывания у власти Ленин считал необходимым введение в России системы, которую он называл «государственным социализмом». Это было явным отголоском идеи немецкого «военного социализма» с той лишь разницей, что контроль должен был распространяться на всю экономику, а не только на отрасли, непосредственно связанные с ведением войны, и осуществляться во имя интересов не «капиталистов и юнкеров», а «пролетариата». Вот что писал он в сентябре 1917 года, незадолго до Октябрьского переворота: «Кроме преимущественно «угнетательского» аппарата постоянной армии, полиции, чиновничества есть в современном государстве аппарат, связанный особенно тесно с банками и синдикатами, аппарат, который выполняет массу работы учетно-регистрационной, если позволительно так выразиться. Этого аппарата разбивать нельзя и не надо.
Его надо вырвать из подчинения капиталистам, от него надо отрезать <…> капиталистов с их нитями влияния, его надо подчинить пролетарским Советам, его надо сделать более широким, более всеобъемлющим, более всенародным. И это можно сделать, опираясь на завоевания, уже осуществленные крупнейшим капитализмом… «Огосударствление» массы служащих банковых, синдикатских, торговых и пр. и пр. — вещь вполне осуществимая и технически (благодаря предварительной работе, выполненной для нас капитализмом и финансовым капитализмом) и политически, при условии контроля и надзора Советов»13.
В конце ноября 1917 года Ленин набросал основные пункты экономической программы:
«Вопросы экономической политики. Инструкции?
1) Национализация банков.
2) Принудительное синдицирование.
3) Государственная монополия внешней торговли.
4) Революционные меры борьбы с мародерством.
5) Разоблачение финансового и банковского грабежа.
6) Финансирование промышленности.
7) Безработица.
Демобилизация — армии? промышленности?
9) Продовольствие»14.
В этом наброске ничего не говорится ни о государственной монополии на торговлю внутри страны, ни о национализации промышленности или транспорта, ни о ликвидации денег, — то есть о мерах, определивших в итоге политику военного коммунизма. В то время Ленин был еще убежден, что для построения социализма национализация финансовых учреждений и объединение в синдикаты промышленных и торговых предприятий являются достаточными мерами.
25 октября 1917 года, — то есть еще до того, как Второй съезд Советов поручил ему сформировать правительство, — Ленин обратился к Юрию Ларину, меньшевику, незадолго перед этим перешедшему к большевикам. В социалистических кругах Ларин считался специалистом по немецкой экономике военного времени. «Вы занимались вопросами организации германского хозяйства, — сказал ему Ленин, — трестами, синдикатами, банками, — займитесь этим у нас»15.
Вскоре после этого Ларин напечатал в «Известиях» набросок экономической программы большевиков, где речь шла главным образом о принудительном объединении в синдикаты добывающих отраслей промышленности, производства потребительских товаров, транспорта и банков, подчиненном единому государственному плану. Предполагалось, что вместо частных лиц акциями предприятий будут владеть синдикаты, продавая и покупая их на свободном рынке. Органы самоуправления на местах (предположительно Советы) должны при этом объединить в синдикаты или муниципализировать розничную торговлю и жилой фонд. Так же необходимо «синдицировать» и крестьян — для распределения продуктов питания и сельскохозяйственной техники16. Руководствуясь этой программой, правительство сможет контролировать частное предпринимательство, не прибегая к его полной ликвидации.
С подачи Ленина Ларин и его единомышленники завязали дискуссию с Алексеем Мещерским, одним из самых влиятельных деятелей российской промышленности. Выходец из низов, Мещерский был до революции типичным «прогрессивным» предпринимателем, презирал бюрократию и хотел видеть Россию свободной демократической страной, способной реализовать скрытые в ней производительные возможности17. Он не был богат, но занимал ответственную должность директора Сормовско-Коломенского машиностроительного гиганта, — предприятия, объединявшего русский и иностранный, главным образом немецкий, капитал, где было занято 60 тыс. рабочих. По предложению Ларина Мещерский составил проект предприятия, в котором совмещались бы интересы частных предпринимателей и большевистского правительства. Речь шла о создании советского металлургического треста с капиталом в 1 млрд. руб., финансируемого пополам государством и частным сектором и управляемого советом директоров, в котором частным вкладчикам принадлежало бы 60% мест. Трест должен был взять на себя управление сетью промышленных, угле- и железодобывающих предприятий, на которых работало бы в общей сложности 300 тыс. человек. Его главной задачей стало бы на первых порах обеспечение подвижным составом слабо оснащенных российских железных дорог18. В марте коммунистические власти обсуждали аналогичный проект совместного предприятия с директорами объединения промышленника Стахеева, контролировавшего около 150 промышленных, финансовых и торговых предприятий Урала. В этом случае речь шла о создании треста для разработки уральских месторождений, в котором интересы советского правительства соединялись бы с интересами русского и американского частного капитала19.
Создание этих предприятий могло бы подтолкнуть развитие советской экономики по пути к смешанной модели, однако предложения были отвергнуты под давлением «пуристов» в правительстве большевиков. Представители правительства требовали на переговорах все большего процента участия государства в металлургическом тресте, и в конце концов на долю частного капитала не осталось просто ничего. Но Мещерский и его группа так стремились сотрудничать с большевистским режимом, что согласились отдать правительству все 100% участия в обмен на обещание предоставить им преимущества при покупке акций треста в случае, если они все-таки будут продаваться. Однако даже и это более чем умеренное предложение было отвергнуто. Как сообщил коммунистический источник, 14 апреля 1918 года Высший совет народного хозяйства (ВСНХ) «почти большинством голосов» (весьма загадочная формулировка!) решил прекратить обсуждение этого вопроса. [Мещерский // Наше слово. 1918. 26 мая. № 33. С. 7; Виндельбот // Народное хозяйство. 1919. № 6. С. 24—32. Как свидетельствует «Наш век (1918. 26 июня. № 101/125), Мещерский был арестован в июне. Впоследствии эмигрировал на Запад.].
Хотя переговоры были безрезультатны, сам факт их ведения отчасти объясняет то удивительное хладнокровие, с которым российское деловое сообщество воспринимало режим, открыто угрожавший ему не только экономическими санкциями, но и физическим уничтожением. Банкиры и промышленники воспринимали заявления большевиков как революционные фразы. Они были убеждены, что большевики сами попросят у них помощи в ликвидации хозяйственной разрухи, иначе им не удастся удержаться у власти. Весной 1918 года вдруг ожила Петроградская биржа, формально закрытая с начала войны, и при заключении прямых сделок цена акций, особенно банковских, стала расти20. Оптимизм представителей большого бизнеса подогревался инициативами большевиков и сведениями о переговорах правительства с Германией, результатом которых должно было стать торговое соглашение, открывавшее путь в Россию немецкому капиталу. Поэтому предприниматели оставались глухи к призывам белых генералов о финансовой помощи. В сравнении с перспективами, которые сулило сотрудничество с правительством большевиков, поддержка Белого движения казалась деловым людям вариантом заведомо проигрышным.
Как только был ратифицирован Брест-Литовский мирный договор, большевистские лидеры обратили свои взоры к экономике. Теперь, когда их власти ничто не угрожало, они уже не были заинтересованы в «разбазаривании» национального богатства путем раздачи его крестьянам и рабочим для раздела между собой. Пришло время организовать производство и распределение — рационально, эффективно, «по-капиталистически»: восстановить трудовую дисциплину, ввести строгий учет, внедрить современные технологии и методы управления. Сигналом изменения курса послужила речь Троцкого, произнесенная 28 мая 1918 года и имевшая странный, совершенно «фашистский» заголовок: «Труд, дисциплина и порядок спасут Советскую Социалистическую Республику»21. Он призвал рабочих к «самоограничению» и смирению перед фактом, что к управлению советской промышленностью должны быть привлечены специалисты из числа бывших «эксплуататоров».
В то же самое время Ленин убежденно, но не очень успешно отстаивал преимущества государственного капитализма, способного предоставить в распоряжение нового государства все чудеса капиталистической технологии и методов управления. Только восприняв все лучшее, что создал капитализм, утверждал он, можно построить социализм в России:
«<…> приведем прежде всего конкретнейший пример государственного капитализма. Всем известно, каков этот пример: Германия. Здесь мы имеем «последнее слово» крупнокапиталистической техники и планомерной организации, подчиненной юнкерски-буржуазному империализму. Откиньте подчеркнутые слова, поставьте на место государства военного, юнкерского, буржуазного, империалистского, тоже государство, но государство иного социального типа, иного классового содержания, государство советское, т.е. пролетарское, и вы получите всю ту сумму условий, которая дает социализм.
Социализм немыслим без крупнокапиталистической техники, построенной по последнему слову новейшей науки, без планомерной государственной организации, подчиняющей десятки миллионов людей строжайшему соблюдению единой нормы в деле производства и распределения продуктов»22.
«Что такое государственный капитализм при Советской власти? В настоящее время осуществлять государственный капитализм — значит проводить в жизнь тот учет и контроль, который капиталистические классы проводили в жизнь. Мы имеем образец государственного капитализма в Германии. Мы знаем, что она оказалась выше нас. Но если вы подумаете хоть сколько-нибудь над тем, что бы значило в России, Советской России, обеспечение основ такого государственного капитализма, то всякий не сошедший с ума человек и не забивший себе голову обрывками книжных истин должен был бы сказать, что государственный капитализм для нас спасение.
Я сказал, что государственный капитализм был бы спасением для нас, если бы мы имели в России его, тогда переход к полному социализму был бы легок, был бы в наших руках, потому что государственный капитализм есть нечто централизованное, подсчитанное, контролированное и обобществленное, а нам-то и не хватает как раз этого»23.
Экономическая программа, которую отстаивал Ленин, была, таким образом, гораздо более умеренной, чем то, на что пошли впоследствии большевики. Если бы ему удалось провести ее в жизнь, «капиталистический» сектор остался бы в принципе нетронутым и лишь был бы поставлен под контроль государства. Такое сосуществование, предполагавшее приток в страну иностранного капитала, — главным образом, немецкого и американского, — позволило бы использовать в большевистской экономике все преимущества развитого «капитализма», избавив ее в то же время от нежелательных политических эффектов этой системы. В этой идее было много общего с новой экономической политикой, введенной три года спустя.
Но случилось иначе. Ленин и Троцкий натолкнулись на фанатическое противостояние нескольких групп, среди которых самыми активными были левые коммунисты. Эта группировка, предводительствуемая Н.И.Бухариным и включавшая заметную часть партийной элиты, потерпела унизительное поражение в связи с заключением Брест-Литовского договора, но продолжала действовать как фракция большевистской партии, отстаивая свою позицию на страницах журнала «Большевик». Члены этой группы, в которую, в частности, входили А.М.Коллонтай, В.В.Куйбышев, Л.Н.Крицман, В.В.Оболенский (Н.Осинский), Е.А.Преображенский, Г.Л.Пятаков и К.Б.Радек, считали себя «совестью революции». Они заявляли, что после Октября Ленин и Троцкий неуклонно скатывались к оппортунистическому признанию «капитализма» и «империализма». Ленин, в свою очередь, называл их утопистами и фантастами, жертвами «детской болезни левизны». Однако фракция эта имела мощную поддержку в среде рабочих и интеллигенции, особенно в московской партийной организации, которая чувствовала для себя угрозу в предложениях Ленина и Троцкого вводить «капиталистические» методы хозяйствования. Последние предполагали роспуск фабричных комитетов и упразднение «рабочего контроля» с целью восстановления системы индивидуального руководства и ответственности, что неизбежно привело бы к подрыву власти и привилегий партийных чиновников. Большевики находились под перекрестным огнем в связи с их позицией по Брестскому договору и потеряли большинство в Советах, поэтому Ленин не в состоянии был охладить пыл этих интеллигентов и поддерживающих их рабочих. Вряд ли мог он настаивать на проведении линии, которую диктовал здравый смысл, слыша упреки вроде того, что бросил ему рабочий-металлист по поводу переговоров с Мещерским: «Товарищ Ленин, вы покажете себя настоящим оппортунистом, если дадите передышку и в этой области». [Вечерняя звезда. 1918. 19 апр. Цит. по: Scheibert P. Lenin an der Macht. Weinheim, 1984. S. 219. Имелась в виду, конечно, та непопулярная «передышка», которую, по мнению большевиков, давал Брест-Литовский договор.].
Победившие в конечном счете принципы военного коммунизма были отражены в эссе Ю.Ларина, опубликованном в апреле 1918 года. Хотя он делал вид, будто лишь развивает то, что написал в октябре 1917 года, в действительности представленная им экономическая программа была уже иной. Речь шла теперь о национализации всех российских банков и промышленности — отрасль за отраслью. Никакого сотрудничества правительства с частными трестами уже не предполагалось. «Буржуазные» специалисты допускались к работе на производстве только на технических должностях. Частная торговля должна была полностью уступить место кооперативам, действующим под надзором государства. Хозяйственная жизнь целиком подчинялась единому государственному плану. Все советские учреждения должны были вести учет, не прибегая к денежным расчетам. Государственный контроль планировалось постепенно распространить и на сельское хозяйство, начав со свободных земель, отнятых у помещиков. Единственной возможной формой участия иностранных частных интересов в экономике советской России становилось обеспечение ее специалистами и предоставление гарантированных займов, необходимых для импорта техники24.
Руководствуясь этой программой, левые коммунисты победили в апреле 1918 года Ленина и надолго ввергли Россию в утопию моментального социализма.
* * *
Бухарин остался лидером левых коммунистов, но после поражения, связанного с Брест-Литовским договором, отошел от руководства оппозицией, предоставив другим спорить с ленинской концепцией государственного капитализма. Главным теоретиком левого коммунизма был Валериан Оболенский, более известный по своему псевдониму «Н.Осинский». [Подробнее о нем см.: Энцикл. словарь Гранат. Т. 41. Полут. 2. С. 89—98. Его осудили в 1938 г. (вместе с Бухариным) и, по-видимому, вскоре расстреляли — якобы за участие в подготовке покушения на Ленина. См.: Conquest R. The Great Terror. N.Y., 1968. P. 398—400.]. Он родился в 1887 году в семье ветеринара, настроенного довольно радикально, и в двадцатилетнем возрасте примкнул к большевикам. В течение года в Германии он изучал политическую экономию и считал себя после этого вполне подготовленным, чтобы писать по экономическим вопросам, главным образом о сельском хозяйстве в России. Сразу после большевистского переворота он был назначен директором Государственного банка и покинул этот пост в марте 1918 года в знак протеста против подписания Брестского договора.
Его книга «Строительство социализма», написанная летом и вышедшая в свет осенью 1918 года, по существу, содержала концепцию военного коммунизма25. В решении экономических задач режим должен был, по мысли Осинского, действовать по трем направлениям: установить контроль над «стратегическими точками» капиталистического хозяйства, очистить это хозяйство от непроизводительных элементов и подчинить экономическую жизнь страны единому плану.
Следуя идеям Хильфердинга, Осинский ставил во главу угла задачу овладения банками — «мозгом капитализма». Их предстояло преобразовать в клиринговые агентства советской экономики.
За этим следовала задача национализации частной собственности в сфере промышленного сельскохозяйственного производства — как крупного, так и мелкого. Это означало не только законодательную передачу прав собственности, но также и кадровую чистку с целью замены прежних владельцев и руководителей рабочими. Эти меры позволили бы нанести удар в самое сердце капитализма и в то же время перейти к более рациональной организации производства путем правильного перераспределения ресурсов.
Следующий шаг, заключавшийся в национализации торговли, был наиболее сложным. Правительство должно взять на себя управление всеми коммерческими синдикатами и крупными торговыми фирмами. Установив монополию на оптовую торговлю, оно сможет назначать цены на потребительские товары. Со временем все товары будут распределяться государственными органами, по возможности бесплатно. Принципиальной мерой является ликвидация свободного рынка: «Рынок — это очаг заразы, из которого постоянно возникают зародыши капиталистического строя. Овладение механизмом общественного обмена уничтожит спекуляцию, накопление новых капиталов, нарождением новых собственников. Оно вынудит деревенских мелких собственников сперва подчиниться общественному контролю над их хозяйством, потом перейти к общественному хозяйству. Правильно проведенная в жизнь монополия на все продукты земледелия, при которой нельзя будет продавать на сторону ни одного фунта зерна, ни одного мешка картофеля, совершенно лишит смысла самостоятельное хозяйничанье в деревне»26.
Ликвидация розничной торговли вынуждала на четвертый шаг: принудительное создание потребительских коммун, монопольно распоряжающихся предметами первой необходимости. Это позволило бы покончить со спекуляцией и «саботажем» и лишить капиталистов еще одного источника прибыли.
Наконец, необходимо стало ввести принудительную трудовую повинность. Принцип, положенный в ее основу, прост: «Никто не имеет права отказываться от работы, которую ему укажет бюро». На селе, где наблюдался избыток рабочих рук, в то время не было нужды в принудительном труде, но в городах он был признан необходимым. При такой системе «трудовая повинность <…> есть способ принуждения к работе, заменяющий прежний «экономический стимул» (переводя на простой язык — опасение помереть с голоду)».
Одна из принципиальных предпосылок плана Осинского заключалась в том, что в силу политических и экономических причин хозяйственная жизнь не может быть в одной своей части капиталистической, а в другой — социалистической: здесь необходим выбор. Тем не менее, из уважения к Ленину, он называл свою программу не «социализмом» и не «военным коммунизмом», а «государственным капитализмом».
Экономическая программа левых коммунистов получила мощную поддержку у членов партии и рабочих, — тех, кто извлекал выгоды из системы рабочего контроля и других интересов не имел. Рабочие не больше стремились расстаться с фабриками, завоеванными в 1917 году, чем крестьяне — покинуть занятую землю. Симпатизировали этим идеям и левые эсеры. Ленин смотрел на эти планы скептически, но вынужден был уступить: такова была цена за возвращение популярности, потерянной в Бресте. В июне 1918 года, при обстоятельствах, которые мы еще обсудим, Ленин подписал декрет о национализации российской промышленности. Эта мера закрывала возможность государственного капитализма в том смысле, в каком понимал его Ленин. Это был прыжок в неизвестность.
Архитекторы военного коммунизма, его теоретики и исполнители — Осинский, Бухарин, Ларин, Рыков и другие — были очень поверхностно знакомы с экономическими дисциплинами и не имели никакого опыта организационно-управленческой деятельности. Их экономические знания были в основном почерпнуты из социалистической литературы.
Ни один из них никогда не руководил предприятием и не заработал ни рубля в сфере производства или торговли. За исключением Л.Б.Красина, который не принял участия в этих экспериментах, все большевистские лидеры были профессиональными революционерами. Если не считать коротких периодов учебы в российских или иностранных университетах (во время которой они занимались главным образом политической деятельностью), их жизнь проходила между тюрьмой и ссылкой. В своих начинаниях они руководствовались абстрактными формулами, вычитанными у Маркса, Энгельса и их немецких последователей, или радикальными суждениями, извлеченными из исторического опыта европейских революций. Про каждого из этих людей можно было бы сказать так, как Н.Суханов сказал про Ларина: «лихой кавалерист, не знающий препятствий в скачке своей фантазии, жестокий экспериментатор, специалист во всех отраслях государственного управления, дилетант во всех своих специальностях»27. Вот такие записные энтузиасты, осуществляя нововведения, которые не были опробованы — даже в гораздо меньших масштабах — еще никогда и нигде, собрались перестроить сверху понизу экономическую систему, стоявшую в то время на пятом месте в мире. Это кое-что говорит о здравомыслии людей, захвативших власть в октябре 1917 года в России. Наблюдая их деятельность, невольно вспоминаешь портрет французского якобинца, нарисованный Тэном: «Его принципы — это аксиомы политической геометрии, доказательство которых заключено в них самих, ибо, как и в обычной геометрии, они сводятся к комбинации ряда простых самоочевидных идей… Люди как таковые его не интересуют: он их просто не видит. Ему и не требуется их видеть. Закрыв глаза, он накладывает свою схему на человеческий материал, являющийся предметом его манипуляций. Ему никогда не приходит в голову мысль о необходимости учитывать реальные качества этого сложного, многообразного, переменчивого материала, будь то крестьяне, ремесленники, мещане, кюре или аристократы, — идущие за плугом, сидящие в своих домах, в лавках, на приходах или во дворцах, во что-то неисправимо верящие, к чему-то стремящиеся, готовые с упорством чего-то добиваться. Все это проходит мимо его сознания, где безраздельно господствует один отвлеченный принцип, не допускающий других мыслей. И даже если непрошенная идея придет из опыта, проникнув сквозь глаза и уши, она не удержится надолго: какой бы она ни была яркой и убедительной, абстрактная схема выгонит ее вон»28.
* * *
Нигде качества эти не проявились с такой наглядностью, как в ранних финансовых экспериментах большевиков, нацеленных на введение безденежной экономики.
Марксом было написано много хитроумной ерунды о природе и функции денег. Опираясь на фейербаховские понятия «проекций» и «фетишей», он определял деньги как «отчужденные способности человечества», как то, что разрушает «естественные человеческие качества», как «кристаллизованный труд» или как «чудовище», порожденное человеком, а затем подчинившее его себе. Идеи эти были с энтузиазмом встречены интеллектуалами, которые ни имели денег и не знали, как их зарабатывать, но мечтали о влиянии и радостях, приносимых обычно деньгами. Будь они ближе знакомы с экономической историей, им стало бы ясно, что в любом обществе, где существуют разделение труда и обмен товарами и услугами, всегда имеется также некоторая мера, некоторый эквивалент, не обязательно именующийся «деньгами».
Зачарованные этими идеями, большевики одновременно и переоценивали, и недооценивали роль денег. Они придавали слишком большое значение роли денег в «капиталистической» экономике, считая, что она целиком находится под контролем финансовых учреждений. Что же касается экономики «социалистической», то, по их глубокому убеждению, она вполне сможет обходиться без денег. Как писал Бухарин и Преображенский, «коммунистическое общество не будет знать денег»29.
В соответствии с мыслью Хильфердинга захват российских банков давал возможность одним махом установить контроль над промышленностью и торговлей по всей стране. [По оценке Хильфердинга, в 1910 г. шесть крупнейших берлинских банков держали под контролем большую часть немецкой промышленности. См.: Malle S. The Economic Organization of War Communism, 1918— 1921. Cambridge, 1985. P. 154.]. Это оправдывало оптимизм Ленина, считавшего, что Россия может быстро стать социалистической, ибо национализация банков — это уже «девять десятых социализма». Осинский также заявил об этом как о главной и решающей мере. [В России, как и в Германии, банки прямо участвовали в промышленных и торговых предприятиях и владели значительными пакетами акций и облигаций.]. Несмотря на то, что ожидания быстрого и легкого захвата российской капиталистической экономики оказались целиком иллюзорными, большевистская партия продолжала упрямо придерживаться доктрины Хильфердинга. В своей новой программе, принятой в 1919 году, большевики утверждали, что национализация государственных и коммерческих банков России позволила советскому правительству превратить «банк из центра экономического господства финансового капитала… в орудие рабочей власти и рычаг экономического переворота»30.
Что касается денег, большевистские теоретики хотели сразу обесценить их, а на их место поставить общеобязательную систему распределения благ по карточкам. Многие советские публикации 1918-1920 годов содержат попытку доказать, что деньги обречены на исчезновение. Процитируем одну из типичных статей такого рода:
«Параллельно с укреплением общественного хозяйства и с введением большей планомерности в распределении потребность в денежных знаках должна сокращаться. Выпадая постепенно из оборота обобществленного хозяйства, деньги становятся достоянием остающегося вне прямого хозяйственного воздействия государства частного производителя, почему они, несмотря на все увеличивающееся количество и на необходимость еще дальнейшего выпуска их, начинают играть в общем обороте народного хозяйства все меньшую роль. И этот процесс, так сказать, объективного обесценивания денег будет получать дальнейшее движение по мере укрепления и развития обобществленного хозяйства и по мере вовлечения в его орбиту все большего круга частных мелких производителей, пока, наконец, при решительной победе государственного производства над частным не создастся возможность сознательного устранения из обращения денег путем перехода к безденежному распределению»31.
На марксистском жаргоне, которым оперирует автор данной статьи, это означает, что без денег пока обойтись нельзя, поскольку «мелкий производитель» (читай: крестьянин) все еще остается вне сферы государственного контроля и ему надо платить за его продукт.
Деньги станут ненужными только при условии «решительной победы государственного производства над частным», иначе говоря — лишь после полной коллективизации сельского хозяйства.
Стандартным аргументом, который большевики выдвигали в то время для объяснения невозможности отмены денег, было то, что даже после принятия ряда декретов о национализации значительная доля хозяйства страны, включая почти все производство продуктов питания, оставалась в частных руках. Как утверждал Осинский, существование «двойной экономики» — государственной в одной своей части и частной в другой — диктовало необходимость сохранения денежной системы «на неопределенный период»32.
В действительности, однако, крестьянину платили за его продукт смехотворно мало, и этот фактор вовсе не был таким серьезным, каким его пытались представить в официальных объяснениях. Как полагал летом 1920 года Ларин, основная масса выпускаемых казной денег шла не на закупку продовольствия, а на выплату жалованья рабочим и чиновникам. По его оценке, в советской России было 10 млн. работников, получавших ежемесячно в среднем по 40 тыс. рублей. Иначе говоря, на оплату их труда уходило в общей сложности 400 млрд. рублей. В сравнении с этой цифрой деньги, которые выплачивались крестьянам за продовольствие, были просто мизерными. Все продовольствие, закупленное по твердым ценам в 1918-1920 годах, обошлось правительству, по подсчетам Ларина, меньше, чем в 20 млрд. рублей33.
Большевики не смогли национализировать банки сразу после взятия власти в Петрограде из-за практически единодушного отказа банковских служащих признать их власть законной. Как мы видели, это сопротивление было в конце концов сломлено. На исходе зимы 1917/1918 годов все банки были уже национализированы. Государственный банк был переименован в Народный банк и поставлен во главе всех остальных кредитных учреждений. К 1920 году были ликвидированы все банки, кроме Народного банка и его отделений, производивших безналичные расчеты на местах. В приказном порядке были открыты все сейфы и конфискованы находившиеся в них золото, наличность и ценные бумаги. Меры эти едва ли оправдали ожидания большевиков: их результатом стало не столько установление правительственного контроля над деловой жизнью России, сколько потеря доверия к власти. Для нового режима это было горьким разочарованием34.
В течение долгого времени финансовые дела большевистского правительства находились в полном расстройстве. После октября 1917 года практически перестала действовать налоговая система, и источник доходов государства заметно оскудел. Правительство импровизировало как могло, пустив, например, в оборот купоны «Свободного займа» Керенского. Не было ничего, что хотя бы отдаленно напоминало нормальный бюджет. К маю 1918 года по оценке наркомфина, за шесть месяцев деятельности правительство потратило от 20 до 25 млрд рублей, тогда как поступления составили 5 млрд. [Саrr Е.Н. The Bolshevik Revolution, 1917-1923. V. 2. N.Y., 1952. P. 145. По мнению Карра, «к этим цифрам можно относиться только как к догадкам». Действительно, государственный бюджет на первые шесть месяцев 1918 г., принятый Совнаркомом задним числом в июне, определил расходы в сумму 17,6 млрд., а доходы — в 2,85 млрд. рублей (Наш век. 1918. 14 июля № 117(141).С. 1). По другой оценке, сделанной в тот же период, расходы за первые шесть месяцев 1918 г. составили 20,5 млрд., а доходы — 3,3 млрд. рублей (Ленин. ПСС. Т. 23. С. 537-538)]. Поскольку правительство было не в состоянии содержать административный аппарат на местах, оно не просто разрешило, но предписало губернским и уездным Советам отнимать деньги у местной «буржуазии». Ленин посчитал это порочной практикой, дающей основание каждому Совету считать себя «свободной республикой», и в мае 1918 года потребовал финансовой централизации35. Но невозможно централизовать финансы, когда в центре нет денег. В конце концов Москва рекомендовала местным Советам перестать выпрашивать субсидии и справляться своими силами.
Чтобы получить средства, необходимые для покрытия огромных расходов, и вместе с тем подорвать экономическое влияние «классового врага», большевики время от времени прибегали к дискриминационному налогообложению в форме «контрибуций». Так, в октябре 1918 года на обеспеченные слои сельских жителей была наложена специальная одноразовая контрибуция в 10 млрд. рублей. Этот чрезвычайный налог взимался по китайской модели, введенной монголами в средневековой Руси: городам и областям были установлены квоты и дано право самостоятельно решать, как взимать платежи. Москве и Петрограду надлежало заплатить, соответственно, 3 и 2 млрд. рублей. В других областях местным Советам было дано распоряжение составить списки лиц, подлежащих обложению. [Пятый созыв ВЦИК: Стеногр. отчет. М., 1919. С. 289—292. Требуемые суммы, однако, были собраны лишь частично.]. Аналогичные контрибуции налагали по собственной инициативе и местные Советы — иногда, чтобы получить деньги для текущих расходов, а иногда — с целью наказания.
«Военный коммунизм – вынужденный шаг или воплощение доктрины большевиков о коммунистическом обществе».
План
Введение…………………………………………………………………………. 3
Глава 1. Общие сведения о политике «военного коммунизма»
-
Предпосылки проведения политики «военного коммунизма» и возможные существовавшие альтернативы………………………………5
-
Основные положения политики «военного коммунизма» ………………7
Глава 2. Результаты внедрения политики «военного коммунизма»
2.1. Кризис военного коммунизма и итоги проведенной политики………….11
2.2. Военный коммунизм – вынужденный шаг или продуманная политика?..14
Заключение………………………………………………………………………17
Список литературы…………………………………………………………….18
Введение
Последние несколько десятилетий определенный этап развития экономики и всей государственной сферы РСФСР в 1918 – 1921 гг., именуемый в исторических науке термином «военный коммунизм», вызывает неподдельный интерес среди исследователей совершенно разных областей науки – экономики, истории, публицистики, и, конечно же, права.
«Военный коммунизм», с точки зрения исторических, политических и экономических наук представляет собой очень сложную многогранную систему из различных разнонаправленных векторов государственной политики. Нередко многие пытаются и очернить проводившуюся политику, утверждая, что «военный коммунизм» был источником всего того зла и бед, которые пришлось перенести советскому государству в годы Гражданской войны и проведения описываемой экономической политики, указывая на тот факт, что период характеризуют и, во-первых, как «военный», и, во-вторых, как «коммунизм», что с разных точек зрения считается неприемлемым для принятия государственными органами.1 В подтверждение зачастую приводится статистика того времени, иллюстрирующая, насколько подобная политика результировала в падении уровня промышленного производства и народного хозяйства, возник экономический кризис.
В данной работе представляется необходимым изучить явные и скрытые предпосылки введения политики «военного коммунизма» в РСФСР и основные этапы формирования направлений политики, а также роли идеологического фактора и исторических событий, которые могли повлиять на проведение этого экономического феномена. В работе также предстоит разобраться в итогах и общем значении практики «военного коммунизма» для советского государства и его влияния на исторические реалии.
Основной целью данной работы будет попытка дать обоснованный ответ на вопрос, заявленный в теме исследования – чем же все-таки являлась проводимая политика «военного коммунизма»? Правы ли те, кто критикует ее положения за необоснованность и необдуманность, ссылаясь на разрушительные последствия и необходимость внедрения новой экономической политики?
Для достижения заявленной темы исследования в работе будут поставлены следующие исследовательские задачи:
-
рассмотреть те положения, которые понимаются под политикой «военного коммунизма» и их различные трактовки;
-
охарактеризовать предпосылки, которые существовали для внедрения политики;
-
описать основные методы проведения политики «военного коммунизма»;
-
сформулировать причины кризиса экономической политики;
-
обозначить основные итоги проведенной политики «военного коммунизма» и последствия;
-
сделать выводы, опираясь на произведенный массив исследования.
Глава 1. Общие сведения о политике «военного коммунизма»
-
Предпосылки проведения политики «военного коммунизма» и возможные существовавшие альтернативы.
После завершения Октябрьской революции, когда большевики смогли захватить власть в России и свергнуть Временное правительство, в новой стране началась гражданская война между теми, кто поддерживал пришедшую советскую власть и теми, кто был против нее. В результате поражения в Первой мировой войне и полной ослабленности и военных, и политических, и экономических сил, стране была необходима совершенно новая система управления и руководящая политика. Новому руководству необходимо было добиться быстрого и безропотного следования их распоряжениям на всей огромной территории страны, а для этого необходимо было привести полную централизацию власти.
В исторической науке существуют различные мнения по вопросу о причинах перехода к такой новой политике — кто-то из историков считал, что это была попытка большевиков прийти к коммунизму, о чем будет говориться в работе далее, а некоторые полагали что это исключительно временная мера, что, отчасти являлось совершенно верным, так как политика продолжалась в общей сложности чуть больше трех лет и являла собой реакцию большевистского руководства на ужасные и кровопролитные реалии Гражданской войны. Большевикам предстояло создать такую политико-экономическую систему, которая могла дать рабочим минимальные возможности для проживания и одновременно поставила бы их в жесткую зависимость от властей и администрации.
Согласно мнению ряда авторов публицистических статей, те задачи и методы, которые применялись при политике «военного коммунизма» и в годы гражданской войны имеют свои исторические корни сразу же после окончания Октябрьской революции, в 1917 году, когда пришедшие к власти большевики тут же начали перестроение государственного и идеологического аппарата в сторону социализма в соответствии с представлениями о социализме К. Маркса и Ф. Энгельса.
Однако в тематической литературе можно встретить и абсолютно противоположное мнение. В подтверждение исследователи приводят факты того, что согласно идеологической позиции Маркса и Энгельса, при социализме необходим полный отказ от любого вида товарно-денежных отношений, однако согласно позиции Ленина, этот процесс может занять намного больше времени и сил. Также происходил постепенный переход к национализации всех крупных отраслей промышленности страны, применяя при этом методы частичного контроля за производством.
Для разрешения этого противоречия необходимо обратиться к существующим историческим фактам. Как известно, после Октябрьской революции коренные изменения в экономической политике государства стали происходить далеко не сразу, а постепенно, согласно той программе, которая была предложена В.И. Лениным. В ее основе лежали идеи мирного и равномерного строительства новой социальной системы, которые включали в себя контроль за мелкой буржуазией, развитие государственного монополизма, распространение социалистических идей в экономике. Таким образом, введение социалистических начал не было высшим приоритетом внутри коммунистической партии, а основная политика исходила из задачи «продолжать замену торговли планомерным, организованным в общегосударственном масштабе распределением продуктов»2, но никак не полной отменой денежного обмена.
Однако получившая широкое распространение в 1918 году иностранная интервенция и набирающая обороты гражданская война не позволили и дальше придерживаться намеченного курса и требовали более жестких и решительных мер. В качестве примера требований, соответствующих тогдашним историческим событиям, можно назвать милитаризацию производства, о чем подробнее будет сказано в следующих частях работы.
Если говорить о существовании политических и экономических альтернатив политике «военного коммунизма», то стоит подойти к этому вопросу с нескольких противоположных сторон. Во-первых, согласно некоторым исследователям, в проводимых в тот период нововведениях со стороны государства и партии не существовало бы острой необходимости, если бы не набиравшая обороты в стране гражданская война, приведшая к масштабным разрушениям и экономическим потерям.3 Без этих основополагающих факторов, как принято считать, продолжился бы плавный переход к социализму, как и планировала партия большевиков и что было указано в партийной программе.
-
Основные положения политики «военного коммунизма».
Для полноценного освещения темы представляется необходимым дать развернутое определение описываемой политики: так, под «военным коммунизмом» в самом общем смысле понимают экономическую политику советского государства в период с 1918 по 1920 гг., которая характеризуется сильной централизацией органов управления сельским хозяйством и всеобщей национализацией разного рода и развитости промышленности, введением государственной монополии на производство и распределение хлебных запасов и других продуктов и результатов производства сельского хозяйства.
Для полноценного раскрытия методов исследуемой политики, представляется необходимым рассмотреть каждую из предложенных и проводимых в тот период времени мер. Первая инновация, на которую стоит обратить внимание, это практически полная централизация промышленности в руках государства, которая получила название главкизм.
Согласно проводимой политике, весь контроль за планированием, соразмерностью и распределением результатов советской промышленности сосредоточился в руках соответствующих государственных органов, которые неустанно следили за выполнением установленных норм. Широкое распространение также получила внедряемая всеобщая трудовая повинность, возникли даже такие явления, как трудовые армии, в которые привлекали граждан, пытающихся различными способами избежать принудительных работ.4 Для преодоления данной тенденции, всеобщая трудовая повинность в итоге была закреплена на законодательном уровне в 1918 г.: «В целях уничтожения паразитических слоев общества и организации хозяйства вводится всеобщая трудовая повинность.»5 В связи с этим, уже с течением небольшого времени, хорошо был развит механизм контроля за рабочими силами во всех сферах производства, производившийся определенными уполномоченными органами. К примеру, в 1919 г. Под руководством одного из партийных авторитетов Л. Троцким была создана особая комиссия по трудовой повинности, просуществовавшая до начала внедрения новой экономической политики, которая отвечала за контроль трудовых армий и ресурсов.
Необходимо также отметить возрастающую в то время роль профсоюзов, в введение которых был передан контроль за производством с параллельным двусторонним контролем за их деятельностью со стороны государства.
Следующая система государственных мер, касающаяся продовольственной политики советского государства, которую необходимо рассмотреть в рамках данной работы, в исторической науке носит название продразверстки. По своему содержанию, она логически продолжала декреты Временного правительства, принятые намного ранее, однако новые применяемые большевиками меры были гораздо жестче, были введены строгие наказания за спекуляцию хлебом и рыночной торговлей продуктами питания. Своеобразным итогом продолжающейся политики стало принятие в мае 1918 года Декрета ВЦИК и СНК о чрезвычайных полномочиях народного комиссара по продовольствию, которым устанавливалась полная монополия государства на торговлю хлебом.6 Вначале политика продразвёрстки распространялась только на хлеб и зерно, однако уже через год в нее также были включено мясо, а к концу 1920 г. – почти все сельскохозяйственные продукты. Кроме этого, зачастую при определении размера изымаемых продуктов местные власти руководствовались исключительно потребностями в продовольствии армии и фронта, поэтому в большинстве случаев изымались не только имевшиеся излишки итогов сельскохозяйственного труда, но часто и абсолютно все запасы сельхозпродуктов, имевшиеся у производителя.
В продолжение действующей политики, в июне был принят Декрет об организации и снабжении деревенской бедноты, который закрепил повсеместное создание комитетов бедноты (комбедов), в чьи обязанности входило распределения хлеба, предметов первой необходимости и сельскохозяйственных орудий среди населения, оказание помощи местным продовольственным органам при изъятии хлебных излишков из рук кулаков и богатеев и выдача хлеба деревенской бедноте производится по установленным нормам бесплатно, за счет государства.7
Все приведенные экономические меры были призваны представить проводимую коммунистами политику как необходимую и ведущую к полноценно новому обществу с отсутствием товарно-денежных отношений, равномерным распределением общественных благ среди граждан и так далее. Таким образом, период проводимой политики военного коммунизма можно охарактеризовать как переходный между капиталистическим существующем строем и социалистическим обществом, при котором преобразование из одного в другой будет происходить посредством революционных действий, о чем неоднократно говорили основоположники идеологии марксизма.8 Согласно авторам многих исследований касательно этой темы, именно политика «военного коммунизма» 1918 — 1920 гг. виделась большевистским лидерам в качестве классического примера постепенного внедрения модели социализма в общество.
В результате, политика «военного коммунизма», проводимая большевиками в 1918 – 1920 гг., строилась, с одной стороны, на опыте государственного централизованного регулирования экономических отношений периода во время действий Первой мировой войны, а с другой – на коммунистических представлениях о возможности непосредственного перехода к социализму, что привело в конечном итоге к форсированию темпов социально-экономических преобразований в стране в годы Гражданской войны.
Глава 2. Результаты внедрения политики «военного коммунизма»
2.1. Кризис «военного коммунизма» и итоги проведенной политики.
Основным итогом кризиса политики «военного коммунизма» стало решение о прекращении 14 марта 1921 года на X съезде РКП(б) всех мер проводившейся экономической политики и переходе к разительно новому этапу в развитии советского государства – новой экономической политике.
Нельзя усомниться в том, что политика «военного коммунизма» является излюбленной темой для разного рода оценок и трактовок, зачастую довольно негативных. В последние годы во многих текстах значительный акцент делается на полной провальности «военного коммунизма» и его полной ошибочности, в подтверждение чему приводят довольно плачевные результаты падения производства в 1920-х гг.
По некоторым подсчетам, основным итогом «военного коммунизма» стал огромный спад производства и всеобщий экономический кризис. Ссылаясь на приведенную статистику, объем продуктов производства, поступавших на продажу, сократился более чем на 90%, а государственный бюджет более чем на 80% состоял из взымаемой продразверстки.9 Во многих частях страны бушевал ужасный голод. Сжатые сроки привели в результате к ошибкам, выразившимся, в частности, в развёрстке большего количества продовольствия, чем имелось в наличии по ряду губерний.
Несмотря на то, что введение продразвёрстки позволило большевикам решить жизненно важную проблему снабжения продовольствием солдат Красной Армии, в связи с государственным запретом свободной розничной продажи хлеба и зерна значительно затормозило восстановление экономики, а в сельском хозяйстве стали значительно снижаться общие показатели сборов. Это объяснялось незаинтересованностью крестьян насильно производить продукцию, которая в последствии у них практически полностью отбиралась.
В результате всех этих негативных последствий, внутри советского общества начало нарастать всеобщее возмущение проводимой государственной политикой, что в последствии результировало в недовольство многих слоев населения и мятежные восстания. Один из самых крупных и значимых из таких мятежей был мятеж моряков в Кронштадте.
Отрицательную роль в политике «военного коммунизма» также сыграло обострение отношений со многими иностранными государствами и фактическое отсутствие какой-либо поддержки. Ситуацию можно назвать абсолютно противоположной: вместо предложения помощи в сложной экономической ситуации, зарубежные страны решились на иностранную интервенцию советского государства в надежде легко овладеть ослабленной революционными потрясениями и войнами страной.
Несмотря на все негативные последствия проведения описываемой политики, стоит упомянуть также и привнесенные плюсы, которые существовали на момент завершения этапа «военного коммунизма». Во-первых, всеобщая военизация и милитаризация производства привели к быстрому исходу и желаемой победе в гражданской войне и над интервенцией.
гражданской войны.10 Эффективные и действенные методы позволили в короткие сроки сконцентрировать все ресурсы, необходимые для создания массовой Рабоче-крестьянской красной армии (РККА), что и способствовало желаемому результату.
В целом, по утверждению большинства исследователей, результаты политики «военного коммунизма» оказалась довольно плачевными, так как в итоге она не достигла своих заявленных экономических целей, а только лишь усугубила ситуацию, еще больше ухудшив экономическое положение в стране и приведя к глубокому кризису. Помимо этого, «военный коммунизм» как политика стремления централизации властного аппарата и полномочий в одних руках, пришел в итоге к политике террора, которая уничтожала всех, кто выступал против проводимой политики большевиков.
Как уже отмечалось ранее, политика «военного коммунизма» вызвала массовое недовольство среди многих слоев населения: рабочих, крестьян и многих других..
Победа над белыми лишала смысла состояние единого военного лагеря, но отказа от военного коммунизма в 1920 не последовало — эта политика рассматривалась как прямой путь к коммунизму как таковому. В то же время на территории России и Украины все шире разгоралась крестьянская война, в которую были вовлечены сотни тысяч человек (Антоновское восстание, Западно-Сибирское восстание, сотни более мелких выступлений). Усиливались рабочие волнения. Широкие социальные слои выдвигали требования свободы торговли, прекращения продразверстки, ликвидации большевистской диктатуры. Кульминацией этой фазы революции стали рабочие волнения в Петрограде и Кронштадтское восстание
2.2. «Военный коммунизм» – вынужденный шаг или продуманная политика?
Внедрение политики «военного коммунизма» большинством исследователей оценивается с нескольких позиций: одна из них заключается в том, что это была абсолютно вынужденная мера, а другая расценивает данную политику как сдвиг в сторону коммунистического общества и уничтожение пережитков прошлого капиталистического строя.
Для того, чтобы разобраться, чем же все-таки являлась политика «военного коммунизма» с теоретической точки зрения, необходимо исследовать основания для ее внедрения и выяснить, был ли это задуманный изначально большевистским правительством экономический и социальный ход, или же это представлялось как единственный выход из сложившейся в тот период ситуации и насущная необходимость. Здесь необходимо обратиться к оценке политики различными исследователями и экспертами, а также самими политическими деятелями, причастными к внедрению политики.
Стоит отметить, что сам термин «военный коммунизм» очень долгое время носил негативный оттенок в применении В.И. Лениным, который постепенно стал трансформироваться в нейтральный с течением времени и результате перешел в использование при обозначении определенного периода в развитии советского государства.
Сам В.И. Ленин давал такую оценку политическому и экономическому курсу развития «военного коммунизма»: «Мы предполагали, что обе системы – система государственного производства и распределения и система частноторгового производства и распределения – вступят между собой в борьбу в таких условиях, что мы будем строить государственное производство и распределение, шаг за шагом отвоевывая его у враждебной системы»11. Его оценка данного политического курса значительно менялась также и в соответствии с периодом, в котором она упоминалась. В более поздних работах Ленина 1920-х гг. можно заметить, что он уже перестает разделять мнение, что первоначально эта политика была полностью направлена на достижение «высшей цели» — коммунистического общества и отходит от своей позиции.12
Однако после окончания гражданской войны Ленин дает уже некую двоякую трактовку проводимой политике – он оценивает ее, во-первых, как вынужденную меру, на которую пришлось пойти ради блага народа, а с другой стороны – как уже заявленный ранее переход к светлому коммунистическому будущему. Таким образом, мы можем видеть некоторую противоречивость в словах лидера большевистской партии, но их основной смысл продолжал оставаться одним и тем же – политика «военного коммунизма» была необходима в ситуации гражданской войны и общей ситуации в стране, но именно относящиеся к ней меры заложили фундамент для построения социалистического общества.
Тем не менее, однозначного ответа об оценке В.И. Лениным проводимой политики дать очень проблематично, поскольку он оценивал ее крайне разнопланово. В целом, по его словам, для той существующей исторической ситуации подобная политика была более чем приемлема, и к тому же, не существовало адекватной и продуманной альтернативы, не существовало другого выбора, необходимо было действовать быстро и радикально.
Переосмысление политики «военного коммунизма» и всего того исторического этапа характерно для современного этапа развития науки и современных исследователей, поднимающих, казалось бы, на первый взгляд, неочевидные проблемы. К примеру, о социальной значимости изучения проблемы и своей оценке событиям писал О.Р. Лацис: «…«военный коммунизм» — это первый опыт социалистического хозяйствования и первая историческая модель социализма в нашей стране».13
Непосредственно о своем отношении к экономической политике большевиков говорил и советский партийный и государственный деятель Л.Б. Каменев на IX Всероссийском съезде Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов, указывая на то, что политика была вынужденной и направленной на удовлетворение потребностей военного сектора экономики по причине войны и с единственной целью – победить.14
Таким образом, нельзя отрицать того факта, что в экономическом секторе существовали многочисленные предпосылки, которые привели к исполнению определенных норм политики военного коммунизма и подтолкнули страну к принятию более строгих мер.
Заключение
Подводя итог проделанному исследованию, можно сказать, что само рассматриваемое понятие «военный коммунизм» представляет собой сложный комплекс из множества определений и различных методов осуществления заявленной политики; так, например, он носит названое «военного», поскольку наибольшая часть осуществляемой политике была подчинена одной военной цели – сконцентрировать все силы для победы в гражданской войне, а название «коммунизм» объясняется тем, что предпринимаемые экономические, политические и социальные меры, как утверждается, опирались на марксистское видение пути к коммунистическому обществу.
На мой взгляд, политика «военного коммунизма» представляла из себя необходимую, вынужденную систему определенных мер, внедрение которых было абсолютно необходимо для успешного завершения для коммунистической партии военных действий на поле битвы гражданской войны, где она и выполнила свое предназначение и начала утрачивать свою актуальность в связи с отсутствием необходимости. Эту политику нельзя назвать никак иначе, кроме как «молниеносная», «решительная», «ускоренная». В 1921 году экономическая политика «военного коммунизма» была окончательно и официально свернута, а ей на смену пришла новая экономическая политика (НЭП).
Подводя итог, можно сказать, что при изучении политики «военного коммунизма» необходимо четко понимать и разграничивать те методы и приемы, исполнение которых было неизбежно для страны в силу военного положения и прочих обстоятельств, когда не существовало иной альтернативы, а то, что создавалось и проводилось под влиянием идеологического фактора и субъективности, необходимо подвергать всесторонней оценке. К этому убеждению приходит и один из основных идеологов «военного коммунизма» В.И. Ленин, признавая в своих работах, что данная экономическая политика не носила ошибочный характер, но в ходе ее воплощения в жизненные реалии были допущены многочисленные ошибки, которые и привели к описываемым последствиям.
Список использованных источников и литературы
Нормативные правовые документы
-
Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа (Принята III Всероссийским съездом Советов) / Декреты Советской власти, Т. I. – М.: Гос. изд-во полит. литературы, 1957.
-
Декрет ВЦИК и СНК о чрезвычайных полномочиях народного комиссара по продовольствию от 13 мая 1918 г. URL: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/DEKRET/18-05-13.htm (дата обращения: 10.05.2016).
-
Декрет об организации товарообмена для усиления хлебных заготовок от 26 марта 1918 г. URL: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/DEKRET/18-03-26.htm (дата обращения: 10.05.2016).
-
Кодекс законов о труде 1918 года / Собрание Узаконений и Распоряжений Рабочего и Крестьянского Правительства РСФСР. – 1918. – № 87-88. – ст. 905.
-
Положение о рабочем контроле от 14 ноября 1917 г. / Декреты Советской власти, Т. I. – М.: Гос. изд-во полит. литературы, 1957.
-
Постановление по вопросу о самостоятельных хлебозаготовках от 1 июня 1918 г. URL: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/DEKRET/18-06-01.htm (дата обращения: 10.05.2016).
-
Декрет об организации и снабжении деревенской бедноты от 11 июня 1918 г. URL: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/DEKRET/18-06-11.htm (дата обращения: 10.05.2016).
-
Декрет СНК о разверстке зерновых хлебов и фуража, подлежащих отчуждению в пользу государства, между производящими губерниями от 11 января 1919 г. / Декреты Советской власти, т. 4. – М., 1968. – C. 292—294.
Монографии и научно-практические издания
-
IX Всероссийский съезд Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов. Стенографический отчет. – Большая советская энциклопедия / гл. ред. А. М. Прохоров. – 3-е изд. – М.: Советская энциклопедия, 1969 – 1978.
-
Берхин И. Б. Экономическая политика Советского государства в первые годы Советской власти. – М.: Наука, 1970.
-
Богданов А. А. Вопросы социализма: Работы разных лет / Под ред. Л. И. Абалкина Г. Д. Гловели, В. К. Пармёнова, Н. К. Фигуровской. – М.: Политиздат, 1990. – 479 с.
-
Бухарин Н. И. Избранные произведения. – М.: Политиздат, 1988.
-
Исаев И.А. История государства и права России: Учебник. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: Юристъ, 2004. – 797 с.
-
Лацис О.Р. Экономическая централизация и централизм управления: проблемы взаимосвязи. – М.: Наука, 1987. – 152 с.
-
Ленин В. И. Полное собрание сочинений. – 5-е изд. – М.: Издательство политической литературы, 1967.
-
Павлюченков С.А. Военный коммунизм в России: власть и массы. – М.: Русское книгоиздательское товарищество – История, 1997 –272 с.
-
Троцкий Л. Д. Новая экономическая политика и перспективы мировой революции. – М., 1923.
Научные статьи, публикации в журналах и сборниках
-
«Военный коммунизм»: как это было: по материалам «круглого стола» / сост. В.И. Миллер. – М.: Знание, 1991. – 64 с.
-
Белявский В.С. Экономико-технический уровень общества и внутренняя логика развития политики «военного коммунизма» // «Военный коммунизм»: как это было. – М., 1991. – С. 32 – 39.
-
Биллик В.И. «Военный коммунизм и начало поворота к нэпу в экономической политике партии // «Военный коммунизм»: как это было. – М., 1991. – С. 39 – 45.
-
Гимпельсон Е. Г. «Военный коммунизм»: политика, практика, идеология. – М.: Мысль, 1973. – 296 с.
-
Коган Л.А. Военный коммунизм: утопия или реальность // Вопросы истории. – 1998. – №2.
-
Спирина М.В. Об истоках концепции уравнительно-потребительного коммунизма // «Военный коммунизм»: как это было. – М., 1991. – С. 20 – 27.
1 «Военный коммунизм»: как это было: по материалам «круглого стола» / сост. В.И. Миллер. – М.: Знание, 1991. – С. 3 – 4.
2 КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК. – 9-е изд., перераб. и доп. – М., 1983. – Т. 2. – С. 89.
3 «Военный коммунизм»: как это было: по материалам «круглого стола» / сост. В.И. Миллер. – М.: Знание, 1991. – С. 5 – 6.
4 Исаев И.А. История государства и права России: Учебник. – 3-е изд., перераб. и доп. –М.: Юристъ, 2004. – С. 569 – 570.
5 Декларация прав трудящегося и эксплуатируемого народа (Принята III Всероссийским съездом Советов) / Декреты Советской власти, Т. I. – М.: Гос. изд-во полит. литературы, 1957. – ст. II, п. 4.
6 Декрет ВЦИК и СНК о чрезвычайных полномочиях народного комиссара по продовольствию от 13 мая 1918 г. URL: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/DEKRET/18-05-13.htm (дата обращения: 10.05.2016).
7 Декрет об организации и снабжении деревенской бедноты от 11 июня 1918 г. URL: http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/DEKRET/18-06-11.htm (дата обращения: 10.05.2016).
8 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. – 2-е изд. – Т. 22. – С. 518.
9 Гимпельсон Е. Г. «Военный коммунизм»: политика, практика, идеология. – М.: Мысль, 1973.
10 Белявский В.С. Экономико-технический уровень общества и внутренняя логика развития политики «военного коммунизма» // «Военный коммунизм»: как это было. – М., 1991. – С. 35 – 39.
11 Ленин В.И. Полное собрание сочинений. – Т. 50. – С. 80.
12 Там же. – С. 104 – 298.
13 Лацис О.Р. Экономическая централизация и централизм управления: проблемы взаимосвязи. М.: Наука, 1987. – С. 75 – 76.
14 IX Всероссийский съезд Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов. Стенографический отчет. – Большая советская энциклопедия / гл. ред. А. М. Прохоров. – 3-е изд. – М.: Советская энциклопедия, 1969 – 1978. – С. 50.
‘Военный коммунизм’ — вынужденная политика или программный идеал большевизма
Министерство
образования РФ
Самарский государственный университет
кафедра Истории Отечества
“Военный коммунизм” вынужденная политика или
программный идеал большевизма
Реферат
студента:
группа
1212
Труфанов
А.Н.
Научный
руководитель:
канд.
ист. наук, доцент
Самара 2003
План
Введение
§1. Большевистская партия
после октября 1917г.
§2. Реализация политики
“военного коммунизма”
Заключение
Список использованной
литературы
Термин “военный
коммунизм” ввел в оборот выдающийся марксистский теоретик А.А. Богданов,
причем это понятие он связывал с армией, которую определял как
авторитарно-регулируемую организацию массового паразитизма и истребления. В
истории России под политикой “военного коммунизма” понимается комплекс
чрезвычайных мер реализованных с 1918 по 1920 годы – период оказавший
огромнейшее влияние на дальнейшую историю России.
“Военный
коммунизм” включал в себя следующие меры: продразверстка, введенная в январе
1919 г., представлявшая собой развитие принципа продовольственной диктатуры и
распространившаяся не только на зерно, но и почти на все виды
сельскохозяйственной продукции; ускоренная национализация крупной, средней,
мелкой промышленности и транспорта; ликвидация товарно-денежных отношений и
переход к прямому товарообмену, регулируемому государством; создание
уравнительной системы распределения; введение всеобщей трудовой повинности и
трудовых мобилизаций как основной формы привлечения к труду.
Также сложное
положение сложилось в городе. Хозяйственная разруха, остановка предприятий,
подрывали основу установившийся власти. На закрытие заводов, сокращение хлебной
нормы, угрозу голода рабочие отвечали демонстрациями, а затем и забастовками.
Антибольшевистские выступления в городах, вооруженная борьба крестьянства
повлияли на настроение армии. 1 марта 1921 г. начался мятеж военных моряков в
Кронштадте. Разразился глубокий общественно-политический кризис.
Итогом
«военного коммунизма» стал неслыханный спад производства: в начале
1921 года объем промышленного производства составил только 12% довоенного, а
выпуск железа и чугуна -2.5%. Объем продуктов, шедших на продажу, сократился на
92%, государственная казна на 80% пополнялась за счет продразверстки. С 1919
года целые районы переходили под контроль восставших крестьян. Весной и летом в
Поволжье разразился жуткий голод: после конфискации не осталось зерна.
Эмигрировало около 2 млн. Россиян, большинство из них — горожане.
В отечественной историографии проводимая сразу после революции
политика оценивается как вынужденная. К примеру, вот что пишет о продразверстке
Л.Н.Троцкий в 1922г. : “Советская власть застала не вольную торговлю хлебом, а
монополию, опиравшуюся на старый торговый аппарат. Гражданская война разрушила
этот аппарат. Государству ничего не оставалось, как создать наспех государственный
аппарат для изъятия хлеба у крестьян и сосредоточения его в своих руках.”[1]
“Военный коммунизм” характеризуется как мера осажденной крепости,
а не социалистического хозяйства. Чудовищный спад в промышленности объяснялся
диспропорцией в ее отраслях, внесенной империалистической, а затем и
гражданской войнами. Чтобы извлечь самые необходимые продукты для воюющей армии
и для рабочего класса был создан временный централизованный аппарат, который
признавался громоздким и неповоротливым. “Политика изъятия излишков у крестьян
вела неизбежно к сокращению и понижению сельскохозяйственного производства.
Политика уравнительной заработной платы вела неизбежно к понижению
производительности труда. Политика централизованного бюрократического
руководства промышленностью исключала возможность действительно
централизованного и полного использования технического оборудования и наличной
рабочей силы.”[2]
Так же усугубляло положение России отсутствие какой либо помощи с
запада, где вопреки ожиданиям так и не разгорелся пожар мировой революции.
Вместо технической и организационной помощи, от туда приходила одна военная
интервенция за другой. Зачастую, при рассмотрении этого вопроса, ссылались на
письмо Маркса Н.Даниэльсону (1883 г.): “если европейский пролетариат овладеет
властью до того, как русская община будет окончательно ликвидирована историей,
то в России и община сможет стать исходным пунктом коммунистического развития.”
Эффективность военизированной формы организации труда доказывалась быстротой
завершения и победным исходом гражданской войны.
Безусловно, подобные высказывания нельзя назвать необосновынными – во многих
странах в периоды гражданских войн, локальных и глобальных конфликтов
проводилась во многом схожая политика, причем, вне зависимости от существовавшего
в них строя (во время Великой Французской революции, в Германии на протяжении
Первой мировой войны). Подобные чрезвычайные меры помогали мобилизировать
производственые силы и переориентировать промышленность на военные нужды. С
другой стороны, ввиду сложившигося в СССР строя, объективность советских ученых
сомнительна.
В западной историографии сложилось абсолютно противоположное
мнение: “Военный коммунизм” – попытка большевиков воплотить свои программные
идеалы. Влияние же военной ситуации на проводимую ими политику считалось
малозначительным. В качестве примера можно привести высказывание Р.Пайпса:
“Конечно, в какой-то части политика военного коммунизма вынужденно решала
неотложные проблемы. Однако в целом она была отнюдь не “временной мерой”, но
самонадеянной и, как оказалось, преждевременной попыткой ввести в стране
полноценный коммунистический строй”[3]
Мнение зарубежных ученых не стоит безоглядно принимать как
истинное. Долгое время советское общество было практически полностью закрытым
и, в отсутствии доступа к документам, в западном обществе складывались многие,
зачастую не верные, стереотипы. Объективность зарубежных авторов также можно
подвергнуть сомнению – на многие работы наложила отпечаток ситуация холодной
войны. Наконец, ни в коем случае нельзя сбрасывать со счетов военную ситуацию в
стране. Любая сила, пришедшая к власти, может осуществлять политику,
относительно независимую от положения дел в государстве, только в случае, если
она имеет запас финансовых и производственных ресурсов и полностью контролирует
ситуацию в стране. Большевики после революции получили ограниченный запас
денег, находящуюся в глубоком кризисе промышленность, интервенцию и гражданскую
войну. Ни о какой свободе действий не могло быть и речи.
Новый взгляд на политику 1918-1920 годов сложился в отечественной литературе за
последнее десятилетие. Впервые он был выражен Л.А.Коганом в его статье “Военный
коммунизм: утопия и реальность” в 1998 г. В ней было высказано мнение о влиянии как ситуации в стране, так
и установок партии на политику этого периода. Сегодня этот подход к
рассмотрению “военного коммунизма” завоевывает
все большую популярность и, несомненно, более объективен. К примеру, вот что
пишет А.К.Соколов, уже в 1999 г.:
“И все-таки военно-мобилизационная и реквизиционная система периода гражданской
войны выросла на сплетении множества факторов. Когда отсутствует четкая
программа действий, как было у большевиков («сначала возьмем власть, а потом
посмотрим»), то конкретные шаги в той или иной области во многом диктуются
складывающейся обстановкой, а из этого затем извлекаются теоретические и
идеологические постулаты, привязанные к марксистской доктрине, но часто прямо
противоположные тому, что задумывалось в теории.”[4], хотя автор и более склонен к “советской”
оценке событий.
Вопрос о причинах и целях проведения политики “военного коммунизма” является
“краеугольным камнем” в понимании дальнейшей политики партии в СССР на
протяжении многих десятилетий. Именно поэтому он вызывает многочисленные споры
до сих пор. Очередная попытка проанализировать ситуацию в революционной России,
понять истинные цели проведения столь жесткой и противоречивой политики, была
предпринята и в этой работе.
Для достижения поставленной перед нами цели необходимо рассмотреть как
процессы, происходившие в обществе, так и ситуацию, сложившуюся в самой
большевистской партии.
Большевистская партия после октября 1917г.
В историографии довольно широко освещается дискуссия В.И. Ленина с т.н.
группой “левых коммунистов”. Ранее, причиной этого спора было принято считать
проблему заключения Брестского мира, но, после последних исследований, стало
очевидно, что это – скорее следствие более глубокого политического конфликта.
«Левые коммунисты» — левооппортунистическая группа, выступившая внутри
РКП (б) с позиций мелкобуржуазной революционности по вопросам внешней и
внутренней политики Советского государства и Коммунистической партии в январе
1918. В группе “левых коммунистов” состояли такие знаменитые деятели
большевистской партии, как Н. Бухарин, А.С. Бубнов, А. Ломов, Н. Осинский и К.
Радек.
Налицо раскол, произошедший в
рядах партии. Так в чем же была причина конфликта между “левыми большевиками” и
сторонниками Ленина? Чтобы ответить на этот вопрос необходимо рассмотреть
основные тезисы и пункты программ этих политических групп.
Столкнувшись с громадным спадом
в промышленности, нехваткой товаров первой необходимости и угрозой голода в
стране, Ленин меняет собственные представления о ходе построения коммунизма. Он
прекрасно понимал, что без поддержки из вне, на которую Ленин уже перестал
рассчитывать, в России, разрушенной войнами и обладающей крайне нестабильной
социальной обстановкой, для построения социализма невозможно обойтись без
одного, а может и более, промежуточных периодов. Их роль Ленин видел в
приспособлении старой экономики к экономике социалистической. Также он отдавал
себе отчет в том, что переходный период может затянуться на несколько
поколений.
В качестве промежуточного этапа
на пути к социализму, Ленин объявляет госкапитализм, ранее бывший одной из
предреволюционных форм. В связи с этим было решено приостановить “атаку на
капитал” – большинство национализированных предприятий осталось без должного
руководства и необходимых для их работы специалистов, что привело к остановке
множества заводов, спаду производства, порче и разбазариванию оборудования. Для
борьбы с последствиями подобной “красногвардейской атаки” были привлечены к
сотрудничеству буржуазные специалисты и предприниматели, работавшие по принципу
материальной заинтересованности. Как своеобразный симбиоз рабочих и
предпринимателей, создавались государственно-частные тресты. Их совместное
руководство вырабатывало программу производства, а товар сдавался государству.
Для поддержки подобных предприятий выделялись субсидии.
В сельском хозяйстве было
предложено сохранить часть крестьянских имений как индивидуальную
собственность, а уже экспроприированные помещичьи, во избежание разбазаривания
и дальнейшего обнищания, были объединены в крупные государственные и
кооперативные хозяйства. Для получения хлеба от “частных” имений планировалось
наладить товарообмен между городом и деревней, а следовательно товарно-денежные
отношения и торговля должны были быть сохранены.
В октябре 1921 г. Ленин писал:
«…Товарообмен предполагал … некий непосредственный переход без
торговли, шаг к социалистическому продуктообмену. Оказалось: жизнь сорвала
товарообмен и поставила на его место куплю-продажу».[5]
Ленин выступал за независимость
отдельных отраслей экономики от тяжелой промышленности. По его мнению, в
экономике переходного госкапитализма должны господствовать мелкотоварное
производство, легкая промышленность. Наличие продуктов, необходимых рядовому
жителю, было просто необходимо для нормального товарообмена между городом и
деревней, построения здоровой экономики. Ленин звал в армию военспецов,
призывал учиться у Запада научной организации труда
“Левые коммунисты” считали, что
социалистическая революция уже есть необходимое и достаточное условие для
введения социализма. Необходимо отметить, что теория построения социализма и
само его понимание “левыми” достаточно отличались от идеологии Ленина и
классики Маркса. По их мнению, подготовка социализма начинается сразу после распада
старого хозяйства и падения производственных сил, в то время как, по Марксу,
“социализм будучи более высоким этапом развития общества, по сравнению с
капитализмом, должен демонстрировать и более высокий уровень производительных
сил.”[6]
Само понятие социализма “левыми
коммунистами” было искажено, вследствие отождествления общественной
собственности с собственностью пролетарского государства, хотя в классическом
марксистском представлении, это индивидуальная собственность, организованная в
коллективных формах.
Одним из важнейших тезисов
программы “левых коммунистов” была концепция “классовости по происхождению”,
отрицавшая возможность построения подлинного социализма нерабочими. Что
автоматически, даже в теории, отделяло от политического правления страной многомиллионные
массы крестьянства.
Также в их программе
предусматривалось налаживание общей обработки земли, путем трудовых
сельскохозяйственных коммун; и “переход от товарно-денежных, рыночных
механизмов к планомерному государственному распределению продуктов, в том числе
и в сфере личного потребления на уравнительных принципах”[7].
Наиболее
явно разнятся программы Ленина и “левых коммунистов” в вопросе национализации
предприятий. Вторые неверно оценивали роль банков и крупной промышленности в
экономике России, полагая, что остальные отрасли неотрывно связаны с ними и
полностью от них зависимы. Из этого следовал ошибочный вывод, что завладев ими,
большевики автоматически повернут все прочие отрасли промышленности на путь
социализма. Реализую данный постулат, “левые” требовали скорейшей и полной
национализации промышленности.
Ленин разделял общественную
собственность и государственную, указывая, что простая конфискация имущества
может быть лишь отправной точкой для подлинного “обобществления”.
“Левые” же, напротив,
отождествляли эти виды собственности, и потому, никаких дальнейших шагов
предпринимать не собирались.
Также конфликтным был вопрос о
единоначалии и коллегиальности. По мнению Троцкого: “Выборная
коллегия, состоящая из самых лучших представителей рабочего класса, но не
обладающих необходимыми техническими познаниями, не может заменить одного
техника, который прошел специальную школу и который знает, как выполнять данное
специальное дело.”[8]
Оппозиция указывала на то, что коллегии служат формой обучения и участия
рабочих в управлении производством и составляют основу демократизма, что
единоначалие создает оторванность рабочих масс от хозяйственных органов,
порождает бюрократизм и т. д. Расхождение по этому вопросу, впоследствии
осложненные вопросом о милитаризации труда, продолжались почти до введения
новой экономической политики.
Очевидно, что, как следствие из
программных разногласий, вытекает и конфликт при заключении Брестского мира.
Ленин осознал, что “пожар революции” в Европе может разгореться значительно
позже планировавшегося срока, и хотел скорейшего заключения мира, чтобы
остановить требующую огромных затрат, от и без того обескровленной революцией
страны, войну и начать строительство социализма. “Левые коммунисты”, напротив,
свято верили в европейскую революцию, позволившую бы им сократить сроки
построения социализма. К тому же, они полагали, что начнется она в Германии, а
следовательно, заключение мира и укрепление позиций империалистов ударило бы по
силам германского пролетариата. Вот как описывается реакция “левых” после
подписания Брестского мира в советской
историографии: “Между тем «левые коммунисты», продолжая борьбу против
Ленина, скатывались все ниже и ниже в болото предательства. Московское
областное бюро партии, временно захваченное «левыми коммунистами»
(Бухарин, Осинский, Яковлева, Стуков, Манцев), приняло раскольническую
резолюцию недоверия ЦК и заявило, что оно считает «едва ли устранимым
раскол партии в ближайшее время». Они дошли в этой резолюции до принятия
антисоветского решения: «В интересах международной революции, — писали
«левые коммунисты» в этом решении, — мы считаем целесообразным идти
на возможность утраты Советской власти, становящейся теперь чисто
формальной»[9].
Подобный раскол в рядах правящей
коммунистической партии породил двойственную и, зачастую, противоречивую
политику, ход реализации которой будет рассмотрен далее.
Реализация
политики “военного коммунизма”
Во многих работах, посвященных “военному коммунизму” можно встретить два крайне противоположных мнения: одни
утверждают о типичности и однообразности этого периода с подобными в Европе,
другие – о попытке ускоренного осуществления марксистской доктрины построения
социализма. К примеру: “Во всяком случае, военный коммунизм как особый
уклад хозяйства не имеет ничего общего ни с коммунистическим учением, ни тем
более с марксизмом. Сами слова «военный коммунизм» просто означают,
что в период тяжелой разрухи общество (социум) обращается в общину (коммуну) —
как воины”[10]
Да, действительно, в общем случае “военный коммунизм” – лишь комплекс чрезвычайных мер, но в России
ставились задачи как выхода из кризиса, так и построения социализма, а
следовательно – вся политика была, напротив, буквально “пропитана” коммунистическим
учением, и сама реализация достаточно сильно отличалась от “военного коммунизма” в европе. Поэтому, несомненно, не мог не оказать
влияния на ход политики раскол в самой коммунистической партии.
Еще до революции в Российской экономике был существенный перевес
тяжелой промышленности. Гражданская война и нужды выросшей с 1,7 до 4,4 млн. Красной Армии способствовали
ориентированию развития и восстановления именно на эту отрасль. К тому же,
усиления крупной промышленности требовали “левые коммунисты”, считавшие ее основой экономики. На счет диспропорции в
экономике высказывался Троцкий: “При социализме хозяйство
будет управляться централистически, и, следовательно, необходимая
пропорциональность отдельных отраслей будет достигаться путем строго
соразмеренного плана, — конечно, с большой автономией частей, но опять-таки под
общенациональным, а затем и мировым контролем”[11]. Между тем, система
продразверстки требовала поставки взамен изъятого у крестьянства зерна товаров
первой необходимости. Недоразвитая и разрушенная войной легкая промышленность не
могла обеспечить деревню товарами даже на минимальном уровне, что вызывало
недовольство и подрыв доверия советской власти в деревне. Отсюда вытекает и
борьба с, якобы сохранившим тенденцию к капитализму, “кулачеством”, просто не желавшем расставаться
со своим урожаем. Ленин сознавал необходимость перестройки экономики, но, в
результате деятельности “левых” как в партии, так и на местах,
приоритеты развития были сохранены, что мы и можем наблюдать на протяжении всей
истории советского государства.
Совокупность программ одной группы, и
многочисленных резолюций оппозиции, давали возможность трактовать волю партии в
зависимости от собственных взглядов. Так, проводимая политика зачастую была
прямо противоположна декретам Ленинской группы.
К примеру, на VII партийном съезде были приняты программа, предполагающая
создание крупных сельских хозяйств, и резолюция, требовавшая прекращения
репрессий по отношению к кулачеству, сотрудничества с середняком и осторожности
при построении коммун. Не сложно заметить – первая получила, куда большее
распространение на практике, что свидетельствует о преобладании “на местах” сторонников “левых коммунистов”.
Также, во многом безуспешно, призывал Ленин
приостановить национализацию предприятий. На местах проводилась политика в
соответствии с установками “левых,
без учета того, что изъятыми заводами зачастую некому было управлять, не говоря
уже о нехватке квалифицированных специалистов. Буржуазный аппарат управления хозяйством был разрушен
не только в общегосударственном масштабе, но и на каждом отдельном предприятии.
Для восстановления нормального функционирования
промышленности Лениным была объявлена смена курса – фабрикантам, инженерам и
бывшим директорам рассылались настойчивые приглашения принять участие в
восстановлении экономики. Во многие комитеты были введены представители
предпринимателей. На местах же – напротив – любая инициатива со стороны этих
элементов воспринималась крайне негативно. Брать буржуазных специалистов на
фабрики еще вынуждала необходимость, а допуск к управлению предприятием
всяческих “заводчиков” был случаем единичным.
Двойственность политики “военного коммунизма” мы можем заметить и в вопросе
товарно-денежных отношений, которые формально были сохранены и даже
стимулировались сверху, но при этом на практике большинство продуктов и товаров
циркулировали в стране по хорошо отлаженным системам продразверстки и
уравнительных пайков. Образовался странный симбиоз
экономических и командно-административных
способов управления. За сохранение подобной сверх централизованной
экономики выступали “левые”, поэтому развитие
товарно-денежных отношений проходило неравномерно и разными темпами.
Двоякая
трактовка партийной программы и
просто нежелание выполнять резолюции Ленина доводили до необходимости
вмешательства его самого и его ближайшего окружения. Из всего вышесказанного видно, что ленинская концепция госкапитализма
не могла быть успешно воплощена из-за возникающего на местах постоянного
сопротивления сторонников “левых коммунистов”. Четко
выразил свое мнение по этому вопросу Я.В. Свердлов: “По
всем практическим вопросам, где следует созидать новые условия работы, мы
встречаем сопротивление со стороны меньшевиков, левых эсеров и “левых коммунистов”… Я не знаю, стоят ли они за защиту Советской
власти, ; в принципе они,
конечно, — за, но практически…”[12]
Неудивительно, что Ленин подверг “левых коммунистов”
острейшей критике. Уже в мае 1918
г. в газете “Правда” была опубликована его работа “О “левом” ребячестве и о мелкобуржуазности”, в которой
он указывал на непонимание “левыми”
перехода от капитализма к социализму и на необходимость скорейшего построения в
стране госкапитализма. Хотя летом 1918 г. группа “левых коммунистов” формально
прекратила свое существование, их сторонники не были лишены своих руководящих
постов, и сопротивление политике госкапитализма продолжалось. Усиливалась
продовольственная диктатура, вводится все большая централизация управления
хозяйством и милитаризация труда.
Заключение.
Особая историческая “ценность”
этого периода заключается как раз
в том, что он отражает произошедший среди большевиков раскол. Сквозь призму
партийного кризиса сравнительно объективно мы можем взглянуть на многие тезисы,
публикуемые в советской и зарубежной литературе. К примеру, рассмотрим
следующую трактовку истроии: “В то время для партии не была еще ясна
действительная причина такого антипартийного поведения Троцкого и «левых
коммунистов». Но как это установил недавно процесс антисоветского
«право-троцкистского блока» (начало 1938 года), Бухарин и
возглавляемая им группа «левых коммунистов» совместно с Троцким и
«левыми» эсерами, оказывается, состояли тогда в тайном заговоре
против Советского правительства. Бухарин, Троцкий и их сообщники по заговору,
оказывается, ставили себе цель — сорвать брестский мирный договор, арестовать
В.И.Ленина, И.В.Сталина, Я.М.Свердлова, убить их и сформировать новое
правительство из бухаринцев, троцкистов и «левых» эсеров.”[13]
Даже не рассматривая ситуацию в
стране во время написания этого документа, мы можем усомниться в его
объективности, хотя бы потому, что к группе сторонников Ленина причислен И.В.
Сталин. Зная программу построения социализма Ленина, политика, проводимая
Сталиным, становиться прямо противоположной ленинским принципам. Еще большая
централизация власти, массовые репрессии в отношении недавно приглашаемых
военных и гражданских специалистов, милитаризация общества и отождествление
общественной и государственной собственности – все это типичная программа “левых
коммунистов”. Естественно, говорить о заговоре “левых” против
их сторонника просто глупо.
Из всего вышесказанного мы видим всю важность подробного, а главное
объективного, рассмотрения периода “военного коммунизма”, т.к.
без него невозможно правильное понимание всего последующего периода истории
советской России.
Список использованной литературы
1.
“Военный коммунизм”:
как это было. (По материалам “круглого
стола”).М.,1991.
2.
Земцов Б.Н. Историография
революции 1917 г. Междуный исторический журнал. №2,1999.
3.
История всесоюзной
коммунистической партии (большевиков). Краткий курс. Госполитиздат, 1945.
Репринтное воспроизведение стабильного издания 30-40-х годов: М.:
«Писатель», 1997.
4.
Калягин А.В. “Гражданская
война в России 1917-1920”: Учебное пособие. Самара: Изд-во “Самарский
университет”, 2002
5.
Кара-Мурза С.Г.
«Истоpия госудаpства и пpава России» М.: Издательство
«Былина», 1998 г.
6.
Коган Л.А. Военный коммунизм: утопия
или реальность// Вопросы истории.1998.№2
7.
Пайпс.Р. Русская
революция. Ч.2.М.,1994
8.
План доклада о новой
экономической политике на VII Московской губпартконференции // ПСС Т. 44.
9.
Соколов А.К. Курс советской истории. 1917—1940: Учеб. пособие
для вузов. — М.: Высш. шк., 1999.
10.
Троцкий Л..Д. Сочинения.
Москва-Ленинград, 1925.
[1] Л. Троцкий. Сочинения. Том 12. Новая экономическая политика
Советской России и перспективы мировой революции. Военный коммунизм.
Москва-Ленинград, 1925.
[2] Там же.
[3] Пайпс.Р. Русская революция. Ч.2.М.,1994
[4] Соколов А.К. Курс советской истории. 1917—1940: Учеб. пособие для вузов. — М.:
Высш. шк., 1999.
[5] План доклада о новой экономической политике на VII Московской
губпартконференции // ПСС Т. 44.
[6] А.В. Калягин “Гражданская война в России 1917-1920”: Учебное пособие.
Самара: Изд-во “Самарский университет”, 2002
[7] А.В. Калягин “Гражданская война в России 1917-1920”: Учебное пособие.
Самара: Изд-во “Самарский университет”, 2002
[8] Л. Троцкий. Сочинения. Том 17, часть 1. Москва-Ленинград, 1926
Репринтное воспроизведение стабильного
издания 30-40-х годов: М.: «Писатель», 1997. Глава VII
[10] Кара-Мурза С.Г. «Истоpия госудаpства и пpава России» М.:
Издательство «Былина», 1998 г.
[11] Л. Троцкий. Сочинения. Том 12. Новая экономическая политика
Советской России и перспективы мировой революции. Военный коммунизм.
Москва-Ленинград, 1925.
[12] А.В. Калягин “Гражданская война в России 1917-1920”: Учебное пособие.
Самара: Изд-во “Самарский университет”, 2002
[13] История всесоюзной коммунистической партии (большевиков). Краткий
курс. Госполитиздат, 1945.
Репринтное воспроизведение стабильного
издания 30-40-х годов: М.: «Писатель», 1997. Глава VII
Подборка по базе: История. Политика Брежнева.docx, ценновая политика в РФ.docx, Внутренняя политика РФ в 1990-е.pptx, Б1.В.ДВ.02.02 Миграц политика.pdf, Кадровая политика.docx, Комуникат. политика в ГМУ.docx, Доклад Региональная политика и бюджетный федерализм.docx, Житенев К.К. Историческая политика и историческая память.docx, Санкционная политика и административные барьеры при установлении, Политика военного коммунизма.pptx
Политика «военного коммунизма» — это вынужденная мера для победы большевиков в гражданской войне или способ непосредственного перехода к коммунистическим общественным отношениям?
«Военный коммунизм» это политика Большевиков, которая проводилась с 1918 по 1920 годы и привела к Гражданской войне в стране, а также к резкому недовольству населения новой властью. В результате Ленин спешно был вынужден свернуть данный курс, и объявить о начале новой политики (НЭПа). Впоследствии Ленин писал, что это была вынужденная мера. На самом деле такая политика была логическим и нормальным с точки зрения большевиков курсом, вытекающим из целей большевиков.
Предпосылки и причины введения военного коммунизма
После октябрьской революции, когда большевикам удалось захватить власть в России и свергнуть Временное правительство, в стране началась Гражданская война между теми, кто поддерживал новую советскую власть и теми, кто был против нее. Ослабленная войной с Германией и бесконечными революциями Россия нуждалась в совершенно новой системе управления, которая могла бы удержать страну вместе. Большевики понимали, что им не удастся выиграть гражданскую войну, если они не смогут добиться быстрого и четкого следования их указам во всех подвластных регионах. Власть нужно было централизовать, в новой системе все должно было встать на учет и быть подконтрольно власти Советов.
2 сентября 1918 года Центральный исполнительный комитет объявил военное положение, а вся власть перешла к Совету Народной и Крестьянской обороны, которым командовал В.И. Ленин. Тяжелое экономическое и военное положение страны привели к тому, что власть ввела новую политику – военный коммунизм, который должен был поддержать экономику страны в этот сложный период и перенастроить ее.
Основную силу сопротивления составляли крестьяне и рабочие, которые были недовольны действиями большевиков, поэтому новая экономическая система была направлена на то, чтобы дать этим классам населения право на труд, но при этом поставить их в четкую зависимость от государства.
Некоторые элементы этой системы были заимствованы большевиками из политики правительства А. Керенского.
Причины введения военного коммунизма
- Создание государства по коммунистическим идеалам. Большевики искренне верили, что им удастся создать нерыночное общество с полным отсутствием денег. Для этого, как им казалось, нужен террор, и добиться его можно только создание особых условий в стране.
- Полное подчинение страны. Для полного сосредоточения власти в своих руках большевикам был нужен полный контроль над всеми государственными органами, а также над государственными ресурсами. Сделать это можно было только террором.
Суть военного коммунизма заключалась в том, чтобы подготовить страну к новому, коммунистическому обществу, на которое были ориентированы новые власти. Для военного коммунизма были характерны такие черты, как:
- крайняя степень централизации управления всей экономикой;
- национализация промышленности (от мелкой до крупной);
- запрет на ведение частной торговли и свертывание товарно-денежных отношений;
- государственная монополизация многих отраслей сельского хозяйства;
- милитаризация труда (ориентация на военную промышленность);
- тотальное уравнительство, когда все получали равное количество благ и товаров.
- всеобщая трудовая повинность
Именно на основе этих принципов планировалось построить новое государство, где нет богатых и бедных, где все равны и все получают ровно столько, сколько необходимо для нормальной жизни. Ученые полагают, что введение новой политики было необходимо для того, чтобы не только выжить в условиях Гражданской войны, но также быстро перестроить страну на новый тип общества.
Основные черты военного коммунизма
Основные преобразования военного коммунизма:
- Ликвидация частных банков и вкладов;
- Национализация промышленности;
- Монополия на внешнюю торговлю;
- Принудительная трудовая повинность;
- Продовольственная диктатура, появление продразверстки.
Прежде всего, в собственность большевиком перешли все царское имущество, включая деньги и драгоценности. Частные банки были ликвидированы – владеть и заведовать деньгами должно только государство – частные крупные вклады, а также золото, драгоценности и другие пережитки старой жизни были отобраны у населения. Была установлена норма выдачи денег вкладчикам, которая составляло всего 500 рублей в месяц.
Изначально, государство стало национализировать промышленные предприятия, чтобы спасти их от разорения – многие владельцы заводов и производств просто-напросто бежали из России во время революций. Однако, с течением времени, государство начало национализировать всю промышленность, даже мелкую, чтобы сделать ее подконтрольной себе и избежать бунтов рабочих и крестьян.
Для того, чтобы заставить страну работать и поднимать экономику, была введена всеобщая трудовая повинность – все население обязано было обязано отработать 8-часовой рабочий день, безделье каралось законодательно. После выведения российской армии из первой мировой войны, некоторые отряды солдат были преобразованы в трудовые отряды.
Была введена так называемая продовольственная диктатура, основная суть которой заключалась в том, что процессом раздачи хлеба и необходимых товаров населению занималось государство. Были установлены нормы душевого потребления.
- Введение продразверстки в сельском хозяйстве. Суть этого явления очень проста – насильно у крестьян забиралось практически все, что было ими произведено. Декрет был подписан 11 января 1919 года.
- Запрет на аренду земли, а также на использование наемной силы для ее обработки. Это один из постулатов «учебников» Ленина, но привело это к упадку сельского хозяйства и голоду.
- Введение трудовой повинности. Изначально эту идею хотели реализовать для буржуев (богатых), но быстро поняли, что людей не хватает, а работы очень много. Тогда решили пойти дальше, и объявили о том, что трудиться должны все. Все граждане от 16 до 50 лет обязаны были работать, в том числе и в трудармиях.
- Распространение натуральных форм расчета, в том числе и для заработной платы. Главная причина такого шага – страшная инфляция. То, что утром стоили 10 рублей, к вечеру могло стоит уже 100 рублей, а к следующему утру 500.
Национализация промышленности
Первые национализации начались при Временном правительстве. Именно в июне-июле 1917 года началось «бегство капитала» из России. Среди первых, кто покинул страну, были иностранные предприниматели, за ними потянулись и отечественные промышленники.
Ситуация усугубилась с приходом к власти большевиков, но здесь появился новый вопрос, как поступить с предприятиями, оставшимися без хозяев и управленцев.
Первенцем национализации стала фабрика товарищества Ликинской мануфактуры А. В. Смирнова. Дальше этот процесс уже остановить было нельзя. Предприятия национализировались практически ежедневно. К концу периода военного коммунизма национализация была в целом завершена. Во главе всего этого процесса стал Высший совет народного хозяйства. С руководителями и владельцами предприятий, как правило, ничего не делали – отбирали все имущество и все. Все предприятия были подчинены военной промышленности, то есть делалось все для победы над врагом (белыми).
- Введение трудовой повинности. Сначала отработки касались только «буржуазных элементов» (осень 1918 года), а затем к работам были привлечены все трудоспособные граждане от 16 до 50 лет ( декрет от 5 декабря 1918 года). Для придания слаженности этому процессу в июне 1919 года были введены трудовые книжки. Они фактически прикрепляли рабочего к определенному месту работы, без вариантов его сменить. Это, кстати, именно те книжки, которые в ходу и по сей день.
- Милитаризация труда. Этот процесс был введен в ноябре 1918 года на железнодорожном транспорте, а в марте 1919 на речном и морском транспорте. Это означало, что работа в данных отраслях приравнивалась к службе в вооруженных силах. Законы тут стали применяться соответсвующие.
- Решение 9 съезда РКП б от 1920 года (конец марта – начала апреля) о переводе всех рабочих и крестьян на положение мобилизованных солдат (трудармии).
По факту промышленность в эти годы была уничтожена и окончательно добита. Отчасти это можно списать на войну, но только отчасти.
Политика военного коммунизма в сельском хозяйстве
Но основные события тех лет происходили в деревне. И события эти были очень важны и крайне плачевны для страны, поскольку был развернут террор для получения хлеба и всего необходимого для обеспечения города (промышленности).
Организация обмена товаром, преимущественно без денег
26 марта 1918 года для реализации ПВК был принял специальный декрет, который известен под названием «Об организации товарообмена». Несмотря на принятие декрета никакого функционирования и реального обмена товаром между городом и селом не было. Не было его по тому, что к этому закону прилагалась инструкция, которая в корне противоречила закону и мешала деятельности. Это была инструкция Наркома Продовольствия (НаркомПрод).
Она полностью запрещала любую продажу хлеба в области, за исключением случаев, когда область сдавала в полном объеме то количество зерна, которое было «рекомендовано» советской властью. Причем даже в этом случае предполагался обмен, а не продажа. Вместо продукции сельского хозяйства предлагалась продукция промышленности, городов. Более того, система была устроена таким образом, что большую часть этого обмена получали представители власти, которые занимались «вымогательством» на селе в пользу государства. Это привело к логичной реакции – крестьяне (даже мелкие собственники на земле) стали укрывать хлеб, и крайне неохотно отдавали его государству.
Видя, что получить хлеб на селе невозможно мирным путем, большевики создали специальный отряд – КомБеды. Вот эти «товарищи» устраивали настоящий террор в селе, выбивая силой то, что им было нужно. Формально это касалось только богатых крестьян, но проблема в том, что как определить богатого от не богатого – никто не знал.
Следующий важный шаг случился 13 мая 1918 года, когда был принят декрет, который в буквальном смысле слова толкал страну к гражданской войне. Декрет этот ВЦИК «О чрезвычайных полномочиях». Этими полномочиями наделялся Народный Комиссар Продовольствия. кулак это любой человек, которые не сдал хлеба столько, сколько ему приказало государство. То есть, крестьянину говорят, что ему нужно сдать, условно, 2 тонны пшеницы. Богатый крестьянин не сдает, так как ему не выгодно – он просто прячет. Бедный не сдает, поскольку у него нет этой пшеницы. В глазах большевиков оба эти человека являются кулаками. Это фактически было объявление войны всему крестьянскому населению. По самым скромным оценкам большевики записали во «враги» примерно 60% населения страны!
На следующем этапе были созданы Продотряды (Продовольственные отряды) и КомБеды (Комитеты Бедноты). Именно на их плечи легла задача отъема у крестьян хлеба. Причем была установлена норма – крестьянин мог себе оставить 192 килограмма зерна на человека. Остальное – излишки, которые требовалось отдать государству. Эти отряды исполняли свои обязанности крайне неохотно и недисциплинированно. Хотя при этом им удалось собрать чуть более 30 миллионов пудов зерна. Сами КомБеды часто продавали отнятый хлеб и зерно, выкупали у крестьян право не сдавать излишки и так далее. То есть, уже через пару месяцев после создания этих «подразделений» встал вопрос об их ликвидации, поскольку они не только не помогали, но мешали советской власти и еще более усугубляли ситуацию в стране. В результате на очередном съезда ВКП б (в декабре 1918 года) «Комитеты Бедноты» были ликвидированы.
В это самое время Гражданская война поворачивалась к красным спиной. Нависла реальная угроза победы белых. В такой ситуации нужно было обращаться за помощью и поддержкой к крестьянам. Но для этого нужно было заслужить их уважение и, какую ни какую, но любовь. Поэтому и было принято решение – с крестьянами нужно уживаться и мириться.
Основные проблемы в снабжении и полное уничтожение частной торговли
К середине 1918 года стало понятно, что главная задача военного коммунизма провалена – товарообмен наладить не удалось. Более того, ситуация была осложнена, поскольку во многих городах начинался голод. Достаточно сказать, что большинство городов (в том числе и крупные города) обеспечивали себя хлебом только на 10-15%. Остальным горожан обеспечивали «мешочники».
Мешочники – независимые крестьяне, в том числе и бедные, которые самостоятельно приезжали в город, где продавали хлеб и зерно. Чаще всего в этих сделка наблюдался натуральный обмен.
Казалось бы – Советская власть должна на руках носить «мешочников», которые спасают город от голода. Но большевикам был нужен полный контроль В результате началась борьба с мешочниками…
Полное уничтожение частной торговли
21 ноября 1918 года издан декрет «Об организации снабжения». Суть этого закона была в том, что теперь только НаркомПрод имел права обеспечивать населением любыми товарами, в том числе и хлебом. То есть любые частные продажи, в том числе и деятельность «мешочников», оказывалась вне закона. Их товары изымали в пользу государства, а самих торговцев арестовывали. Но в этом стремлении контролировать все большевики зашли очень далеко. Да, они полностью уничтожили частную торговлю, оставив только государственную, но проблема в том, что государству было нечего предложить населению! Снабжение города и товарообмен с деревней был разорван окончательно! И не случайно во время гражданской войны были «красные», были «белые» и были, мало кто знает, «зеленые». Последние были представителями крестьянства и защищали его интересы. Зеленые не видели большой разницы между белыми и красными, поэтому воевали со всеми.
В итоге началось послабление тех мер, которые на протяжении двух лет укрепляли большевики. И это было мерой вынужденной, поскольку террор, во всех его проявлениях, людям надоел, и строить государство на одном только насилии было невозможно.
Результаты политики военного коммунизма для СССР
- В стране окончательно сложилась однопартийная система, а вся власть оказалась у большевиков.
- В РСФСР создана нерыночная экономика, полностью подконтрольная государству, и в которой полностью удален частный капитал.
- Большевики получили контроль над всеми ресурсами страны. В результате этого удалось установить власть и победить в войне.
- Обострение противоречий между рабочими и крестьянством.
- Давление на экономику, поскольку политика большевиков приводила к социальным проблемам.
Главным органом в этот период был Совет народного хозяйства, который занимался планированием экономики и проведением всех реформ. В целом, политика военного коммунизма оказалась провальной, так как она не достигла своих экономических целей – страна была повергнута в еще больший хаос, экономика не только не перестроилась, но начала разваливаться еще быстрее. Кроме того, военный коммунизм в своем стремлении заставить народ подчиняться власти советов просто-напросто пришел в итоге к обычной политике террора, которая уничтожала всех, кто был против большевиков.
Кризис политики военного коммунизма привел к тому, что она была заменена Новой Экономической Политикой (НЭПом).
В результате военный коммунизм полностью провалился. Вернее эта политика выполнила свою историческую миссию (большевики укрепились у власти благодаря террору), но ее пришлось спешно сворачивать и переходить к НЭПу, иначе власть было не удержать. Настолько страна устала от террора, который был визитной карточкой политики военного коммунизма.
Военный коммунизм имел черты, которые помогали усилить Красную армию, а также подготовить народ к коммунистическим отношениям.
Причины Гражданской войны:
свержение Временного правительства и разгон Учредительного собрания большевиками;
внутренняя политика большевистского руководства;
стремление свергнутых классов сохранить частную собственность и свои привилегии;
отказ меньшевиков, эсеров и анархистов от сотрудничества с советской властью.
Политика военного коммунизмаБЫЛА ЛИ АЛЬТЕРНАТИВА ВОЕННОМУ КОММУНИЗМУ? ПРАКТИКА И ИДЕОЛОГИЯ. ПОЛИТИКА «ВОЕННОГО КОММУНИЗМА» И ТРАНСПОРТ. ЭКОНОМИКО-ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ ОБЩЕСТВА И ВНУТРЕННЯЯ ЛОГИКА РАЗВИТИЯ ПОЛИТИКИ «ВОЕННОГО КОММУНИЗМА». СВЕРТЫВАНИЕ ПОЛИТИКИ «ВОЕННОГО КОММУНИЗМА» И НАЧАЛО ПОВОРОТА К НЭПУ В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКЕ ПАРТИИ. ЗАКЛЮЧЕНИЕ. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ВВЕДЕНИЕ В последние годы роль «военного коммунизма», которую он сыграл в нашей экономике, вызывает особый интерес. И видимо, это не случайно. Сначала публицисты, а за ними и историки обратили внимание на то, что ряд элементов командно-административной системы управления народным хозяйством восходит к эпохе «военного коммунизма». За этим открытием последовали и «оргвыводы», и «военный коммунизм» был объявлен источником практически всего зла, которого немало было в нашей истории последних десятилетий. Нередко приводят цифры падения промышленного производства в нашей стране к 1921 г., а затем добавляют: вот до чего довела страну политика «военного коммунизма»! При этом зачастую обходят целый ряд обстоятельств. И то, что падение производства началось после вступления России в первую мировую войну, и уже накануне Октября страна оказалась на грани хозяйственной катастрофы. И то, что по территории России прокатилась разрушительная гражданская война, причинившая колоссальный ущерб народному хозяйству. И то, что интервенты нещадно грабили страну. И, наконец, то, что среди советских республик к началу 1921 г. не было ни Финляндии, ни Польши, ни Прибалтики, ни Грузии, ни Дальнего Востока, а ведь на этих территориях перед первой мировой войной находилась значительная часть промышленности России. Обычно обходят и то, что само применение В. И. Лениным термина «военный коммунизм» было лишено какого-либо пиетета, что в нем самом (кстати, впервые употребленном А.А. Богдановым в 1916 г. применительно к экономике европейских держав, втянутых в мировую войну) первоначально содержался сугубо критический подтекст, который лишь с течением времени стал постепенно утрачиваться. И только потом термин «военный коммунизм» стал официальным обозначением определенной эпохи нашего хозяйственного развития. А БЫЛА ЛИ АЛЬТЕРНАТИВА ВОЕННОМУ КОММУНИЗМУ? Переосмысление, а точнее, более глубокое осмысление проблемы «военного коммунизма» диктуется всей логикой изучения истории советского общества на современном этапе. Слишком много, как оказалось, корней уходит в тот период, слишком много вопросов, относящихся к нему, остаются без должных ответов. Но не только исторический интерес движет нами. Заявляют о себе теоретические и социально-философские аспекты данной проблемы. Как ни крути, но надо признать, как это сделал О. Р. Лацис, что «военный коммунизм»— это первый опыт социалистического хозяйствования и первая историческая модель социализма в нашей стране»[1], а следовательно, и в мире. Как известно, этот опыт и эта модель, позволив Советской власти решить краткосрочную, но судьбоносную задачу — защитить революцию и страну в ходе гражданской войны, — обнаружили затем свою несостоятельность и ввергли Советскую Россию в такой кризис, из которого удалось выбраться почти чудом — крутым поворотом к НЭПу. «Военный коммунизм» как историческое явление и как определенная социально-экономическая и политическая система многогранен. Правда, некоторые ставят вопрос, а можно ли говорить о нем как о системе? Полагаю, что можно и нужно, хотя я не согласна с теми, кто полагает, что «военный коммунизм» с неизбежностью вытекал из предоктябрьских доктринальных представлений В. И. Ленина, большевиков о социализме как о военно-государственном социализме. Чтобы разобраться в теоретических основаниях «военного коммунизма» и. тем самым дать ответ на вопрос, был ли он запрограммирован большевиками или явился порождением суровой вынужденной необходимости, надо обратиться заново к оценке экономической платформы большевиков в канун Октября, а затем ее видоизменений и практики в первые месяцы социалистической революции. Здесь важно иметь в виду постановку В.И.Лениным проблемы непосредственного и опосредованного перехода к социализму. Как мне представляется, Ленин в общем и целом вплоть до апреля 1918 г. исходил из возможности опосредованного перехода России к социализму. Больше того, изучая посвященную теме «военного коммунизма» литературу, я вынесла убеждение, что продлись мирная передышка после Бреста еще полгода — год — и Ленин уже тогда отказался бы от общемарксистских взглядов на социализм как на бестоварную, без рыночную систему общественного устройства. Поэтому, когда ставят вопрос, была ли альтернатива «военному коммунизму», то ответ на него требует, так сказать, двухуровневого подхода. В «военном коммунизме», несмотря на разруху и необходимость мобилизации и централизации ресурсов страны, не было бы необходимости, если бы гражданская война не помешала начать опосредованный, постепенный, без крутой ломки переход к социализму. А вот когда дело дошло до гражданской войны, до борьбы не на жизнь, а на смерть, альтернативы ему уже не могло быть. Равным образом мне представляется, что не было реальной альтернативы и продразверстке как нейтральному звену всей военно-коммунистической системы. Можно сегодня сколько угодно причитать по поводу тяжелейших последствии продразверстки, но сохранение свободной торговли хлебом не спасло бы, а погубило Советскую власть. Для сопоставления посмотрим на опыт продовольственной политики Колчака и Деникина. Они остались верны принципу свободной торговли (хотя белогвардейские генералы не сумели наладить снабжения своих армий иными методами, кроме открытого грабежа населения) и потерпели поражение. Этот урок нельзя игнорировать. Нашим историкам еще предстоит полнее изучить объективные и субъективные предпосылки и факторы перехода к «военному коммунизму», а также основные этапы его формирования. Более трудным является определение его идеологии, роли теоретических, доктринальных начал в их соотношении с историческими обстоятельствами. В вопросе об оценке «военного коммунизма» как ошибочной модели коммунистического строя я солидаризируюсь с В. П. Дмитренко. Он, на мой взгляд, прав, когда утверждает, что в случае с этим историческим феноменом теория шла вслед за практикой. То есть сначала, в основном в силу суровых императивов гражданской войны, создали некую военно-политическую и экономическую систему, а потом, увидев, ее сходство с некоторыми основополагающими постулатами марксизма, сочли, что это и есть искомое — социализм, а то и коммунизм. В этом-то и заключалась главная ошибка Ленина и большевиков. Из нее проистекала и другая. Курс на продолжение военно-коммунистической политики в мирное время. Как видим, в иллюзии, причем опасные, могут впадать не только массы, но и целые партии и их «многоопытные» вожди. Как справедливо заметила Р. Люксембург в своей «Рукописи — о русской революции», «опасность начинается тогда, когда нужду выдают за добродетель…». Тем не менее вопрос о диалектике теории и практики в формировании «военного коммунизма» подлежит дальнейшему обсуждению и разработке. ПРАКТИКА И ИДЕОЛОГИЯ.Ситуация, в какой оказалось наше постоянно перереформируемое государство не может не вызывать интереса к так называемому «военному коммунизму» — экономической политике Советского государства, проводившейся в годы гражданской войны (1918—1920). Объясняется это, в частности, тем, что ряд сторон этого феномена стал характерен для административно-командной системы, сложившейся в конце 20-х начале 30-х годов. В результате проблема «военного коммунизма» приобрела принципиальное, концептуальное значение. Особую остроту она получила в связи с ведущимися поисками истоков сталинизма, полемикой о «доктринальных» причинах «деформации социализма». Авторы ряда публицистических статей утверждают, будто в советской экономике задачи и методы гражданской войны были изначальны, что большевики, взяв власть в 1917 году, сразу стали строить коммунизм, «пусть пока и военный» приступили к ликвидации товарно-денежных отношений, и все это делалось в соответствии с представлениями Маркса и Энгельса, согласно которым якобы «социализм тут же начинается» после победы революции, причем «военный коммунизм» 1918—1920 гг. — это «классическая модель» социализма в их видении. Не столь категоричны специалисты-историки. И в прошлом эти вопросы обсуждались в советской и западной историографии. Дискуссии продолжаются и ныне. Объясняется это сложностью, противоречивостью явления. Не на каждый вопрос можно дать однозначный ответ. Да и сами «творцы» «военного коммунизма» его оценивали по-разному, в зависимости от их представлений о путях и методах движения к социализму, коммунизму. Освещение темы начну с констатации: под «военным коммунизмом» имеется в виду экономическая политика 1918-1920 гг., характеризовавшаяся крайней централизацией управления народным хозяйством (главкизм), национализацией не только крупной, но и средней, и частично мелкой промышленности, государственной монополией на хлеб и многие другие продукты сельского хозяйства (продразверстка), запрещением частной торговли и свертыванием товарно-денежных отношений, уравнительностью в распределении на основе классового пайка, милитаризацией труда. Перечисленные особенности экономической политики того времени напоминали принципы, на основе которых, по мнению марксистов, возникнет коммунистическое общество: отсутствие частной собственности на средства производства, денег и товарно-денежных отношений, равенство в распределении материальных благ. Но коммунизм, согласно учению марксизма, предполагает высокоразвитую техническую базу и изобилие материальных благ. «Коммунистические» же начала периода гражданской войны возникали при отсутствии этих условий, насаждались административно-приказными методами. Отсюда появившееся уже после перехода к нэпу название—«военный коммунизм» Был ли переход к этим началам попыткой сразу и непосредственно «ввести» коммунизм? Прежде всего, напомню известное положение основоположников марксизма о том, что между капитализмом и социализмом лежит целый исторический период, — период революционного преобразования одного общественного строя в другой, что общество не может ни перескочить через естественные фазы развития, ни отменить последние декретами. На первых порах в руки пролетариата должны перейти лишь основные средства производства (путем экспроприации капиталистов), частное же мелкое производство пролетарское государство должно будет переводить в общественное не насильно, а посредством примера, оказывая ему помощь[2]. Маркс и Энгельс считали, что при социализме уже не будет товарно-денежных отношений, им на смену придет непосредственный продуктообмен. Этого взгляда придерживался и Ленин. История показала утопичность этого подхода. Однако основоположники марксизма, а также Ленин вовсе не предполагали, что отмена товарно-денежных отношений произойдет сразу, они считали, что это процесс, который потребует длительного времени Свершилась Октябрьская революция, но не с первых ее дней началась национализация всей крупной промышленности. Предполагалась определенная постепенность с использованием переходных мер. Такой мерой должен был стать рабочий контроль над производством и распределением. Политические противники большевиков даже обвиняли их в том, что они изменили своей программе: мол, до революции были за немедленную национализацию всей частной собственности, за «введение» социализма, а придя к власти, «позабыли» об этом требовании. В связи с этим Ленин в конце декабря 1917 г. писал, что обыватели «повторяют пошлые измышления о «введении социализма», которые они приобрели «понаслышке», хватая обрывки социалистического учения, повторяя перевирание этого учения невеждами и полузнайками, — приписывая нам, марксистам, мысль и даже план «ввести» социализм. Нам, марксистам, такие мысли, не говоря о планах, чужды. Мы всегда знали, говорили, повторяли, что социализма нельзя «ввести», что между капитализмом и социализмом лежит долгий период «родовых мук».[3] Кратковременный период «красногвардейской атаки на капитал» не был отказом от постепенности преобразований. Он был ответом на ожесточенное сопротивление капиталистов, пытавшихся саботажем парализовать экономическую жизнь Советской республики. И как только саботаж был сломлен и перед страной после Брестского мира открылась перспектива мирного строительства. Ленин предложил программу дальнейших преобразований экономики. В основе ее — та же идея постепенности. Суть ее: обуздание мелкобуржуазной стихии, борьба с уравниловкой, направление развития частного капитализма в русло государственного капитализма, постепенное расширение социалистического уклада в экономике. Партия продолжала придерживаться взглядов основоположников марксизма на социализм, как на общество не товарно-денежных отношений, которые будут отмирать лишь в переходный период. Видимо, на этом основании в публицистике утверждается, что сразу после Октября был взят курс на отмену товарно-денежных отношений, отмену денег. В действительности ставилась задача укрепления расстроенного в годы первой мировой воины финансового хозяйства страны. И программа партии, принятая в марте 1919 г., хотя и исходила из задачи продолжать «замену торговли планомерным, организованным в общегосударственном масштабе распределением продуктов», в то же время указывала: «В первое время перехода от капитализма к коммунизму, пока еще не организовано полностью коммунистическое производство (выделено мной) и распределение продуктов, уничтожение денег представляется невозможным». А через два месяца в мае, Ленин возвращается к этому вопросу и разъясняет, почему революция не «отменила» деньги, почему социалисты даже не ставили такую задачу: для этого нет условий «Мы говорим: пока деньги остаются, и довольно долго останутся в течение переходного времени от старого капиталистического общества к новому социалистическому». Таким образом, планы партии вовсе не преследовали задачу «ввести» социализм. Правда, «левые» коммунисты считали возможным сделать это с «сегодня на завтра», требовали в кратчайшие сроки обобщить все производство, ввести уравнительность, свертывать товарно-денежные отношения, форсировать отмену денег. По существу, это и была программа «военного коммунизма», хотя тогда она так не называлась. Как известно, партия отвергла левокоммунистическую программу и приняла ленинскую стратегию, обоснованную в «Очередных задачах Советской власти». Многочисленные меры, проводившиеся в народном хозяйстве весной—летом 1918 г., после заключения Брестского мира, являлись первыми шагами в осуществлении этой стратегии: разработка государственного бюджета в расчете на укрепление денежной системы; покрытие расходов государства доходами, введение элементов хозрасчета. Велись переговоры (правда, безрезультатные) с промышленниками о создании смешанного госкапиталистического треста. Были разработаны принципы предоставления концессий иностранным предпринимателям. «Условия наших концессий таковы,— отмечал Ленин 24 мая 1918 г. — что ничего кроме пользы для нас не получится…». Ретроспективно в 1921 г. Ленин так определил взятый тогда курс преобразований экономики: «Мы предполагали, что обе системы—система государственного производства и распределения и система частноторгового производства и распределения—вступят между собой в борьбу в таких условиях, что мы будем строить государственное производство и распределение, шаг за шагом отвоевывая его у враждебной системы». Конечно, теоретические и законодательные установки не реализовывались в «чистом» виде. В жизни все было сложнее, неоднозначнее. Условия острейшей классовой борьбы заставляли прибегать к мерам приказного характера уже в это время. Примером могут служить майские декреты 1918 г., провозглашавшие «продовольственную диктатуру)»,— запрещалась свободная торговля хлебом, крестьян обязывали сдавать хлебные излишки государству по твердым ценам, создавались рабочие продовольственные отряды для выявления и реквизиции излишков. Но тут уже вмешался такой фактор, как надвигавшийся голод. Развернувшиеся в широких масштабах лета 1918 г. интервенция и гражданская война создали новую ситуацию, вынуждавшую применять формы, методы, и иные решения экономических задач в соответствии с требованиями войны. «Мы приноравливались к задачам войны», — позже констатировал Ленин (стали применяться военноцентралистские методы управления, внеэкономические меры мобилизации продовольственных, сырьевых, топливных ресурсов, пайковое распределение милитаризация труда — все то, что составило систему «военного коммунизма». В ситуации страны, оказавшейся на положении «осажденной крепости» подобные методы решения насущных задач были неизбежны. Им просто не было альтернативы. Об этом свидетельствует и история ряда буржуазных государств, находившихся в экстремальных военных условиях. Наиболее характерна в этом отношении Германия периода первой мировой войны, когда неимоверно усилилась централизаторская директивная роль государства. Вспомним, что в России в конце 1916 г. была введена своего poда разверстка и запрещена свободная торговля зерном. В марте 1917 г. Временное правительство установило хлебную монополию и ввело карточки на хлеб и другие продовольственные продукты. Другое дело, что буржуазные государства в отличие от Советского не вторгались в отношения капиталистической собственности, сохраняли в неприкосновенности буржуазные производственные отношения. В свете марксистских представлений о социализме (общество без товарно-денежных отношений, без денег и т. д. ) советские законодательные акты о национализации промышленности, отменявшие частную торговлю, суживавшие товарно-денежные отношения, рассматривались сквозь призму их «социалистичности», как идущие в направлении к социализму. Сказалась и живучесть взглядов «левых» коммунистов. Их фракция в партии была распущена, но носители этих взглядов остались. Более того, практика как бы подтверждала их правоту. Чем дальше, тем больше усиливались процессы национализации промышленности, натурализации заработной платы, свертывания частной торговли. Получалось, что практически осуществлялось то, о чем в свое время говорили «левые» коммунисты. Воодушевленные иллюзией, будто переход к социализму, коммунизму — это дело сегодняшнего дня, многие партийные и советские деятели соответствующим образом трактовали ряд положений и Программы партии, принятой на VIII съезде РКП (б). Так, положение Программы о проведении мер, «расширяющих область безденежного расчета и подготавливающих уничтожение денег», рассматривалось как указание на необходимость уже сейчас держать курс на отмену денег. Между тем смысл этого положения программы был другой: отмена денег—это задача на перспективу. Не случайно Ленин в мае 1919 г., спустя два месяца после принятия Программы, со всей решительностью и категоричностью говорил о невозможности уничтожить деньги, что они еще долго останутся. И все же в условиях деформированной экономики идея социалистичности «отмирания денег» оказывала определенное влияние на процессы в области финансовой политики, да и на саму идеологию. Как пример влияния войны на идеологию и практику можно рассматривать милитаризацию труда. В Программе партии о милитаризации еще ничего нет. Здесь по вопросу о мобилизации рабочей силы упор сделан на роль в этом профессиональных союзов, на перевоспитание масс, на воспитание социалистической дисциплины. В тезисах же ЦК РКП (б), принятых к IX съезду партии (март 1920 г.), уже появляется следующее положение: «В переходной стадии развития в обществе, отягощенном наследием самого тяжкого прошлого, переход к планомерно организованному общественному труду немыслим без мер принуждения как в отношении к паразитическим элементам, так и в отношении к отсталым элементам крестьянства и самого рабочего класса. Орудием государственного принуждения является его военная сила. Следовательно, элемент милитаризации труда в тех или других пределах, в той или иной форме неизбежно присущ переходному хозяйству, основанному на всеобщей трудовой повинности».[4] Как оценивался «военный коммунизм» вождями партии? Начну с Ленина. Его подходы в осмыслении этого феномена были различны, одни—в годы гражданской войны, т е. тогда, когда эта политика проводилась, другие— после гражданской войны. В работах Ленина 1918—1920 гг.—статьях, докладах, выступлениях—мы не «найдем ни одного высказывания, которое дало хотя бы малейший повод считать, что он в это время разделял иллюзии, будто экономическая политика имеет целью переход к коммунизму и что страна уже вступает в коммунизм. Приведу лишь несколько его высказываний конца 1919 и 1920 гг. когда «военный коммунизм» уже сложился в определенную систему. Декабрь 1919 г.: «Мы думаем, что сейчас вводить социалистический порядок мы не можем — дай бог, чтобы при наших детях, а может быть, и внуках он был установлен у нас»[5] « Если название «коммунистическая партия» истолковать так, как будто коммунистический строй осуществляется сейчас, то получится величайшее извращение и практический вред, сводящиеся к пустейшему бахвальству».[6] Февраль 1920 г.: «Переход к социализму—это самая трудная задача, и он займет много лет, а внутри перехода «наша политика распадается на ряд еще более мелких переходов». Октябрь 1920 г.: «Поколению, воспитанному в капиталистическом обществе, еще не суждено создать общество коммунистическое».[7] Но кончилась гражданская война. Страна перешла к НЭПу и Ленин, осмысливая предыдущую политику, рассматривает ее уже в двух аспектах. С одной стороны как вынужденную, как следствие войны и разорения. С другой — как нацеленную в известной мере в будущее. Эта политика, говорил он, «до известной степени предполагала — можно сказать, безрасчетно предполагала, — что произойдет непосредственный переход старой русской экономики к государственному производству и распределению на коммунистических началах… Не могу сказать, что именно так определенно и наглядно мы нарисовали себе такой план, но приблизительно в этом духе мы действовали»[8]. На этом пути партия потерпела тяжелое экономическое поражение.[9] Высказывания Ленина, относящиеся к двум периодам (1919—1920 гг. и 1921—l922 гг. на первый взгляд противоречивы. Одни говорят только о вынужденности экономических мер, другие — о расчетах на переход к коммунистическому производству по распределению. Если рассматривать высказывания Ленина в сумме, не противопоставляя одни другим, то суть проблемы, на наш взгляд, сводится к следующему: чрезвычайные экономические меры, составившее систему «военного коммунизма», определялись нуждами войны, но объективно они не только закрепляли н защищали социалистические завоевания Октября, во и осуществляли лобовую атаку капитализма, как бы форсировали переход к социализму. «…Мы с налету, на гребне энтузиазма рабочих и крестьян, захватили необъятно много.. .»[10], —отмечал Ленин. Н. И. Бухарин, являвшийся весной 1918 г. одним из лидеров «левых» коммунистов, в последующее время гражданской войны по существу оставался на «левых» позициях. В изданной в 1920 г. книге «Экономика переходного периода» он теоретически обосновывал политику тех лет как направленную к коммунизму. После перехода к нэпу он уже более трезво оценивал ее: «Военно-коммунистическая политика,— говорил он в 1925 г.,— имела своим содержанием раньше всего рациональную организацию потребления… Эту историческую роль система военного коммунизма выполнила».[11] Так же оценивал «военный коммунизм» Л. Б. Каменев. На IX Всероссийском съезде Советов в 1921 г. он говорил: «Мы вынуждены были превратить Россию в укрепленный лагерь и разрешать все вопросы хозяйства с точки зрения фронта, а не с точки зрения правильных хозяйственных расчетов. У нас был тогда единственный расчет—победить врага».[12] Л Д. Троцкий в ряде выступлений начала 20-х годов оценивал «военный коммунизм» как «режим осажденной крепости», все его составные части определялись необходимостью сломать сопротивление контрреволюции и отстоять Советскую власть.[13] В изданной в 1923 г. брошюре Л. Д. Троцкий ответил и на такой вопрос: «Не надеялись ли мы перейти от военного коммунизма к социализму без больших хозяйственных поворотов, потрясений и отступлений, т. е. по более или менее прямой восходящей линии? Да,— писал он,— действительно, в тот период мы твердо рассчитывали, что революционное развитие в Западной Европе пойдет более быстрым темпом. Это бесспорно». Предполагалось, что если европейский пролетариат возьмет власть, то он «поможет нам технически и организационно и, таким образом, даст нам возможность путем исправления и изменения методов нашего военного коммунизма прийти к действительно социалистическому хозяйству. Да, мы на это надеялись».[14] Нельзя согласиться с авторами, утверждающими, что будто бы сам Ленин признавал, что «военный коммунизм» был ошибкой. Нет, не так однозначно Ленин оценивал эту политику. По его словам, в тех условиях «в основе эта политика была правильна».[15] « Меньшевики, эсеры, Каутский и К» ставили нам в вину этот «военный коммунизм». Его надо поставить нам в заслугу»[16], он был «условием победы в блокированной стране, в осажденной крепости»[17]. «Не в том дело, что была экономическая система, экономический план политики, что он был принят при возможности сделать выбор между той и другой системой. Этого не было».[18] Не об ошибочности «военного коммунизма» говорил Ленин, а о том, что в ходе его осуществления были допущены серьезные ошибки. Это, конечно, не одно и то же. В 1922 г., осмысливая предыдущий этап экономической политики, Ленин подчеркивал мы «очень много погрешили, идя слишком далеко, мы слишком далеко зашли по пути национализации торговли и промышленности, по пути закрытия местного оборота мы меры не соблюли», «мы зашли дальше, чем это теоретически и политически было необходимо», «был целый ряд преувеличений». Итак, в «военном коммунизме» нужно различать то, что было неизбежно, необходимо, диктовалось условиями войны и не имело альтернативы, и то, что определялось иллюзиями теоретической мысли, субъективными взглядами. ПОЛИТИКА «ВОЕННОГО КОММУНИЗМА» И ТРАНСПОРТКак уже было отмечено выше, В. И. Ленин расценивал «военный коммунизм», во-первых, как вынужденную меру, благодаря которой, несмотря на всю ее жестокость, удалось отстоять независимость советской республики, во-вторых, как ошибку, которую нужно было исправить. Если прежде делался упор на первой ленинской оценке этой политики, то теперь «военный коммунизм» нередко представляется чуть ли не исторической моделью социализма, которая-де оказалась сплошной ошибкой, а потому и несостоятельной. На мой взгляд, и та и другая точки зрения односторонни, находятся в противоречии с диалектической, неоднозначной оценкой политики «военного коммунизма», данной В. И. Лениным. Представляется, что неправы те авторы, которые считают «военный коммунизм» деятельностью большевиков, направленной на реализацию идей Маркса о коммунистической формации, приведшей к катастрофическим результатам. Во-первых, неправомерно винить «военный коммунизм», как это иногда делается, в падении производства за 1913—1920 годы. Необходимо учитывать, что сначала экономика России понесла весьма ощутимые удары в результате первой мировой войны. Далее развал продолжался при Временном правительстве и только затем последовала Октябрьская революция, приведшая к смене владельцев собственности. И лишь после всех этих событий начинаются разрушения периода гражданской войны. Кстати, гражданская война — вовсе не синоним политики «военного коммунизма». Война — это всегда разрушения на территории, где ведутся боевые действия, и винить ту или иную политику — неправомерно. А если обратиться к состоянию транспорта, то стоит посчитать, сколько русских судов было угнано за рубеж, продано другим странам, сожжено на речных путях. Из одной только Одессы французские интервенты увели 120 судов. Только в Чусовую Колчак согнал 200 судов, выпустил 200 тыс. пудов керосина, поджег его и огненной стихией уничтожил флот до основания. Если посмотреть, сколько паровозостроительных заводов оставалось на территории Советской России, то сразу станет понятным, что увеличить выпуск паровозов Советское государство не могло, материальных возможностей для этого просто не имелось. Во-вторых, нельзя согласиться и с тем, что действия Советского правительства в годы войны представляли собой попытку ввести в практику непосредственно коммунистические начала. Так, в числе «коммунистических» декретов иногда называют декреты о национализации торгового флота и железнодорожного транспорта, принятые еще до начала гражданской войны. Необходимость такой меры признавалась большевиками и, кстати, другими социалистами еще до революции, а ныне признается и многими капиталистическими странами, которые национализировали наиболее важные средства транспорта. Единство позиций достаточно различных политических сил в этом вопросе вызывается тем, что на транспорте границы собственности «технологически» ломаются раньше, чем в любой другой отрасли экономики. Ведь именно Россия, которую заслуженно называли военно-феодальной, была первой в мире страной, которая еще в 1869 г установила бесперегрузочное товарное сообщение между отдельными группами железных дорог, принадлежавшими разным собственникам. В 1889 г. такой порядок был введен на всей территории страны, на всей сети железных дорог, чем и была обеспечена их технологическая целостность. В дореволюционное время функционировало МПС, осуществлявшее централизованное управление железными дорогами. Оно утверждало тарифы на перевозку грузов и пассажиров, наблюдало за организацией перевозок и технической политикой на железнодорожном транспорте, устанавливало общие технические условия на постройку железных дорог, утверждало их уставы. Так что национализация являлась естественным завершением этой прогрессивной тенденции. И большевики, отстаивавшие необходимость обобществления транспортных средств, защищали не столько коммунистические идеалы, сколько руководствовались технико-экономической целесообразностью Вместе с тем нельзя забывать, что после Октябрьской революции против национализации выступили прежние владельцы частных дорог и служащие правлений казенных дорог. Кроме того, национализация была неправильно воспринята рабочими транспортных предприятий. Речники, моряки, железнодорожники действовали по принципу: «Урал — уральцам», «Волга—волгарям», создавали на дорогах и пароходствах свои комитеты, отстаивали групповые интересы. На железных дорогах были образованы свои самостоятельные Советы, как органы хозяйственного управления железными дорогами, последовательно действовали Викжель (Всероссийский исполнительный комитет железнодорожного профессионального союза), Викжедор (Всероссийский исполнительный комитет железнодорожников). Таким образом, на железных дорогах утверждался своеобразный анархо-синдикализм. Более того, транспортники противопоставляли свои выборные организации государственным органам управления. И правительство Ленина в первые послереволюционные месяцы вынуждено было пойти на уступки транспортным, рабочим, согласившись на самоуправление транспортных предприятий и выборность коллегий, хотя Ленин неоднократно подчеркивал необходимость для железных дорог жесткой централизации. Ленин критиковал попытки «социализации» флота, предпринимавшиеся во многих пароходствах. Он говорил: «Задача социализма—переход всех средств производства в собственность народа, а вовсе не в том, чтобы суда перешли к судовым рабочим, банки к банковским служащим. Если такие пустяки люди всерьез принимают, то надо национализацию отменить».[19] Как оценить эту политику? Как соответствующую «социалистическому идеалу» или, напротив, как отход от идей Маркса? На деле установление самоуправления на транспорте и выборность коллегий железнодорожников на местах, а не назначение органами Советской власти были шагом назад по сравнению с дореволюционным временем, когда действовало МПС. Однако эта мера была единственно правильной, так как, благодаря ей, уже в непродолжительное время можно было убедить рабочих в том, что такой метод управления транспортом парализует его работу. Самоуправление и коллегиальность порождали местнические тенденции и расхлябанность, нарушали хозяйственные связи, дисциплину, график движения поездов. И только после этого «наглядного» урока Советское правительство постепенно усиливает централизацию управления и вводит на транспорте единоначалие. Коллегиальное управление водным транспортом было отменено постановлением СНК от 25 мая 1920 г., т. е. уже на завершающей стадии гражданской войны Политику «военного коммунизма» иногда связывают с отменой денег и видят в этом осуществление, идей Маркса о бестоварной природе социализма. Однако это утверждение представляется излишне категоричным, что можно подтвердить данными об организации работы транспорта в те годы. Конечно, в ходе войны произошло сужение сферы действия товарно-денежных отношений Многие массовые грузы перевозились бесплатно, но и то только с 1920 г., т. е. с тех пор, когда хозяйство было окончательно подорвано Определенная часть грузов в течение всей гражданской войны перевозилась за плату. При этом плата за перевозки осуществлялась по системе дифференцированных тарифов, применявшихся еще в дореволюционное время. В ходе войны, а именно с 1 июля 1920 г., эта тарифная система была упрощена, однако не отменена, хотя еще в январе был принят декрет об упразднении Народного банка. Спрашивается, если большевики совсем отказались от действия товарно-денежных отношений, зачем было думать о тарифной системе? Ведь платность перевозок отменялась совсем только через год после упразднения Народного банка—с января 1921 г. Как понять эти действия Советского правительства? Как стремление воплотить идею Маркса о несовместимости товарного хозяйства с социализмом или как отчаянную попытку в невыносимо трудных условиях найти выход из трудностей? Как известно, с марта 1921 г. с переходом к нэпу платность была восстановлена. Именно непоследовательность этого шага, так же, как и допущение самоуправления на транспорте в первые послереволюционные месяцы, перекосы в национализации, а они, конечно, имели место, принятие декрета об упразднении Народного банка при сохранении платности перевозок, хотя и не для всех грузов, говорят о том, что законченной концепции «военного коммунизма» у партии Ленина не существовало. Многое из того, что было приписано ей позже в порядке обобщения событий тех лет, проводилось в поисках выхода из складывающейся ситуации. В современных публикациях период «военного коммунизма» рисуется сплошной черной краской, приведшей к катастрофическим результатам. Между тем на транспорте, от работы которого зависел успех войны и который подвергался разрушениям той и другой воюющей стороной в первую очередь, имелись даже определенные организационные достижения, обусловившие, например, некоторое улучшение технико-экономических показателей транспортных средств. Здесь следует назвать создание Высшего Совета по перевозкам, осуществлявшего планирование; проведение в условиях войны Межведомственного совещания для рационального распределения перевозок между железнодорожным и речным транспортом (для чего проводились расчеты различных вариантов доставки и выбирались наиболее экономичные). В те годы были организованы распределительные продовольственные базы в Арзамасе. Вологде, Рязани, Ряжске, Орле, что позволило избежать многих встречных перевозок и обеспечить экономию транспортных средств. Тогда же отказались от установления маршрутов следования топлива самими заготовителями дров: эта функция была передана исключительно НКПС. Такой порядок установления маршрутов следования позволял учитывать пропускные способности транспортных линий, устранять излишние пробеги, более рационально использовать вагоны и паровозы, что имело важное значение в условиях их острой нехватки. В числе мер по рационализации использования транспортных средств следует назвать маневрирование подвижным составом (паровозами, вагонами, автомобилями), его переброску из района в район в зависимости от ситуации на фронте, что в условиях частной собственности невозможно. Организация продовольственных перевозок в бассейне Волги была передана в руки Волгопрода — Волжской транспортной комиссии, которая заменила многочисленные конторы. Отделения Волгопрода выполняли задачу перевалки и переотправки продовольствия в пункты потребления. Такой порядок перевозок позволил увеличить их объем. В 1918—1920 г.г. были приняты меры к объединению и улучшению работы гужевого транспорта: организовывались государственные обозы, привлекались ведомственные, применялись меры содействия развитию легкового извоза на губернских, уездных и проселочных дорогах. Некоторые современные публицисты считают, что система рабочего самоуправления, важнейшим элементом которой изображают рабочий контроль, себя не оправдала. Но, во-первых, рабочий контроль вводился до начала гражданской войны и он не являлся составляющей «военного коммунизма». Во-вторых, рабочий контроль и самоуправление не одно и то же. Ленин мыслил рабочий контроль как переходную меру, необходимую для использования буржуазных специалистов в новых условиях. На практике этому воспрепятствовали две силы: рабочие и буржуазия. Последняя не подчинилась большевикам, а рабочие, как и транспортники, неправильно поняли национализацию и свои групповые интересы поставили выше общенародных. Поэтому этот конфликт, на наш взгляд, следует рассматривать не как подтверждение тезиса о гибельности политики «военного коммунизма», а как проявление несовместимости интересов двух классов, которые Ленин предполагал взаимоувязать, сочетая борьбу и сотрудничество. На деле же один из них (буржуазия) отчаянно сопротивлялся, а другой (рабочий класс) испытывал нетерпение. ЭКОНОМИКО-ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ ОБЩЕСТВА И ВНУТРЕННЯЯ ЛОГИКА РАЗВИТИЯ ПОЛИТИКИ «ВОЕННОГО КОММУНИЗМА» При проведении политики, впоследствии названной военным коммунизмом, большевикам пришлось столкнуться и с рядом противоречий в концепциях, которые существовали к этому времени. Так, вряд ли можно было примирить два общеизвестных тезиса — введение самоуправления вооруженного народа и установление государственного контроля с целью проведения социалистических преобразований. Вспомним, что у В. И Ленина в работе «Государство и революция» в качестве исторической аналогии была избрана Парижская коммуна. Но Россия по своим размерам, экономическим условиям и ряду других параметров была несопоставима с Коммуной. И логика подтолкнула большевиков к решению отказаться от идеи прямого самоуправления, использовать в управленческой структуре страны иерархический принцип, который больше подходил для такого огромного объекта управления. Другим противоречием, которое неизбежно возникало, являлось несоответствие идеи политической свободы идее экономического равенства. В нищей, разоренной стране воплотить идею экономического равенства можно было только через ограничение политической свободы, мало того, через политическое насилие. И это политическое насилие нельзя было ограничить рамками воздействия только на крупную буржуазию. Условия разрухи заставляли во имя экономического равенства распространить ограничения политической свободы и на другие слои населения. Так логика событий заставила заменить идею демократии при использовании насилия против эксплуататорских слоев на политическое насилие в отношении достаточно широких кругов населения. И третье противоречие, свойственное тому времени. Большевики считали себя верными сторонниками К. Маркса, стремились точно следовать его идеям. Н И. Бухарин на VIII съезде партии заявил: «Мы ни на йоту, ни на один волосок не отступаем от Маркса». Но разве сама революция в стране, мягко говоря, не самой экономически развитой, не являлась отступлением от Маркса? А если так, то, значит, далее нельзя было следовать по Марксу. Но это поняли не сразу и далеко не все. Потребовалось время и мучительный опыт. В результате в послеоктябрьское время приходилось отказываться от одних социалистических идей в пользу других. Отказ этот был не результатом чьей-то злой воли, а вынужденным шагом. Противоречия в концепциях нельзя было разрешить в конкретных исторических условиям иначе как путем возобладания упрощенного подхода. В экономической области, также сказались предпосылки, которые подтолкнули к идее «военного коммунизма». Империалистическая война, разруха, две революции привели к параличу товарной экономики. Товарно-денежные отношения сворачивались. Как остановить разруху, как накормить людей? Соблазнял простой ответ — ввести карточки, а затем всеобщее нормирование. Можно ли за это осуждать то время, когда и сейчас, имея за спиной уроки исторического опыта, мы все же были вынуждены прибегнуть к этой мере в перестроечный период. Итак, ввели карточки, всеобщее нормирование, и, естественно, настроения революционной романтики не могли не подтолкнуть к сравнению с идеями Маркса о бестоварной экономике. Экономическая разруха приводила к парадоксальному выводу, что можно перекинуть мост к социализму. И мостом к социалистической бестоварной экономике будет тотальное государственное регулирование. Опять мы сталкиваемся с логикой событий, которая предопределила этот, а не иной путь. Логика экономических мероприятий в условиях упрощенного метода преодоления концептуальных противоречий неизбежно приводила к определенным политическим противоречиям. Вряд ли кто будет отрицать тот факт, что военно-политический характер Советской власти в период «военного коммунизма» был обусловлен остротой классовой борьбы, гражданской войной и хозяйственной разрухой того времени. Но наступает момент, когда государство начинает развиваться, имея определенную автономию от социально-экономической ситуации. Вспомним, что еще В. И. Ленин в работе «Государство и. революция» приводил цитату Ф. Энгельса о том, что государство получает известную самостоятельность по отношению к борющимся классам в тот момент, когда достигается равновесие классовых сил. Между тем развитие событий привело к появлению иерархической структуры управления в масштабах целого государства. Всеобщее регулирование и нормирование осуществилось через громадные управленческие структуры. А проведенная национализация создавала прекрасную экономическую базу для функционирования данной системы. Обезличенная государственная собственность естественно приводила к обезличке в экономике и создавала прекрасные условия для появления целому армии управленцев. Важно отметить, что в это время в экономической теории господствовала идея безусловного преимущества крупного хозяйства перед мелким как в промышленности, так и в сельском хозяйстве. В результате возникали и теоретические предпосылки для создания соответствующей системы управления. Сложилась громадная пирамида управления сверху вниз, от наркома до последнего рабочего-крестьянина, через бесчисленные этажи власти .в виде главков, отделов и так далее. И все это основывалось на государственной собственности Сейчас можно осуждать, критиковать, указывая на неэффективность подобного принципа управления. Но тогда все это выглядело разумным и естественным. Здесь следует сделать небольшое отступление теоретического характера. Для анализа механизма функционирования подобной системы управления в конкретных исторических условиях России нужно разделить понятие власти и политики. Власть неадекватна политике. Не претендуя на всеобъемлющее определение, власть можно рассматривать как оперативное вмешательство, которое в ряде случаев способно вступать в противоречие с объективными тенденциями и препятствовать их развитию. Политика же — это в первую очередь осуществление долговременной функции регулирования. Политика регулирует взаимоотношения, в том числе взаимоотношения индивида и производства. Успех той или иной политики заключается в умении урегулировать интересы различных социальных слоев за счет достижения взаимоприемлемого компромисса. В результате на определенном этапе исторического развития крупные производственные структуры отражают крупные государственные структуры. Подобные крупные структуры могут играть роль компенсирующего фактора, но только за счет подавления индивида. Крупное производство приводит к специализации, дроблению операций труда, который утрачивает индивидуальный смысл и не может способствовать гармоничному развитию человека. Крупное производство требует создания многозвенной структуры управления. В результате производитель отделен от управленческих» решений. Управленческие структуры обособляются в отдельную социальную группу, чьи интересы подчас противоречат интересам других групп. Создается громоздкая система, в которой индивид не может играть главную роль, он обособляется и становится лишь винтиком громадного механизма. В итоге крупное машинное производство, рожденное индустриальным этапом развития, вне зависимости от типа общественно-политического уклада не может адекватно способствовать развитию индивида. Нельзя забывать, что в России к 1917 году сложился именно такой технологический уровень производства, который подталкивал к подобному ходу развития. Россия отличалась большой концентрацией производства, и на больших заводах, кроме директора, были инженеры, технологи, мастера и так далее. Рабочий был отчужден не только от собственности, но и от функций управления. В этой связи с точки зрения привлечения рабочего к управлению национализация носила формальный характер. В силу технологических особенностей производства рабочий и на национализированном предприятии не мог ежечасно и ежеминутно участвовать в управлении. Он продолжал быть отчужденным от функций управления, которые оказывались в руках управленческой структуры. Необходимо отметить, что в условиях индустриального этапа развития добиться социальной стабильности возможно двумя путями. Первый путь—это когда государство берёт на себя регулирование всех абсолютно процессов, объясняя подобное стремление необходимостью быстрее решить задачи ускоренного общественного развития Некоторые государства XX века начинали свою деятельность с объявления ускоренного развития в качестве главного приоритета, что обещало им занять в будущем лидирующее место в мире. В таком случае производственные структуры оказываются подчиненными государственным, а интересы индивида отодвигаются на последний план, а затем полностью игнорируются и приносятся в жертву главному приоритету, достижение которого берет на себя государство. Государство, оправдывая свои действия высокими мотивами (идея национального превосходства, форсированное построение невиданного ранее общества и т. д.), уже не регулирует взаимоотношения между другими элементами общества а вмешивается в них на каждом шагу. Для производственной деятельности создаются планы-директивы, сводятся до минимума или уничтожаются саморегулирующиеся механизмы в экономике (рыночные отношения). Как результат, политика теряет свою главную функцию регулирования и разработки стратегии развития, низводится до уровня осуществления оперативного вмешательства, которое, как указывалось выше, может действовать в противоречии с объективными тенденциями развития. На этом пути государство становится на путь тотального контроля. Общественные структуры не могут сбалансированно развиваться и, как следствие этого вместо форсированного развития происходит все большее отставание, растет социальная напряженность. Второй путь—это создание государства, которое регулирует отношения в обществе, но не вмешивается в них и не берет на себя функций тотального контроля. Кроме того, индивид получает возможность достичь определенной степени свободы. Одним из официальных приоритетов общества становится не только производство, но и развитие социальных гарантий для существования человека. Государственные структуры не подавляют производственную сферу, а взаимодействуют с ней на паритетных началах. Это не означает, что такое государство является искомым идеалом. Крупные структуры сохраняются и в производственной и государственной сфере, что ограничивает гибкость общественного развития, а также не позволяет полностью преодолеть отчуждения работника от функций управления. Однако подобная модель развития создает предпосылки для дальнейшей эволюции при вступлении общества на новый технологический уровень. В России к 1917 году технологический уровень предполагал противоречия, которые нельзя было разрешить в тогдашних условиях. Голод, гражданская война, стремление к экономическому равенству усугубляли эти противоречия и неизбежно, вне зависимости от воли и желания большевиков, толкали в сторону иерархического принципа управления в обществе. Пирамида управления разрослась до предела. Казалось, рядом искомый результат — теперь все контролируется, все управляется, а следовательно, неизбежно будут проведены социалистические преобразования. Но чем больше пирамида управления, тем больше в ней этажей власти, тем больше времени требуется для прохождения импульса команды. В подобной системе сигнал, прошедший через все этажи власти, не говоря уже о неповоротливости, неоперативности, подвергается увеличивающемуся искажению. Эффективность системы падает. Нарастает неразбериха. И чем старательнее пытались в эпоху «военного коммунизма» действовать через иерархическую структуру, тем меньше было порядка и реального контроля за ситуацией, тем меньше можно было говорить о какой-то системе в работе и достижении целей в социалистических преобразованиях. Имеются поразительные примеры попыток довести иерархическую систему управления до абсолюта. В государственную собственность были переданы даже крохотные ремесленные мастерские, а крестьян заставляли сеять в соответствии с обязательными правилами. Логика подобных действий все та же — проконтролировать все до мельчайших элементов, используя возможность воздействовать через государственную собственность. Обоснованием служили тяготы гражданской войны, которые было необходимо преодолеть. Общество в своем большинстве воспринимало это как условие для победы в гражданской войне. Но с окончанием войны прекращал свое существование главный аргумент для тотального государственного вмешательства—не стало суровой необходимости и широкие массы не хотели далее мириться с подобным положением. Таким образом, политика «военного коммунизма» была вызвана логикой чрезвычайной экономической и политической ситуации. Не случайно, что элементы «военного коммунизма» начинали использоваться еще царским правительством (например, продразверстка), аналогичные мероприятия проводились и в других странах в годы войны. Но к этому подталкивал и технологический уровень общества, для которого наиболее естественным было введение иерархической системы управления. Для большевиков подобные обстоятельства подкреплялись идеей доминирующей роли государства в проведении социалистических преобразований. Государственная собственность позволяла довести иерархическую структуру управления до общегосударственных масштабов. Но это не приближало заветную цель. Рабочий продолжал оставаться отчужденным от функций управления, а иерархическая структура, все менее эффективная, становилась базой для установления власти бюрократических слоев. Государственная собственность являлась материальной основой для выражения интересов разросшегося управленческого аппарата, который все больше претерпевал бюрократическое вырождение: К 1920 г. произошло осознание невозможности продолжать форсировать подобное развитие дальше. Произошел поворот в экономике, когда среди других рычагов развития стала использоваться децентрализация управления. Внутренняя логика развития политики «военного коммунизма» дошла до абсурда, и эпоха нэпа появилась как результат диалектического отрицания предшествующего развития. Маятник соотношения иерархического управления и децентрализации, государственного вмешательства и самоуправления качнулся в другую сторону. Теория учла горький опыт развития, это позволило найти успешный выход из тупика. СВЕРТЫВАНИЕ ПОЛИТИКИ «ВОЕННОГО КОММУНИЗМА» И НАЧАЛО ПОВОРОТА К НЭПУ В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ПОЛИТИКЕ ПАРТИИ «Военный коммунизм», как стали называть после поворота к нэпу экономическую политику периода гражданской войны, был лишь частью всей той экономической политики, которую намечалось менять. Характеризуя, «в каком положении оказалась наша революция при решении своих социалистических задач в области хозяйственного строительства», Ленин выделил два периода: с одной стороны, период приблизительно с начала 1918 г. до весны 1821 г., с другой— тот период, в котором страна находилась с весны 1921 года. И в подтверждение Ленин вспоминает о заявлениях своих и партии с конца 1917 г. Урок, извлеченный партией из слишком поспешного «штурма» капитализма мелкотоварного производства в первые годы после Октября, привел к повороту к нэпу. И суть этого поворота, наряду с заменой разверстки налогом, заключалась в том, о чем Ленин написал в начале 1922 г. в «Проекте тезисов о роли «задачах профсоюзов в условиях новой экономической политики», а именно: «В частности, теперь допущены и развиваются свободная торговля и капитализм, которые подлежат государственному регулированию, а, с другой стороны, государственные предприятия переводятся на так называемый хозяйственный расчет, то есть но сути в значительной степени на коммерческие и капиталистические начала».[20] В значительной мере этому аспекту нэпа были посвящены весной 1923 г. подробный доклад Троцкого «О промышленности» на XII съезде РКП (б) и принятая в соответствии с докладом резолюция. Однако претворить ее в жизнь не позволила продолжавшая укрепляться административно-командная система, «правосознание» которой, в частности применительно и к хозрасчету, не преодолел еще и Ленин. Например, в его письме наркомфину Г. Сокольникову от 1 февраля 1922 г. читаем: «Я думаю, что тресты и предприятия на хозяйственном расчете основаны именно для того, чтобы они сами отвечали и притом всецело отвечали за безубыточность своих предприятий. Если это оказывается ими не достигнуто, то, по-моему, они должны быть привлекаемы к суду и караться в составе всех членов правления длительным лишением свободы, конфискацией всего имущества и т. д. Если мы, создав тресты и предприятия на хозяйственном расчете, не сумеем деловым, купцовским способом обеспечить полностыо свои интересы, то мы окажемся круглыми дураками».[21] В наиболее утвердившихся в советской литературе определениях сути и задач нэпа задача использования коммерческих методов в госпромышленности не отражена, хотя вне этих методов невозможна здоровая экономика, включающая и прочную смычку промышленности с сельским хозяйством, о чем как о сущности нэпа говорил на XI съезде РКП (б) Ленин. Но несколькими месяцами позже Ленин писал (и это было опубликовано «еще» в начале 1926 г.): «Действительная сущность новой экономической политики состоит в том, что пролетарское государство, во-первых, разрешило свободу торговли для мелких производителей, и, во-вторых, в том, что к средствам производства для крупного капитала пролетарское государство применяет целый ряд принципов того, что в капиталистической экономике называлось «государственным капитализмом». Не касаясь неясностей и плюрализма мнений относительно трактовки Лениным понятия «госкапитализм» в советских условиях, бесспорно, что свобода торговли только для мелких производителей — ведь именно так и было во время нэпа — не соответствует действительному, коммерческому хозрасчету в государственных предприятиях, «купцовскому способу» ведения дел в них. Замена распределения торговлей в государственной промышленности не была предложена и в упомянутом докладе Троцкого на XII съезде, хотя он по сути вплотную подошел к этой задаче и четко в общем виде сформулировал «нэп есть использование рабочим государством методов, приемов и учреждений капиталистического общества для построения или для подхода к построению социалистического хозяйства». Семантика формулировки «использование методов и учреждений капитализма» предполагает экономику в целом, включая и госпредприятия, а утвердившаяся в литературе сталинская формулировка на XIV съезде «допущение капитализма» уже и относится лишь к мелкому, отчасти среднему, производству, к торговле и сфере услуг. Важно и интересно, что в начале 20-х годов так же боялись слова «капитализм», как и пару лет назад. При публикации в «Правде» упомянутых выше ленинских тезисов слово «капиталистических» (на 343 странице Ленин его использовал как синоним «коммерческих») было исключено и не попало в постановление ЦК. В дальнейшем такая непоследовательность и «военно-коммунистические» пережитки способствовали провалу нэпа, который вначале, как известно, привел к существенному улучшению в экономике Не надо в этом деле повторять прежних ошибок. Таков актуальный урок исторического опыта. ЗАКЛЮЧЕНИЕРазмышляя сегодня о демократии применительно к прошлому, важно признать за всеми этими классами, партиями и т. п. право на самоутверждение в борьбе с соперниками и конкурентами. Ведь для крестьянина как мелкого частного собственника право быть хозяином на собственной земле реализовывалось не только в черном переделе земли, но и в требовании коренного пересмотра (а может быть, и ломки) всей ранее сложившейся системы взаимоотношений между городом и деревней. Какие проблемы должны были возникнуть перед государством, городом, всеми слоями населения, зависимыми в той или иной мере от деревни. В каких ответных меpax возникала необходимость? Это лишь одна из глобальных проблем, рожденных революцией. Прибавим сюда еще проблемы центра и окраин, социального и национального, русских и «инородцев», передовых форм хозяйства и патриархальных, самоопределения народов и национальной независимости республик, унитарности и федерализма и др., и придем к пониманию того, что понятие «братоубийственная» применительно к гражданской войне отнюдь не полно и не точно отражает характер той ожесточенной схватки, которая происходила во всех уголках огромной страны. Сказанного вполне достаточно, чтобы решительно отказаться от этого крайне неудачного термина – «Военный коммунизм». Своим словосочетанием он услужливо предлагает искаженные временные и содержательные рамки этой политики. Важнейшие компоненты этой чрезвычайной политики достались ей в наследство от прежних правительств (царского и Временного). Разверсточный принцип заготовки хлеба, твердые цены, государственные монополии, карточная система распределения, растущая роль кооперации и других форм участия общественности в организации и регулировании экономической жизни, в контроле за частным предпринимательством, натурализация экономических отношений (в частности, в форме массового «мешочничества»), инфляция, стремительное расширение функций государства в организации экономической жизни.. Все это не несло с собой ни социализма, ни коммунизма, но становилось или стало нормой уже к Октябрю, определенной системой мер по преодолению углубляющегося экономического кризиса. «Красногвардейская атака» на капитал в первые месяцы после революции подхлестнула эти процессы, ускорила и расширила их рамки. Помимо национализации ряда ключевых отраслей экономики (банки, транспорт, внешняя торговля), она внесла еще один принципиально новый элемент, породив гигантскую волну самодеятельности масс. Кстати, и этот феномен не изучен в достаточной мере, что препятствует познанию логики и диалектик революционного процесса. Еще раз следует напомнить о проблемах и противоречиях дореволюционной России, о сочетании разных революций в Октябре, чтобы понять, что в деятельности центральных и местных органов власти речь могла идти в основном о решении самых неотложных и самых разнохарактерных задач. Новая власть начинала функционировать с защиты насущных интересов различных слоев населения, подпиравших эту власть своей революционной инициативой. Естественно, что практические меры по преодолению разрухи, хаоса, голода предлагались и самые радикальные (в духе самой революции) и самые «простые» по исполнению. В их числе — реквизиции, контрибуции, конфискации, национализации, раздел, уравнительности» натуральный обмен, открытое насилие над теми, кто отстаивал иные методы хозяйствования. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 1. Л а ц и с О. Р. Экономическая централизация и централизация управления. Проблемы взаимосвязи. — М., 1987 2. Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. — 2-е изд. 3. Ленин В. И. Полное собрание сочинений 4. Бухарин Н. И. Избранные произведения, М., Политиздат, 1988 5. Троцкий Л. Д Новая экономическая политика и перспективы мировой революции 6. Клименко В.А. Борьба с контрреволюцией в Москве, М., Наука, 1978 7. Новое в жизни науке и технике, сер. История, 1991, №6 «Военный коммунизм» 8. Шоль Е.И. Прослойка или истоки революций и перестрое, М., МАИ, 1996 г.. 9. Исаев И.А. История отечества, Юрист, М., 1997 г. [1] Л а ц и с О.Р. Экономическая централизация и централизация управления. Проблемы взаимосвязи. — М., 1987 -С 75—76. [2] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. — 2-е изд. — Т 22.—С 518 [3] Ленин В. И. Полн. собр. Соч. — Т 35 —С 192 [4] IX съезд РКП (б). Протоколы.-М., 1960.-С. 556. [5] Ленин В. И. Полн. Собр. соч. — Т. 39. — С. 380. [6] Ленин В. И. Полн. Собр. соч. — Т. 40.—С. 34. [7] Ленин В. И. Полн. Собр. соч. — Т. 41. — С. 298. [8] Ленин В. И. Полн. собр. соч. — Т 44.—С. 156, 157. [9] См.: там же.— С 158 [10] Ленин В. И. Полн. собр. соч. — Т. 45. — С. 88. [11] Бухарин, Н. И. Избранные произведения — М., 1988— С. 124—125. [12] IX Всесоюзный съезд Советов рабочих, крестьянских, красноармейских и казачьих депутатов. Стенографический отчет. — М., 1922.—С. 50. [13] Правда.— 1922 — 6 декабря [14] Троцкий Л. Д Новая экономическая политика и перспективы мировой революции — М, 1923 —С 16 [15] Ленин В. И Полн. Собр. Соч. — Т 43. — С 78 [16] Там же.—С 220 [17] Там же.—С 230 [18] Там-же.—С 151. [19] Л е н и н В. И. Полн. собр. соч. Т 35. — С. 411. [20] Л е н и н В. И. Полн. Собр. соч.— Т. 44 — С. 342 [21] Л е н и н В. И. Полн. Собр. соч. — Т. 54.— С. 150—151. |
